За окном нашей спальни стояла темная зловещая ночь.
Эмоции душили меня, а голова раскалывалась от боли.
Столько чертовой ярости.
Чем дольше Алексис отказывалась со мной говорить, тем глубже я погружался в безумие.
В груди клубилось и усиливалось желание убивать, уничтожать, калечить. Ничто не могло погасить этот огонь, и становилось все труднее притворяться разумным человеком.
Харон прокрался в комнату.
Зрачки расширены, глаза полны ярости оттого, что этой ночью он не сможет наблюдать, как спит Алексис.
Мы оба делали вид, что он здоров.
– Ты готов? – спросил Харон, глядя на мои руки. – План в силе?
Я бросил задыхающегося врача-Олимпийца на пол.
На его белом халате была вышита фиолетовая сова Дома Афины; темные волосы спутанной копной обрамляли его измученное лицо; взгляд зеленых глаз метался по комнате.
На его бледной шее отчетливо виднелись синяки от моих пальцев.
– Последний шанс, – спокойно сказал я, разминая пальцы. – Что ты слышал о последних мутациях Титанов? Что Олимпийцам известно?
Доктор покачал головой:
– Я же сказал. Ничего. Никто не знает, почему они…
Я обратился к дару.
Его голова дернулась назад, глаза выпучились, конечности обмякли, и он упал без сознания.
Харон вздернул бровь.
Я улыбнулся.
Впервые за несколько недель моя головная боль утихла и меня охватило чувство покоя.
– Да пофиг. – Харон перешагнул через Олимпийца. – Пойдем.
Он протянул свою татуированную руку. Я пожал ее.
– Domus.
Мои глаза не сразу привыкли к другому, более яркому свету.
Солнце низко повисло над горизонтом, окрашивая небо яркими розовыми полосами. Над головой порхали птицы, стрекотали насекомые. В свежем прохладном воздухе витал запах влажной земли.
Местоположение: трейлерный парк в жопе мира под названием Монтана.
Я с нетерпением размял шею. Окружающая местность напомнила мне, что Алексис скрывала от нас, что не слышала на одно ухо. Кто-то обязательно заплатит.
Головная боль вернулась и стала сильнее, чем раньше.
Пришло время добиться ответов, и идеальным местом был трейлерный парк, где выросла Алексис.
Я вытер влагу с лица, мои пальцы окрасились алой кровью.
Все это время Алексис не слышала на одно ухо. Во время сраного Горнила мы кричали на нее, а она…
Мне нужно подумать о чем-то другом.
Мне было трудно дышать, успокоиться, подавить безумие, но я постарался сосредоточиться на нашей миссии.
Золотистые волосы развевались на ветру. Она подняла пистолет и нож, решительно глядя на Титанов.
Алексис вовсе не была слабой. Ей не нужна была моя жалость.
Харон схватил пистолет. Щелк. Он вставил магазин и снял пистолет с предохранителя.
– Что ты делаешь? – раздраженно спросил я.
Не обращая на меня внимания и подняв пистолет в воздух, Харон пошел по гравийной дороге к ряду полуразрушенных трейлеров. Черный плащ развевался за его спиной.
Я пошел за ним.
Вздохнув, я протянул руку, чтобы предложить…
Поко с тобой больше нет.
Сердце защемило.
Харон кулаком постучал в дверь трейлера, с насмешкой глядя на написанное от руки предупреждение: «Частная собственность, сборщикам органов вход запрещен».
– Открывайте, – крикнул Харон. – Или я выбью дверь.
Бок трейлера, сваренный из металлических листов всех видов и размеров, загромыхал так, будто вот-вот рассыплется на части.
Дверь распахнулась.
Полный мужчина средних лет замахнулся ломом.
– Я тебя прибью на фиг, ты, чертов…
Харон улыбнулся, обнажив зубы.
– С-С-Спартанцы? – в ужасе прошептал мужчина, роняя ломик и отступая назад.
