Алексис

Телепортационный дым стелился по мраморному полу роскошного атриума с высокими потолками.

Местоположение: озеро Комо.

По рукам побежали мурашки.

Мы вернулись на виллу, где я вышла замуж. Где они страстно пожирали меня, и мне это нравилось. Извращение и правда подкрадывалось незаметно.

Алтарь исчез, но парадная лестница, впечатляющие окна и фрески на потолке остались прежними.

Харон двинулся было ко мне по отполированному мраморному полу с двумя адскими гончими у его ног, но слуга остановил его. Высокий мужчина в темном плаще больше походил на воина, чем на служащего.

А где Август?

Я в замешательстве огляделась.

Патро и Ахиллес оба смотрели на меня: один с высокомерным самодовольством, другой с угрозой.

Я выбрала их, потому что считала их меньшим из двух зол, но прищуренные глаза Ахиллеса пробуждали во мне сомнения.

Содрогаясь от страха, я шагнула ближе к Дрексу.

Бдыщ.

Август появился в метре от нас, окруженный клубами дыма.

Я ахнула.

Рядом с ним стоял мальчик.

Ростом они были похожи, но сложение у Августа было крепче. Паренек был совсем тощим и сутулился, словно пытался спрятаться.

Чарли.

– Для тебя, моя cara, – сказал Август, глядя мне в глаза. – Персефона согласилась, чтобы он занимался вместе с Еленой. Она сказала, что первого апреля ему исполнится восемнадцать, разница в возрасте меньше года. Им полезно будет учиться сообща, пока обоим не исполнится девятнадцать в следующем году.

Чарли едва заметно покачал головой в мою сторону. Движение было настолько быстрым, что остальные не заметили. Персефона солгала – ему исполнится девятнадцать через несколько недель.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла выдавить из себя ни звука.

Выражение лица Августа смягчилось.

– Хорошо выспись, завтра начинается твоя подготовка. У нас всего неделя до встречи с Титанами.

Август обратился к слуге и сурово приказал:

– Усилить защиту периметра.

Раздался гулкий стон. Атриум задрожал, зазвенели амфоры и бронзовые статуи: за огромными окнами из земли медленно поднялся электрифицированный забор.

– Чтобы не дать врагам пробраться внутрь, – холодно сказал Август.

Титанам или Медузе?

– Олимпийцам.

Дрекс закашлялся.

Напряженный и прямой, словно палка, Август развернулся и пошел прочь. Он рявкнул Ахиллесу и Патро что-то про оружие и совещание.

У меня в душе зародилось плохое предчувствие.

К черту Спарту и ее туманную политику.

В моем слепом пятне мелькнули светлые волосы: Чарли прижался ко мне. От него пахло чистым мылом и лесом на рассвете. Домом. Мои ноющие кости заскрипели от его крепкого объятия, но я обняла его в ответ.

Мы еще долго так стояли.

Кто-то тронул меня за плечо.

Я повернула голову в сторону, не выпуская Чарли.

Неуверенно и застенчиво Елена посмотрела на меня.

– Вы не против… поспать со мной в моей комнате? – прошептала она, заламывая себе пальцы. – Просто ради безопасности.

Это была совсем не та болтливая шестнадцатилетняя девочка, которую я помнила.

Мое сердце сжалось от мысли о том, через что она прошла и сколько мы вместе пережили. Я кивнула.

Мы дошли до ее спальни, и все разом обернулись.

– Что? – робко спросил Дрекс. – Я не буду спать в одной комнате с этими психопатами. И уж тем более не буду спать один: здесь наверняка бродят привидения. – Он помолчал. – Вы же не против?

Так началась моя первая официальная ночевка с друзьями.

Лунный свет струился сквозь старинные витражи, за проволочным забором переливалось озеро Комо.

Серебристый и холодный пейзаж.

Внутри все было по-другому.

Украшенная шифоном и кристаллами кровать с балдахином была заправлена розовыми шелковыми простынями.

На полу в беспорядке валялись парики, платья и жемчуг. Косметика лежала на всех открытых поверхностях.

Среди оборок на стене висел плакат в натуральную величину: Эребус в своей фирменной маске с дымящимся пистолетом в руках.

