Я повернулась сначала в одну, потом в другую сторону. Все расплывалось перед глазами.
Туннель разветвлялся.
С одной стороны виднелся свет: похоже, там был выход. С другой из кромешной темноты доносились женские крики.
– Нам нужно убираться отсюда. Беги, Алексис. Сейчас же, – прошипела Никс, соскальзывая с моих ног на пол.
Глубоко вздохнув, я сделала выбор.
Спотыкаясь на разбитых ногах, я наполовину бежала, наполовину хромала вдоль влажного коридора. Кровь хлестала из пулевого отверстия в икре.
Я бежала навстречу женским завываниям.
– Ты это слышишь? – прошептала я. – Или мне кажется…
– Я слышу, – ответила Никс.
Мое сердце сжалось от страха.
Коридор шел под углом вниз, факелов становилось все меньше, тьма сгущалась. Боль пульсировала в икре, колене и голове.
Я ухватилась за стену, размазав кровь по камню, на котором были нарисованы странные символы в виде скелетов.
– Ты знаешь… где мы? – спросила я, не уверенная, хочу ли слышать ответ.
Щелкнули клыки.
– В тюрьме.
– Какой?..
– Подземный мир, – прошипела Никс.
Я споткнулась.
Женщина закричала во весь голос.
Мужчины рассмеялись.
– Нужно помочь ей, – прошептала я, не до конца понимая, что говорю.
Чешуя обвилась вокруг моей ноги.
– Прижмись к стене.
Я последовала совету Никс и, чтобы устоять, ухватилась окровавленными пальцами за камень.
Крики становились все громче.
Тьму впереди разбавлял тусклый свет. Каменные стены прерывались, уступая металлической решетке, которая не доходила до пола, словно ворота, которые кто-то приподнял.
Я заглянула за поворот.
На титановом столе лежала прикованная цепями женщина, одетая в синюю больничную рубашку. На ее лбу и волосах лежал металлический ящик. На лице – маска с трубкой, которая тянулась к странному пищащему аппарату.
На дисплее сияли зеленые буквы: «Стазис развития – двадцать один год».
Женщина открыла рот и закричала в устройство, зажмурив глаза, но ее корпус и конечности оставались неподвижны.
У ее талии стояло двое мужчин.
Я сглотнула желчь.
Оба были блондинами с короткими бородами. На их униформах охранников были вышиты зеленые рыбы – знак Дома Гермеса.
– Ты уверен, что она ничего не чувствует? – спросил один из мужчин, ухмыляясь. – Кричит так, будто чувствует.
Другой пожал плечами и потянулся к ее груди.
– Какая разница? У нее точно ХТЭ[10].
Никс крепче обхватила мою ногу, щелкая клыками.
Женщина заскулила, и мужчины рассмеялись.
Увиденного мне хватило.
– Убей их, – сказала я, но Никс уже исчезла.
С металлическим грохотом один из охранников отступил назад, схватившись за шею.
Другой выхватил спартанское оружие и принялся размахивать им из стороны в сторону.
Резко обернулся.
Я воспользовалась моментом: кинулась вперед и врезалась плечом в его живот. Мы шумно рухнули на пол, пистолет выпал у него из рук, громыхая по камню, но никто из нас не кинулся его поднимать.
Он царапал мне лицо и хрипел, прижимая меня к земле своим крупным телом.
Но он опоздал.
Мои руки были в крови, так что грудь уже разрывалась от боли. Умри. Умри. Умри.
Он сидел на мне и бился в судорогах. С его губ капала пена.
Он давился и силился попросить меня о помощи.
Я скинула его с себя и встала.
Охранник умолял о помощи, судороги постепенно затихали.
А я стояла и смотрела на него.
В груди бурным потоком разливались пустота.
Он сделал последний вздох, и меня наполнило мрачное удовлетворение, о существовании которого я раньше и не подозревала.
– Они мертвы, – прошипела Никс, ее чешуйки снова заскользили по моей ноге.
Вся комната окрасилась кровавыми брызгами.