Так как дверь оказалась для нас слишком низкой, приходилось нагибаться, чтобы его видеть.
Люди всегда были такими жалкими?
Я достал фотографии Алексис и Чарли, которые тайно сделал за ужином на прошлой неделе.
– Что ты знаешь об этой девушке с парнем?
Мужчина побледнел и покачал головой, взгляд метался по сторонам.
– Я не-не знаю их.
– Врешь. – Харон приставил пистолет к его голове.
Мужчина заскулил, открывая и закрывая рот.
Появилась женщина.
Седая, в одежде, испещренной дырками, она прочистила горло и указала на фотографию, которую я держал в воздухе. По ее руке расползались свежие синяки.
– Алексис и Чарли, – прошептала она. – Эти сорванцы жили в лесу… Хорошие дети. Все в городе о них знали, особенно об Алексис… Она была вундеркиндом. Мы слышали, что она Спартанка. – В ее голосе звучало восхищение. – Это правда?
Харон заиграл желваками.
– Почему… никто ей не помог? – спросил он.
– Заткнись, Кэти. – Мужчина рывком развернулся к женщине. – Ни слова больше, черт подери, или я…
Бух.
Он рухнул на пол с влажным шлепком.
Скривившись, потому что я хотел его всего лишь оглушить, я оттолкнул его ногой.
Из его ушей потекла мозговая жидкость.
Не лучшая моя работа.
Увидев, как мозг вытекает из носа мужчины, Кэти ахнула и заслонила лицо поднятыми над головой руками.
Меня захлестнуло новой волной ярости, и я пожалел, что не могу убить его снова.
– Серьезно? – покосился Харон на меня.
Я сосредоточился на Кэти.
– Мадам, теперь вы в безопасности. Этот человек больше не сможет вам навредить.
Она медленно опустила руки, с недоверием уставившись на меня широко раскрытыми глазами.
– Почему… почему вы мне помогли?
Казалось, она была сбита с толку.
В моей голове Алексис снова рассказывала про свое ухо.
– Мужчины, которые причиняют женщинам боль, не достойны жить.
Кэти сдавлено хмыкнула.
Оглядев ветхий трейлер, я с растущим раздражением похлопал по своим пустым карманам.
– Я вернусь с лечебной мазью и деньгами, чтобы вы могли…
– Вот. – Харон вытащил из кобуры спартанский пистолет. – Вы же сможете его продать? Верно? Или использовать для самозащиты, если еще кто-то захочет вам навредить.
Кэти недоверчиво моргнула, глядя, как Харон вкладывает пистолет ей в руку. Харон слегка потряс ее ладони.
– Осторожно, не застрелитесь.
Кэти вздрогнула.
Я отвесил Харону подзатыльник.
– Извините, мадам, он редко выходит из дома.
– Я просто пошутил, – пробурчал Харон, но отступил и дал женщине возможность прочувствовать свое новое оружие.
– Вы знаете что-нибудь еще? – спросил я ее, не скрывая своего отчаяния.
Она покачала головой и с благоговением уставилась на пистолет.
Во рту стало горько.
Вместо ее лица я увидел Алексис, а потом Елену, а потом снова Алексис.
Я метнулся прочь из трейлера, почувствовав непреодолимое желание убраться подальше.
Харон последовал за мной, не говоря ни слова.
– Подождите! – крикнула Кэти в дверях.
Мы остановились.
Я не смог обернуться.
– Та мелюзга… Мы не могли им помочь, потому что ходили слухи… – Она заговорила тише: – Кто-то угрожал скормить гризли любого, кто им поможет… Это все, что я знаю. Богом клянусь.
– Вы очень нам помогли, – спокойно сказал Харон, хотя в его глазах мелькнула ярость.
Кэти исчезла в своем трейлере.
Мы оба нахмурились.