Сверху готическими забрызганными кровью буквами значилось: «Убей или умри».

Мне нравится стиль Елены.

Угрожающего вида служащий привез в комнату тележку с дюжиной серебряных тарелок.

Снял крышки.

Через десять минут мы с Чарли съели половину еды. Мы держались за животы, но продолжали есть. В отличие от нас, Елена и Дрекс ковыряли в своих тарелках и наблюдали за нами широко раскрытыми глазами.

Им не понять.

Голодное прошлое оставляло в душе глубокие шрамы.

В ту ночь из-за болезненно переполненного желудка, беспорядочно метущихся мыслей и ноющих синяков я спала беспокойным сном.

Меня поглотили кошмары.

Задыхаясь, я села на кровати – в комнате было тихо, все еще спали.

Мне нужно вернуться на Крит и проверить, как она. Мне трудно было собраться с мыслями.

Я вздохнула и дрожащими пальцами вытерла выступивший пот.

На мне была одна из фиолетовых ночных рубашек Елены, тело болело, как будто меня сбил спартанский автомобиль. Благодаря целебной пасте Олимпийцев синяки постепенно тускнели, но кости все еще оставались хрупкими и ныли от резких движений.

Елена тихо храпела в постели рядом со мной, на голове у нее была розовая блестящая шапочка для сна, а из-под подушки выглядывал заряженный спартанский пистолет.

На украшенном бантами изголовье кровати был закреплен целый арсенал. Каждый пистолет был инкрустирован драгоценными камнями.

Громкий храп доносился от кучи подушек на полу.

Чарли растянулся рядом с Пушистиком-младшим, который лежал на спине, задрав в воздух все четыре лапы. Он дергал ими каждые несколько секунд, словно плыл куда-то во сне.

Ближе к двери, валетом к Чарли, на фиолетовых подушках спал Дрекс. Его тукан-покровитель – которого он в порыве изобретательности назвал Туки – уютно устроился у него под рукой.

По моим пальцам пробежали мурашки, от накатившей клаустрофобии стало сложно дышать.

Взяв храпящую Никс, я обернула ее вокруг шеи, как шарф, и тихонько выскользнула из роскошной кровати.

Тело мучительно заныло, стоило подняться, а колено болезненно подкосилось. Спустя несколько минут проб и ошибок я все же разобралась, как двигаться дальше.

Вздохнув с облегчением, я наконец выбралась в более прохладный коридор.

Я остановилась, прислушиваясь.

Что это был за звук?

Мрамор блестел под ногами, а вдоль стен между колоннами стояли бронзовые скульптуры, запечатлевшие обнаженных воинов в различных боевых позах.

Люстры покачивались в воздухе, звеня кристаллами, в которых преломлялся свет свечей.

Жутковатое зрелище.

Елена говорила, что вся вилла отключена от электрической сети – что-то связанное с тонированными окнами и ограничением на использование освещения для большей приватности. Новый забор с неоновыми прожекторами зеленого цвета опровергал ее аргументы.

Раздался крик.

Спокойствие улетучилось.

– Ты слышала? – прошептала я Никс.

Чешуйчатое тело плотнее обвилось вокруг моей шеи.

– Заткнись и ложись спать, – устало пробормотала она.

Неужели снова? Да не может быть! Вероятно, во всем виновато мое богатое воображение и…

Женщина закричала снова, и мрамор под моими ногами завибрировал.

Забыв о жажде, я пошла на звук.

После бесчисленных поворотов я вышла к тяжелой металлической двери без табличек.

Тупик.

За моей спиной раздались шаги – я резко обернулась. Сердце бешено колотилось в груди.

Никого не было.

Задержав дыхание, я прокралась к двери и прижалась ухом к металлу.

Загремели цепи. Женщина кричала от боли.

Меня охватило дежавю.

Взявшись за ручку, я потянула изо всех сил. Заскрипели петли. Запыхавшись от усилия, я приоткрыла дверь и скользнула внутрь.

Она с грохотом захлопнулась за моей спиной.

В нос ударил запах старой меди и плесени, стоило мне спуститься по узкой лестнице в подземелье. Лунный свет лился сквозь узкое окошко и освещал сырое помещение.

Я остановилась.