Тихий вой женщины заполнил комнату. Такой безнадежный и надрывный.
– Я не оставлю ее здесь.
Я наклонилась и вытащила ключи из кармана охранника. Мое сознание ускользало от меня.
Никс прошипела:
– Дитя… будут последствия.
Меня охватило странное чувство – в жопу последствия.
– Мне все равно, – сказала я, потому что мне действительно было все равно.
– Тогда я поддерживаю тебя, – уверенно сказала Никс. – Действуй быстро.
Щелкнул ключ, и цепи упали на пол. Я осторожно сняла последние оковы – металлическую коробку, лежавшую на голове женщины.
Раздался металлический звон.
Три бледные змеи выскользнули наружу.
Я уставилась на них.
Какая-то часть меня точно знала, кто она такая.
Была лишь одна печально известная и настолько сильная Спартанка, что ее заперли в тюрьму и использовали передовые технологии Олимпийцев, чтобы она не взрослела. Чрезвычайные меры были необходимы, чтобы она не сбежала из подземного мира.
Медуза.
Жестокая преступница.
Предательница.
Воплощение зла.
Но над ней глумились охранники, да и чутье подсказывало, что она просто стала жертвой обстоятельств. Не говоря уже о том, что я была слишком измотана, чтобы сомневаться.
Аид сказал, что я должна принять свое предназначение.
Что ж, я сделала выбор.
– Привет, – прошипела Никс, паря перед змеями Медузы, как только стала видимой.
Они зашипели и спрятались среди длинных прядей черных волос, дрожа от страха.
Я схватила маску и стянула ее с лица девушки вместе с трубкой.
Аппарат издал резкий писк, зеленые огоньки погасли, экран потемнел, и аппарат выключился. Жужжание прекратилось.
Медуза глубоко вздохнула, вздымая грудь.
Затрепетали длинные темные ресницы, взгляд пастельно-лавандовых глаз встретился с моим, а рот приоткрылся. Ее голова безвольно откинулась назад – она потеряла сознание.
Не давая себе шанса передумать, я просунула ей руку под плечи и колени и с натужным воем подняла со стола.
Пошатываясь, я вынесла ее из камеры и понесла через каменный коридор.
От нее остались кожа да кости, но мои колени все равно подгибались. Мне едва удавалось удерживаться на ногах.
– Иди за мной, – прошипела Никс и поползла перед нами, показывая путь к выходу из печально известной тюрьмы.
Мы повернули за угол, и странные звери с громким рыком принялись кидаться на титановые решетки.
Я едва слышала их.
Каждый шаг отзывался мучительной болью в простреленной ноге, но я тащила вперед нас обеих.
Когтистые лапы тянулись к нам между прутьями решетки. Чудовищные клыки сверкали в ревущих пастях.
Мы вызвали переполох.
Бдыщ.
Дым заполнил коридор.
– Кто здесь? – Мужской голос эхом разнесся в полутьме.
Он был в бешенстве.
Внутренне крича, я безнадежно огляделась.
Со всех сторон к нам тянулись заключенные.
Идти было некуда.
Некуда спрятаться.
Из полутьмы вынырнула остроконечная серебряная корона, украшенная сверкающими рубинами.
– Дочь… что… ты делаешь? – Аид вышел из тени, и его глаза удивленно расширились, когда он увидел меня и женщину, бессильно повисшую на моих руках. – Это что…
– Медуза, – резко кивнула я, пытаясь удержать равновесие.
Имя бомбой повисло в воздухе.
Мы ждали взрыва.
Аид склонил голову набок, словно размышляя над чем-то, чего никогда ранее не видел.
– Она принадлежит федерации, – медленно пояснил он. – Она содержится в их части тюрьмы. Моя юрисдикция на нее не распространяется. Я ничего не могу сделать…
– Я не жду от тебя помощи, – прервала я его, напряженно перехватывая девушку поудобнее. – Это мое решение. Выбор за мной.
Я потупила взгляд, ожидая осуждения.
Криков.
Кулаков.