Между нами нарастали мрачные эмоции: просто убить их было недостаточно – нам нужно было обнимать Алексис и слушать, как она рассказывает про все плохое, что с ней произошло, чтобы мы могли отомстить за все.
– Когда она сказала: «Гризли», – выпалил Харон, – она имела в виду старинное полуавтоматическое оружие, которое я исследовал для наших первых прототипов и…
– Это американский подвид бурого медведя, – прервал его я.
Харон скривился.
Час – и четыре мертвых мужика – спустя мы узнали, что Алексис и Чарли когда-то жили в трейлере с двумя предполагаемыми родителями, но отец был арестован за убийство матери, и они превратились в бездомных сирот.
А еще этот трейлерный парк кишел мужчинами, поднимающими руку на женщин.
Склонностей к насилию не имели только несколько стариков, живших на окраине парка, и молодой человек по имени Пол, который безостановочно твердил о птицах и… правительственных дронах? У него явно были не все дома.
– Не могу поверить, что кто-то угрозами заставил всех бросить детей одних посреди чертова леса. И никто ничего не сделал. – Харон пнул камень, и тот ударился о далекое дерево. – Зачем вообще понадобилось это делать? Думаешь, это был их приемный отец?
Я стиснул зубы.
– Шрамы на запястьях Алексис и ее ухо.
– Это старые раны. – Харон замер. – Она наверняка получила их в детском возрасте, до того, как у нее развилось спартанское исцеление… Нам нужно заглянуть в тюрьму.
Я кивнул в знак согласия.
– Та женщина сказала что-то о татуированном мужчине, который им помогал… Давай выясним.
Последний трейлер, стоявший на окраине леса, выглядел лучше остальных.
Когда мы подошли ближе, лицо Харона стало бесстрастным, белки его глаз покраснели, стоило ему активировать его Хтонические силы.
Он остановился.
– Что случилось? – спросил я.
Он не ответил.
Секунды сменялись минутами, а я все ждал, когда же он что-нибудь скажет или сделает.
Только я подумал о том, что ему нужна медицинская помощь, кровь отлила от его глаз и непроницаемое выражение сошло с его лица.
Он заметно побледнел.
– У нас проблема, – мрачно заявил он.
Я указал на последний трейлер, который нам нужно было осмотреть.
– Позже. Нам нужно закончить то, что мы начали.
Харон, похоже, собирался возразить, но в конце концов кивнул и пошел вперед.
– Открывайте, или мы будем стрелять!
Харон пнул входную дверь. Она тут же распахнулась.
– Чем могу помочь, господа?
Нам открыл человек примерно нашего возраста, немного ниже ростом, его лицо было покрыто сатанинскими символами.
Он вежливо улыбнулся.
Без предисловий я проник в его разум.
Меня встретила плотная тьма. Он умел выставлять психологическую защиту, и невероятно сильную.
Я давил, пытаясь нащупать слабые места, но блок был слишком силен. В голове раздавалось животное рычание при каждом моем толчке о твердую, словно скала, защиту. Я уже встречал умы, которые были похожи на этот…
Я вышел из его разума.
– Стреляй, – приказал я.
Харон нажал на спусковой крючок, но было уже слишком поздно.
На месте, где только что стоял мужчина, клубился дым. И больше никого.
Он телепортировался.
– Что за хрень? – Харон повернулся ко мне. – Кто это был?
– Не кто, а… что.
Харон ворвался в трейлер и принялся открывать ящик за ящиком, вышвыривая вещи в поисках подсказок.
– Это был Олимпиец?
– Он был изначальным… древним. – Я покачал головой. – Я думаю… Я думаю, он был наполовину существом. Он использовал защиту как у животных, но был силен. Очень силен.
Ни у кого еще не получалось полностью заблокировать мою ментальную атаку.
Умы были ломкими.
Всегда.
Харон в отчаянии побросал лежавшие на столе бумаги на пол.