Высокая женщина отстранила голову от стены, замолчала и уставилась на меня. Во взгляде читалась буря эмоций.

С моих губ сорвался тихий вздох.

Свежая кровь капала из ее глаз, ушей и рта – Август пытал ее.

Ее розовые волосы покрывал слой грязи, но я все равно безошибочно узнала их цвет. Я видела такие же в статье «Соколиных хроник».

Церера.

Передо мной висела муза, которая помогала Теросу меня похитить. Та самая, что недавно исчезла. В отчете говорилось, что конкретных доказательств было мало, но косвенные улики были неопровержимы. Она долгое время была шпионкой Дома Зевса.

Ее похитили мои мужья.

В дальнем углу загремели цепи: еще один узник застонал от боли.

– Э-э… дитя, – прошипела Никс. – Что ты делаешь?

Я отступила назад.

– Помоги мне, – требовательно прорычала Церера. С натужным хрипом она отчаянно загремела цепями. – Помоги!

В памяти всплыл совет Аида.

Церера запрокинула голову и закричала отчаянным воплем сломленной женщины.

– Ты… помогла Теросу убить всех тех детей? – тихо спросила я.

Церера замерла, широко раскрыв глаза.

– Ты помогала Теросу? – повторила я. – Да или нет?

Я стояла у входа в подземелье, в богато украшенном зале виллы, закрывая Цереру от взглядов Августа и Харона.

Мы едва успели подняться по лестнице.

Уперев руки в бока, рядом со мной стояла Елена в ночной рубашке.

Роскошный коридор, освещенный тусклым светом свечей, тонул в тенях. Декоративные мраморные статуи смотрели на меня с укором.

Я вся вспотела, сердце болезненно колотилось в груди.

Я решила вывести Цереру тайно ото всех.

Освобождение прошло гладко, а вот с секретностью не задалось.

Елена услышала, как я встала с постели, и последовала за мной. Она застала меня посреди подземелья.

Едва мне удалось наконец убедить Елену никому не рассказывать – мы как раз выбрались из темноты в тускло освещенный коридор, – появились Харон с Августом.

Видимо, из-за меня сработала какая-то из защитных систем виллы.

И вот Август в десятый раз хмуро посмотрел на свой пейджер.

– Тут сказано, что периметр виллы был прорван и на виллу телепортировались два Спартанца.

Я открыла рот, но голос меня подвел, горло сдавило от страха, и ни слова не сорвалось с губ.

– Это ошибка, – спокойно заявила Елена рядом со мной. – Я же тебе говорила, никто не уходил. Я встала с постели и пошла за Алексис, а потом мы освободили Цереру. Больше ничего не произошло.

Харон пренебрежительно фыркнул, его глаза злобно прищурились. Всем своим видом он демонстрировал недоверие. Адские гончие устроились у его ног.

Поко сидел на плече Августа, возмущенно скрестив пушистые лапки на груди.

Убеди их.

Я собрала в кулак всю свою решимость.

– Против Цереры не найдено никаких доказательств, и она… она говорит, что непричастна к этому, – сказала я. – Я р-ручаюсь за нее. Она невиновна.

Август резко взмахнул рукой.

– Я как раз искал доказательства, допрашивая ее… В этом весь сраный смысл! Вы с Еленой не можете находиться рядом с ней. Это небезопасно.

Я не сдвинулась с места.

– Я согласна с Алексис. – Елена подняла обе руки в примирительном жесте. – Доказательства так и не удалось обнаружить. И вы оба уже ее допрашивали… Вы так ничего и не нашли, верно?

Харон закрыл рот рукой, словно боялся сказать что-то, о чем потом пожалеет. В последнее время он часто так делал.

Напряженная пауза затянулась.

Август оскалил зубы.

– Тогда почему… у тебя кровь на лице? – с прищуром уставился он на меня.

Я прикоснулась к щеке, сердце забилось от страха, что меня поймали.

Церера заскулила за моей спиной.

Думай, Алексис.

Покачав головой, я подтянула рукав ночной рубашки.

Август и Харон замерли, стоило мне показать им глубокие расчесы, которые я оставила во сне.

– Кошмары, – выпалила я.

Август закрыл глаза и напряженно замер, будто пытался совладать с собой.