– Я открою тебе маленький секрет, – тихо сказал Аид, поднимая руку. – Дом Аида известен как Дом Смерти, потому что, когда у нас появляется цель… мы воюем за нее до конца. Всегда.
Никс обернулась вокруг моей ноги.
Я не сразу осознала, что он протягивает мне руку.
– Добро пожаловать в семью, дочь. – В голосе Аида слышалась гордость.
Я схватила его протянутую руку.
– Domus, – сказал он.
Подземный мир исчез, мы перенеслись на Крит.
У дальней стены ярко горел камин, а за диваном сверкало лунным светом ночное море.
На лицах Чарли и Персефоны отразился шок, стоило им нас увидеть. Они сразу же начали обрабатывать мои раны, а Аид уложил Медузу на мягкий диван.
– Я тебя прикрою, – сказал Аид. – Мы доставим тебя в тренировочный центр, и я скажу, что нашел тебя здесь.
– А как же… Медуза? – Персефона смотрела на нее с нежной грустью. – Я помню ее еще маленькой девочкой.
– Первым делом федерация будет искать ее здесь. – Аид озабоченно нахмурился. – Нам нужно спрятать ее в месте, о котором они даже не подумают. Они точно обыщут все убежища.
– Я что-нибудь придумаю, – быстро сказала я. – Дайте мне немного времени, я придумаю план. Пожалуйста. Я вернусь за ней, как только смогу.
Персефона, Аид и Чарли уставились на меня. На их лицах читалась обеспокоенность.
– Я в-все улажу, – прошептала я. – Пожалуйста, доверьтесь мне.
Пауза затянулась.
Персефона кивнула первой.
– Хорошо. Я подготовлю для нее комнату. И если федерация прибудет раньше тебя… – Она ухмыльнулась и погладила дракона на своем плече. – Остров нападет на них. Со всей яростью.
Моя мать была невообразимо свирепой.
Даже сейчас земля излучала странную энергию, будто остров был живым существом и приветствовал меня.
– Будь осторожна, дочь моя, – улыбнулась мне Персефона.
Благодарность переполняла мою душу, и я потянулась к матери и обняла ее.
Она пахла сиренью и чем-то фруктовым, гранатами.
– Спасибо, – прошептала я в ее локоны.
Она сжала меня в объятьях три раза, без слов говоря, что любит меня.
– Для тебя что угодно, моя милая Алексис.
Когда я отстранилась, Чарли ждал своей очереди.
Я обняла и его.
Аид прочистил горло, его глаза наполнились слезами.
– Нам пора.
В последний раз взглянув на спящую девушку на диване, мы телепортировались прочь. На этот раз прямо в медицинский центр Хтоников. Вдоль стен стояли банки с плавающими в них частями тел.
Аид тихо говорил с врачами, а я решила воспользоваться моментом, рухнула на каталку и потеряла сознание.
После время понеслось вскачь.
Я выбрала наставников своими партнерами по охоте.
На следующий день я проснулась на вилле.
Стояла глубокая ночь, но у меня не получалось заснуть, потому что мне нужно было найти решение проблемы, которую я сама же только что и создала.
Раздался женский крик – на мгновение мне показалось, что это Медуза, – и в слепой панике я пошла на звук.
Осознав, что женщиной в подземелье оказалась Церера, та самая предательница, которая помогала Теросу во время Горнила, я остановилась.
Пока я стояла посреди сырого подземелья, у меня появилась идея.
Ужасная, гениальная, кошмарная идея.
– Ты… помогла Теросу убить всех тех детей? – тихо спросила я.
Церера замерла, широко раскрыв глаза.
– Ты помогала Теросу? – повторила я. – Да или нет?
Она молчала. Отсутствие ответа говорило само за себя.
Собравшись с духом, я рассекла себе предплечье об острый камень, грубо схватила Цереру за подбородок и капнула кровью на ее лицо, испещренное ранами.
Сердце отозвалось болью, а пальцы начало странно покалывать.