– Зачем могущественному древнему существу жить здесь?
– Я не знаю.
– Черт! – Харон пнул стену трейлера, оставив вмятину на металле. – Мне это не нравится. Мне это совсем не нравится.
– Мне тоже, – согласился я. – Нам нужны ответы.
Харон с решительным видом поправил свой темный плащ.
– Что ж, тогда давай их получим.
Бдыщ.
Белые хлопья яростно рассекали морозный воздух, и я выдохнул облачко пара. Перед нами возвышалось белое бетонное здание, окруженное высоким забором с колючей проволокой.
Единственная людская тюрьма в Северном полушарии.
Мы шли по тропинке к охраняемому входу, и снег хрустел под нашими ботинками.
Охранники-люди побледнели, когда мы подошли.
– Мы здесь по официальному делу Спарты, – объявил я. – Мы ищем заключенного.
Они удивленно посмотрели на меня.
– Меня зовут Август. Я тот самый наследник дома Ареса. Рекомендую вам открыть дверь. Сейчас же.
Ворота поднялись.
Харон двинулся вперед. Темный плащ развевался за его спиной, украшенная рубинами корона сверкала на голове.
Пришло время отомстить за нашу жену.
На следующее утро я поднимался по ступенькам, ведущим из подземелья виллы, а Харон следовал за мной.
Нас обоих колотило от ярости.
– Ее отчим хвастался тем, что издевался над ней в детстве, – сказал Харон. – К черту все. Убьем его прямо сейчас к чертям собачьим.
Я кивнул в знак согласия.
Он причинил вред маленькой Алексис. Он должен умереть.
Мы оба развернулись и спустились на несколько ступенек, прежде чем я смог взять себя в руки.
– Нет, – сказал я, хватая Харона за шиворот и оттаскивая подальше от темной лестницы в более освещенную часть коридора. – Мы договорились.
Я прижал его к стене.
– Нам нужно завоевать доверие Алексис… Мы его не тронем. Ей причинили вред, так что она сама решит, что делать со своим приемным отцом.
– Она простит его или придумает еще какую-нибудь херню, – пробормотал Харон.
Кипя от злости, я кивнул в знак согласия.
– Мы должны убить его.
ТВОЮ МАТЬ.
Нет.
Я не дал нам обоим выйти из зала.
Потребность защищать – нечестивое безумие – мешала мне думать. Меня раздирало на куски.
Харон положил руку мне на плечо.
– Я… понимаю, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – что ты хочешь сказать.
Благодаря его поддержке я смог прийти в себя, начать думать, сосредоточиться.
– Мы должны показать Алексис, что уважаем ее, – прохрипел я. – Что мы уважаем ее желания… какими бы они ни были.
Харон отрывисто кивнул и вдруг сгорбился, словно его ударили под дых. Он отчаянно хватал ртом воздух, поддавшись панике.
– Я не могу… Мне нужно кого-то убить. Это слишком. Это…
Я обхватил его руками, чтобы он не упал.
– Дыши, – подсказал я, и мы одновременно вдохнули.
Он немного расслабился.
Мы стояли неподвижно, и между нами воцарилось молчаливое понимание. Вместе мы справимся. Мы станем лучше ради Алексис или превратимся в ничто.
За углом раздались шаги.
– Не может быть, – прозвучал голос Алексис.
– Ой, да ладно тебе, – ответила Елена. – Просто открой. Наверное, там дорогое колье или что-то красивое. Все знают, что Харону нравятся голубые бриллианты. Ходят слухи, что в Доме Артемиды стоит целый сейф, набитый ими до отказа. Я завидую. Дом Афродиты предпочитает жемчуг, а это так скучно. Моя жизнь несправедлива.
– Да просто открой и посмотри, – сказал Дрекс.
Харон напрягся в моих руках, и я отпустил его.
Алексис и Елена идут завтракать.
Они собирались пройти мимо нас по коридору.