– Почему у тебя кошмары? – обвинительным тоном спросил Харон.

Я вздернула бровь.

Ему хватило такта покраснеть.

Август прочистил горло.

– Где… Церера будет жить?

– Рядом со мной, – тут же ответила Елена, как мы и договорились с ней впопыхах. – Она может жить в комнате, которая примыкает к моей. Там достаточно места.

– Это опасно, – процедил Август сквозь стиснутые зубы, на лбу выступили вены.

Поко залез к нему на макушку и осторожно отделил три пряди.

Подождите, этот енот умеет плести косы?

Елена вздернула подбородок и смерила брата гневным взглядом пылающих изумрудных глаз. В ночной полутьме она выглядела как миниатюрная версия Афродиты.

– Ну так пусть за ней следят твои солдаты, – выпалила она. – Ну, знаешь, те самые, которые притворяются служащими, а сами ходят за мной по пятам.

Август не стал отрицать.

Так вот почему они бродили по вилле с таким видом, будто скорее сломают кому-нибудь шею, чем будут заниматься хозяйством (их можно понять).

Харон глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

– Девушки могут о себе позаботиться, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Нам стоит… позволить им самим принимать решения.

Мы все уставились на него.

Вау, он действительно старается.

Он посмотрел на Августа, и на его щеках вспыхнул сконфуженный румянец.

Наступила долгая тишина.

Мы все ждали, глядя, как Август играет желваками.

– Не заставляйте меня жалеть об этом, – наконец сказал он, нервно проводя руками по волосам. – Алексис, твое обучение начинается ровно в восемь часов. Подготовься.

Подождите! Наш план действительно сработал?

Как-то неожиданно.

Елена подбежала к Августу и повисла у него на шее.

– Спасибо тебе большое за понимание. Обещаю, ты не пожалеешь.

Август крепко обнял ее в ответ.

– Лучше береги себя, – прошептал он, глядя на меня поверх ее плеча. – Вам обеим стоит. Не заставляйте меня жалеть о своем решении.

Поко присоединился к объятиям.

Затем он застрекотал и гордо поднял прядь волос Августа, демонстрируя результат своих трудов.

Забудьте, он не умеет плести косы.

Получился гигантский узел.

Почувствовав крысиное гнездо на макушке, Август с досадой покачал головой.

– Что здесь происходит? – раздался жестокий голос Патро из-за угла.

У меня внутри все похолодело.

У нас почти получилось.

Елена отстранилась от Августа.

Ахиллес шел за Патро с очередной дымящейся сигаретой, свисающей между решетками маски.

– Ничего. – Харон посмотрел на них враждебным взглядом. – Уходите. Вам здесь не рады.

Поко зашипел.

Патро его проигнорировал и сосредоточил на мне все свое внимание.

– Алексис, почему у тебя кровь на лице?

Ахиллес посмотрел на меня.

Я открыла было рот, чтобы что-то сказать, но снова не смогла произнести ни слова.

– Она в порядке, – отрезал Август.

– Чушь собачья, что здесь, черт возьми, происходит? – Патро недоверчиво посмотрел на Харона и Августа. – Почему вы двое на нее нападаете? Алексис, тебе нужна наша помощь? Они опять делают тебе больно?

Харон вытащил пистолет.

– Я бы никогда не обидел свою жену.

Патро перекосило.

– Но… ты уже ее обидел.

Харон щелкнул предохранителем.

– Прекратите! – рявкнул Август.

– Что за херня у тебя на голове? – спросил Августа Патро.

Поко зашипел и схватил свое творение (клок спутанных волос) в защитном жесте.

– Оставь Поко в покое, – ледяным голосом предостерег Харон. – Держись от него подальше.

Патро насмешливо фыркнул.

– И что же вы двое мне сделаете? Просветите меня, пожалуйста.

Харон поднял пистолет.

Ахиллес втиснулся перед Патро. Вокруг его лица клубился дым.

В воздухе запахло жареным.

– П-пожалуйста, – сказала я.

С тяжелым вздохом Харон опустил пистолет, а Август потер лицо.

Патро замер, вглядевшись в пространство позади меня.