– Ты помогала Теросу убивать наследников из Дома Зевса? – настаивала я.
Моя кровь начала отравлять ее, и она задергалась, постанывая от боли.
– ОТВЕЧАЙ!
– Я была рада помочь, – прорычала Церера, корчась от боли. – Они заслуживали смерти…
Острая боль вспыхнула у меня в груди, и я дала волю ярости.
Девушка задыхалась, не в силах говорить, с ее губ капала пена.
Через несколько секунд Церера лежала без движения.
Я отступила.
Все закончилось за секунды.
– Отличная работа, дитя, – прошипела Никс на моем плече.
Я думала, что почувствую… что-нибудь. Но в этот раз вместо удовлетворения осталась лишь пустота.
Меня охватило сожаление, но я засунула его поглубже.
Мне нельзя было отвлекаться на посторонние мысли. Я тут, вообще-то, принимала решения.
Я вертелась из стороны в сторону, хваталась за голову, но не могла привести мысли в порядок.
Темное и зловещее подземелье лишь усиливало ощущение неотвратимой катастрофы.
Зудящими пальцами я схватилась за сердце, пытаясь физически замедлить бешеный ритм.
– Дыши, – подсказала Никс, глядя, как я задыхаюсь в темноте.
– Алексис? – прошептала Елена.
Я вздрогнула и взвизгнула.
Елена присела на лестнице в своей блестящей ночной рубашке, держа в руках впечатляющий спартанский пистолет.
– Тебе помочь? Я проснулась, а тебя нет. Я забеспокоилась и увидела, что ты… – Открыв рот от шока, она посмотрела сначала на Цереру, потом на меня.
Я попыталась сказать ей, чтобы она возвращалась в комнату, но издала лишь болезненный стон.
– Давай помогу, – сказала Елена.
Я прижала к губам окровавленные пальцы.
– Э-э… – прошептала я хриплым голосом. – М-мне… н-нужно… – Я глубоко вдохнула и попробовала снова: – Мне нужно снять наручники… и избавиться от тела. Я сделала кое-что… значительное. Гораздо значительнее этого. – Я указала на Цереру. – Я пойму, если ты предпочтешь не…
– Расскажи мне. Я хочу помочь. Ты спасла меня от Тероса… Я в неоплатном долгу перед тобой.
Елена подняла ночную рубашку, под которой оказались розовые шорты в тон, и засунула пистолет за пояс.
Через несколько минут Елена закончила вскрывать замки на наручниках.
Тело Цереры распласталось на полу.
– Что теперь? – спросила Елена.
– Теперь я избавлюсь от тела и заберу Медузу, – прошептала я. – Все должно выглядеть так, будто мы вытащили Цереру из подземелья.
Елена кивнула.
– Я найду парик и грязь, чтобы замаскировать Медузу.
– Этого хватит? – Я прикусила щеку и почувствовала привкус металла. – Она намного ниже ростом, и у нее другой цвет глаз. Мужчины заметят…
– Мужчины никогда ничего не замечают, – грустно улыбнулась Елена. – Поверь мне.
Мы обнялись.
Я неохотно отстранилась от Елены и подняла Цереру на руки.
– Domus.
И вот я снова оказалась во дворце Аида на Крите.
Медуза сидела рядом с Персефоной перед камином. Играла классическая музыка. Они побросали книги и вскочили на ноги.
У меня не осталось сил держать тело Цереры, и оно с грохотом упало на пол.
Медуза вскинула брови от удивления.
– Мне нужно избавиться от тела, – пояснила я, стараясь не терять сознание.
Персефона двинулась ко мне.
Я вздрогнула.
– Я со всем разберусь, дочь моя, – нежно сказала она. В янтарных глазах сияла сила. – Не волнуйся. Ты пришла по адресу.
Повисла пауза.
Персефона раскрыла руки для объятия.
Я бросилась к ней, слезы текли по лицу, и она успокаивающе гладила меня по спине.
В ту ночь я вернулась на виллу с Медузой, замаскированной под Цереру.
Так мы завершили подмену.