Выпрямившись, я поспешно вытер окровавленные костяшки пальцев о черные брюки.
Харон поправил смятую рубашку, затем провел руками по волосам, отчаянно пытаясь пригладить, но по какой-то непонятной причине лишь сильнее разворошил их.
Затем он расслабил плечи и улыбнулся, словно репетировал более дружелюбное выражение лица. Его зубы были в крови.
Я показал на них, и он вытер кровь пальцем.
– Что ты делаешь? – прошептал я.
Харон принял полную драматизма позу: прислонился к стене, согнув колено и скрестив руки на груди.
– Веди себя непринужденно, – сказал он уголком рта.
Я оперся рукой о стену и слегка наклонился к нему, делая вид, что мы разговариваем.
Алексис, Елена, Дрекс и Чарли остановились, как только повернули за угол. Маленькая лошадь (Пушистик-младший?) и две адские гончие остановились рядом с ними.
Все уставились на нас.
Елена замерла с протянутой к Алексис черной коробкой. Это был наш подарок, который мы оставили под дверью ее комнаты. Я потратил несколько месяцев на его разработку и занялся его изготовлением на следующий день после нашей свадьбы, едва узнал, что Алексис телепортировалась прочь.
Неловкое молчание затянулось, пока группа осторожно продвигалась по коридору в нашу сторону.
Не на что тут смотреть. Просто двое мужчин стоят у входа в подземелье.
У Алексис под глазами были фиолетовые круги.
Она вообще спит по ночам?
Меня подмывало броситься ей в ноги и умолять поговорить со мной.
Она скрестила руки на животе и специально отвернулась, как только подошла ближе.
Мне словно дали пощечину.
– Итак, э-э, – импровизировал Харон. – Август, как ты… спал?
– Что?
– Как ты спал? – повторил Харон.
Я не мог поверить своим ушам.
Он же знает, что мы всю ночь убивали и пытали людей ради нашей жены.
Харон прищурился и слегка наклонил голову в сторону Алексис.
– Прекрасно, – бесцветным голосом ответил я, осознав его задумку. – Я так хорошо выспался.
Харон потянулся, подняв руки в воздух.
– Я тоже. Думаю, я проспал целых десять часов прошлой ночью.
Идеально.
Подойдя ближе, Елена хмыкнула, в открытую разглядывая шрам, оставшийся на месте уха Харона. Гребаные «Соколиные хроники» продолжали строчить статью за статьей о его поступке.
Заголовки гласили, что это «самое романтичное самопожертвование века».
Им следовало бы поискать причины мутации чертовых Титанов, а не романтизировать страдания моей жены.
Сердце больно заухало в груди. Я повернулся к Алексис, открыл было рот, чтобы попросить ее…
И с щелчком его захлопнул.
Поко сидел на спине Пушистика-младшего, держась за его уши, словно за вожжи, и его шерсть торчала во все стороны сильнее обычного.
Они что, обливают его водой? Его нужно причесать. О чем они думают?
– Кто-нибудь расчесывает Поко? – спросил я. – Его нужно расчесывать четыре раза в день.
Елена рассмеялась.
– Да, постоянно. Он такой взъерошенный, потому что постоянно борется с Пушистиком-младшим.
Ее слова меня не успокоили, потому что покровитель моей жены страдал крайней степенью ожирения.
Поко пронзительно заверещал, словно соглашаясь с ней.
Я сердито посмотрел на него.
– Даже не думайте разговаривать со мной таким тоном, мистер.
Поко скрестил лапки на груди, задрал нос и уставился в потолок.
Я наклонился и посмотрел на его мордочку.
– Никаких больше рыбных палочек.
Его черные глазки расширились, и он покачал головой, будто не верил моим словам.
– Я уже выбросил пакет.
Поко запрокинул голову и завизжал так, словно вот-вот умрет от горя.