– Подождите… Это та сука, которая снюхалась с Теросом? – Патро протолкнулся мимо Ахиллеса. – Какого хрена эта мразь не в подземелье? Почему она стоит у Алексис за спиной?.. Что происходит?

Церера заскулила и сжалась в комок.

– Я ему не помогала, – прошептала она. – Я точно знаю, пусть и не помню всего.

Я выпрямилась во весь рост, прикрывая ее своим телом.

Никс чмокнула губами, похрапывая у меня на талии. Обнадеживающе.

– Я освободила Цереру, – объяснила я.

Патро скептически посмотрел на Харона и Августа:

– И вы двое не против?

Ахиллес вторил его гневному взгляду.

Горячая ярость обжигала мне грудь.

– Неважно, что они думают, – прошептала я. – Она невиновна.

И страдает от потери памяти на фоне сильной психологической травмы.

Патро жестоко рассмеялся.

– Раз ты так уверена, то давай я к ней прикоснусь и проверю, говорит ли она правду.

Церера отшатнулась.

– Хорошая идея, – сказал Август.

– Ни за что, – сказала я. – Она не в себе из-за травмы.

Патро двинулся к нам с медлительностью хищника.

Я вышла вперед и преградила ему путь.

Между нами воцарился холод. Он остановился передо мной, излучая лед.

Мы были почти одного роста. В лунном свете черты его красивого лица выглядели так, словно были высечены из мрамора.

– Осторожно, Алекс, – прошептал он. – Ты играешь в опасную игру.

Его глаза сверкнули яростью, и он щелкнул меня по носу, прежде чем я успела среагировать.

– Не называй меня так, – сказала я.

– Отойди от нее! – рявкнул Август.

Харон бросился на Патро.

– Никогда больше не прикасайся к ней, мать твою.

Ахиллес преградил Харону путь. Они стояли грудь в грудь, ощетинившись и рыча друг на друга, как животные… Август втиснулся между ними и попытался разнять.

Патро, казалось, не замечал перепалки. Он продолжал смотреть на меня, пытаясь по выражению моего лица понять, что на самом деле происходит… Холод между нами усиливался. Пэпэ припала к земле, нервно помахивая хвостом из стороны в сторону.

Я словно снова оказалась на Корфу.

Патро снова издевался надо мной, мешал мне.

– Что ты д-делаешь? – спросила я, едва слышно. – Я ведь тебе даже не нравлюсь. Просто оставь меня в покое. Я сама решу, что мне делать.

Патро улыбнулся настолько потрясающей улыбкой, что мне стало сильно не по себе.

– Ты… уверена? – тихо спросил он.

Он вторгся в мое личное пространство. Его лицо замерло в сантиметре от моего.

Мурашки побежали по моим рукам.

– Ты выбрала нас в качестве своих партнеров, Алекс. – Голос Патро стал глубже. – Так позволь нам с Ахиллесом помочь тебе.

– Мне не нравится это п-прозвище, – прошептала я.

В памяти всплыли неприятные воспоминания. Алекс, ты глупая сука, я же говорил тебе оставаться снаружи. Там тебе самое место.

– Какая жалость, – продолжал Патро, источая холод. – Нельзя всегда получать то, что хочешь… а когда получаешь, результат нравится далеко не всегда. – Изумрудные глаза сверкнули. – Но вот мы здесь. Алекс.

Холод между нами почти обжигал.

Сердце готово было выскочить у меня из груди. Почему мне кажется, что мы говорим о чем-то другом?

– Отойди и не мешай мне допрашивать Цереру, – холодно сказал Патро.

Я вздернула подбородок.

– Нет.

Мышца на его челюсти дернулась.

– Алекс, – предупредил он.

– Нет, – повторила я. – Она потеряла п-память, ее разум сломан. Просто оставь ее в покое, пожалуйста. Ей нужно прийти в себя.

– Казалось бы, уже можно было понять, что не стоит идти мне наперекор. – Он провел языком по белоснежным зубам.

– Тебе тоже уже стоило бы научиться, – сказала я.

В нескольких метрах от нас Харон крикнул что-то унизительное Ахиллесу, и Август с трудом их разнял.

Патро впечатался в меня грудью, и ледяные мурашки разбежались по всему телу. Он насмешливо вздернул темную бровь. Как же этот ублюдок любит драматизировать. Я уперлась двумя руками ему в плечи и попыталась оттолкнуть от себя.

Патро усмехнулся, даже не шелохнувшись.

– Осторожнее, подопечная, – прошептал Патро.

Я опустила руки и отступила назад. Пальцам стало холодно.

– Пусть Патро проверит Цереру! – крикнула Елена.

Патро покинул мое личное пространство, и я вздохнула. Я и не заметила, что все это время не дышала.

Все повернулись к Елене. Что она задумала?

Я отошла еще дальше от Патро.

– Но, – медленно добавила Елена, – ты можешь спросить ее только о том, помогала ли она Теросу. Ни о чем больше.

Патро смерил Елену задумчивым взглядом.

– Хорошо, – сказал Патро.

– Только этот в-вопрос, – сказала я. – Пожалуйста. Обещаешь?

Патро запрокинул голову и пробормотал молитву Кроносу.

Когда наши взгляды встретились, его глаза пылали от переполнявших его эмоций.

– Обещаю, Алекс.

Я скривилась, услышав прозвище, но в сторону отошла.

Патро закатил глаза, увидев, как съежилась Церера, но спросил:

– Могу я дотронуться до тебя?

Церера быстро кивнула.

С удивительной нежностью Патро наклонился к ней и положил руку на ее грязное плечо.

Белки его глаз заполнились багрянцем.

– Ты каким-либо образом помогала Теросу?

Церера открыла и закрыла рот, ее губы дрожали, она хрипела, словно ей было трудно дышать.

Слезы текли по ее испачканному грязью лицу.

Патро нахмурился.

– Отвечай на вопрос.

– Нет, – прохрипела Церера. Ее голос звучал неестественно хрипло из-за повреждения голосовых связок.

Она отвернулась, словно хотела исчезнуть, замуровав себя в мраморную стену.

Долгое время Патро ничего не говорил, возвышаясь над ее истощенной фигурой. Наконец он отпустил ее и отошел.

– Она не врет, – неохотно заявил он.

Елена и я вздохнули с облегчением.

Патро пристально посмотрел на меня.

– Это вовсе не значит, что она невиновна. Некоторые люди мастерски обманывают других. Может быть, она ему не помогала. Может быть, она была руководителем всей операции? Никогда не знаешь. Я хочу допросить ее. Тщательно.

Я встала перед ней.

– Ты обещал.

Патро сжал кулаки.

– Алекс, – сказал он, сжимая челюсти, будто хотел сказать что-то еще.

Я выдержала его взгляд.

– Уходи.

Патро отступил от меня и повернулся к Ахиллесу, быстро жестикулируя.

– Этот ублюдок чуть не убил ее, а эта сука, вероятно, ему помогала. Мы не можем допустить, чтобы ее отпустили. Это опасно.

Я едва сдержалась, чтобы не начать спорить.

Разве ты не видишь, как она страдает? Она не представляет угрозы, ты бессердечный ублюдок.

Когда нас с Чарли силой увезли из Монтаны обратно в Спарту, мы договорились не рассказывать другим, что знаем язык жестов, чтобы собирать информацию. Так было безопаснее.

Скрывать это становилось все труднее, но в такие моменты я была рада, что решилась на хитрость, потому что могла понять больше.

Ахиллес смотрел то на меня, то на Патро.

– Ты обещал ей, – медленно прожестикулировал он. – Если ты хочешь, чтобы она нам доверяла, придется сдержать слово.

Патро злобно выругался и яростно потер затылок.

Подождите, с каких пор их заботит, что я думаю?

– Ты проверил ее. Можем мы все пойти спать? – простонала Елена. – Я устала.

На лице Августа тут же отразилось беспокойство.

– Пока остановимся на этом. Мы можем обсудить все подробнее завтра за ужином. Все возвращайтесь спать!

Вау, она хороша.

Патро медленно развернулся и уставился на меня пронзительным взглядом.

Мне стало неловко.

Он смотрел на меня как-то по-иному, и от этого становилось не по себе.

Ахиллес напряженно переводил взгляд с меня на Патро.

Он что, злится?

Патро схватил Ахиллеса за руку.