На самом деле я совсем недавно заплатил семизначную сумму, чтобы мне лично доставили коробку лакомств с другого конца света, потому что глобальных перевозок больше не существовало. Да, я собирался подкупить его вкусняшками, чтобы вернуть назад.
– Ага, – кивнул я. – Вот что бывает с плохими енотами, которые пропускают дневной сон.
Поко жалобно завыл, полностью зациклившись на лакомствах.
Кто-то рассмеялся.
Я не сразу понял, что все остановились и смотрят на меня.
Краснея от смущения, я выпрямился.
– Открой коробку, – сказал Харон, быстро выхватив мой подарок из рук Елены и протянув его Алексис.
Она уставилась на него, но с места не сдвинулась.
– Пожалуйста, – попросил я.
Мне захотелось упасть перед ней на колени и молить о прощении. Ноги задрожали.
И я бы упал.
Я был готов на все, лишь бы она посмотрела на меня без страдальческого, настороженного выражения лица.
– Пожалуйста, – повторил я. – Обещаю, это не украшение.
Алексис протянула руку и осторожно открыла коробку. Она заглянула внутрь.
Елена нахмурилась.
– Фу, что это? Ни одна девушка не захочет…
– Это мне? – Алексис от изумления приоткрыла губы, глядя на черный предмет.
– В нем также есть встроенный диктофон, – добавил я, указывая на кнопку сбоку. Мне отчаянно хотелось сохранить улыбку на ее лице. – Я сделал его на заказ, так что ты сможешь записывать свои открытия и воспроизводить их, даже если у тебя не будет ручки и бумаги. А еще у него есть разъем, через который можно будет подключить его к компьютеру и скопировать все файлы.
– Спасибо, Август.
Она улыбнулась.
Харон выпятил грудь.
– Я сконструировал металлический чехол. Он из пуленепробиваемого титана.
Алексис уставилась на него, не понимая, шутит он или говорит серьезно, затем покачала головой и улыбнулась нам обоим.
От ее улыбки захватывало дух, словно я смотрел на ослепительный луч солнца в пасмурный день. Головная боль утихла.
Чтобы создать прибор с нуля, нашему производителю оружия пришлось консультироваться с Олимпийской лабораторией, поэтому заплатить пришлось целое состояние, но оно того стоило. Всё, лишь бы ее порадовать.
– Ради Кроноса, кто-нибудь расскажет мне, что это за уродливая штука? – раздраженно спросила Елена.
– Это графический калькулятор, – с благоговением в голосе ответила Алексис, проводя пальцами по своему имени, выгравированному золотыми буквами на задней панели.
– Ого! – восхитился Дрекс. Алексис подняла калькулятор и показала ему. – Не знал, что их еще производят.
Их не производят.
Алексис улыбнулась Дрексу, а я прочистил горло, подавляя желание жестоко его убить.
– Еще раз спасибо. – Она взглянула на меня из-под опущенных ресниц. Одинокий локон спускался к ее изящной шее.
– Для тебя все что угодно, – ответил я, немного не в себе от легкого головокружения.
Алексис повернулась к калькулятору и продолжила идти к столовой, а Чарли и Дрекс последовали за ней.
Елена наклонилась ко мне, проходя мимо.
– Ты ведешь себя жалко, – прошептала она. – Мне стыдно за тебя.
Я молча кивнул, слишком занятый размышлениями о том, как снова научиться дышать.
Несколько секунд спустя мы снова остались одни в коридоре.
Харон скривился, и черты его лица снова стали жестче.
– Я только что вспомнил. Я хотел рассказать, что увидел, пока нас не было.
– Что?
– Ахиллес и Патро… хотят отнять ее у нас.
– О чем ты, черт возьми?
– Об Алексис, – пояснил Харон. – Пойдем.
Он резко развернулся и пошел прочь по коридору.
Нахмурившись, я последовал за ним.
Никто не смел трогать нашу жену.