– Вы все доверчивые дураки. Она какая-то подозрительная… Я это чувствую. – Он пробормотал что-то о том, что ему казалось, будто Церера была выше.

Они пошли прочь по коридору, и я воздержалась от комментариев.

– Завтра утром, – сказал Август, и в его голосе послышалась угроза. – Готовься, Алексис.

И снова он произнес мое имя угрожающим тоном.

Харон смерил меня внимательным взглядом льдистых глаз.

– Спокойной ночи, жена.

Мы двинулись по коридору: Церера посередине, мы с Еленой по обе стороны от нее, физически заслоняя ее от мужчин.

Август и Харон не шелохнулись, когда мы проходили мимо, они просто проводили нас взглядом.

К тому времени, как мы добрались до комнаты – той самой, что соединялась дверью со спальней Елены, – меня почти выворачивало от напряжения.

– Пока просто отдохни, – прошептала я Церере, когда она осторожно забралась в большую кровать с балдахином. – Утром прими душ. Тебе нужно поправляться.

Измазанная грязью и кровью, она устроилась под одеялом. Взгляд ее испуганных глаз встретился с моим.

– Я помню недавние события, – дрожащим голосом сказала Церера. – Но годы до этого, мое детство – все как в тумане. Мне нужно вспомнить, откуда я. Мне нужно знать, кто я… Мне нужно… Мне нужно…

Она замолчала, задыхаясь от рыданий.

Очевидно, насколько сильно ее травмировали.

– Я могу принести тебе книги о Спарте, – предложила Елена. – О нашей истории, твоей истории. Они помогут тебе… вспомнить забытое.

Впервые Церера расслабилась и выглядела менее настороженно.

– Спасибо, – прошептала она. – Я люблю читать. Думаю, книги помогут… Я не знаю, как мне вас отблагодарить… То, что вы сделали… Это… – Ее голос дрогнул. Она замолчала и посмотрела на меня полными слез глазами.

– Конечно, – ответила я, хоть внутри все переворачивалось от опасений. Мне было страшно, но я все равно решила действовать.

Как и Елена.

В конце концов, нам придется ответить за свой поступок. А пока мы будем приносить Церере любые книги, какие она только попросит, и однажды ее память вернется.

Мы с Еленой собрались уходить.

– Подождите! Я вспомнила… кое-что, – выпалила Церера.

Мы обернулись к ней.

Страх переполнял ее лавандовые широко раскрытые глаза.

– Зевс.

Страх сдавил сердце когтями.

– Что… с ним? – уточнила я, стараясь не обращать внимания на звон в левом ухе.

Церера выглядела подавленной.

– Я не могу вспомнить.

Мы с Еленой вернулись в нашу спальню и закрыли дверь. Мы забрались в ее розовую кровать и легли спиной друг к другу.

Повисла напряженная тишина.

– Не стоит связываться с Зевсом.

Я не сразу распознала тихие слова Елены.

– Есть причина, – сказала она, – почему Великая война была столь губительной для Олимпийцев и Хтоников. Ты когда-нибудь задумывалась, почему никто об этом не говорит?

Я впилась ногтями в татуировку «Ч+A» на своем предплечье.

Все, что касалось Спарты, было запутанным.

– Три слова, – прошептала Елена.

Я сощурилась, не до конца понимая, что…

– Гарантированное взаимное уничтожение.

Я застыла, словно меня сковало параличом. Exstinctio mutua certa.

Елена уснула первой, хныча и пинаясь под одеялом. Когда я наконец присоединилась к ней, мне привиделся наблюдающий за мной мрачный жнец в черном плаще.

– Будь осторожна, дорогая, – мрачно прошептал Смерть мне на ухо, накручивая на палец один из моих локонов.

Это просто кошмар.

Кто-то мягко коснулся моего лба губами, теплыми и тревожно реальными. Волосы на затылке встали дыбом.

Темный жнец смотрел на меня сверху вниз.

Неподвижно. Всю ночь.

Смерть стоял, склонившись над моей половиной постели, не мигая, опускался почти вплотную к моему лицу, обжигая мою щеку горячим дыханием.

Наблюдал.

В моей голове на повторе крутилась лишь одна фраза: «Гарантированное взаимное уничтожение».