Можно было спорить, можно было отрицать, можно было, в конце концов, просто в них не верить, но нехорошие места водились в Петербурге издавна. Вольдемар знал это точно по всплывающим время от времени заголовкам в ленте новостей.

Обводный канал, где во время строительства набережной откопали некие древние захоронения, а после несчастные случаи настигали рабочих одного за другим.

Марсово поле, на которое не советовали забредать по ночам, – уж слишком велик был шанс заплутать там без возврата.

Ротонда на Гороховой улице с ее тяжелой, давящей аурой.

Некоторые старинные кладбища и их недружелюбно настроенные к незваным гостям покойники.

Однако «нехороший» – понятие относительное и зависит, в первую очередь, от того, в чей адрес применяется.

Поэтому теперь, стоя посреди оживленного Литейного моста, Вольдемар не удивлялся странному выбору локации. Но все равно не выдержал и уточнил:

– Почему именно здесь?

– Надо соблюдать традиции, – ответил Гусев. – Место для подобных ритуалов знаковое. Скажем так, напитавшееся атмосферой. – Он посмотрел вправо-влево, точно собирался переходить дорогу или убеждался, что их не заметят посторонние. Оперся о перила моста и кинул оценивающий взгляд на воду. – Можем начинать.

Мастер кукол шагнул ближе. Положил ладони на парапет. По кованой ограде прошла вибрация, устремилась вниз. Асфальт задрожал, загудел. Зыбь передалась по опорам моста к реке. Поверхность воды пришла в движение.

Под местом, где стоял Мастер кукол, образовался стремительный водоворот. Воронка ширилась, пока не достигла размеров достаточных, чтобы без труда поглотить автомобиль. Чернота внутри нее напоминала беззвездную ночь, и Вольдемар чуял: что-то страшное притаилось там, в бездонной глубине. Что-то… живое, разумное, бесплотное, но жаждущее этой плотью обладать.

Гусев раскрыл поданную Вольдемаром дорожную сумку, по очереди вынул из нее три деревянные куклы – мальчика и двух девочек. Небрежно повертел, оглядывая со всех сторон, и друг за другом покидал в воду. Воронка засосала их без всплеска.

– И последняя, – сказал внимательно следивший за ритуалом Мастер.

Гусев поджал губы:

– Да. Конечно.

…Ни тогда, на станции метро, ни сейчас Вольдемар не понял, как она оказалась рядом – восьмилетняя девочка с тонкими русыми косичками и в платье. Сестра Марго. Василиса. Гусев поднял ее на руки, шепнул:

– Ничего не бойся, поняла?

Девочка несмело кивнула. Директор подсадил ее на край парапета, мягко толкнул ладонью в спину. Ветер взметнул подол розового платья.

Она не вскрикнула. Быть может, и не поняла, что произошло.

Воронка под мостом не схлопывалась – будто ждала чего-то.

– И это всё? – не выдержал Вольдемар, перевешиваясь через ограждение. Вода отражала солнечный свет, и смотреть на нее было больно.

– Остальное сделает течение, – глухо отозвался Мастер.

– И где же ваш монст… где же Дух?

Гусев усмехнулся – как взрослый над глупым вопросом ребенка:

– Не здесь. Чтобы пробудиться, Ику-Турсо нужно место. Желательно побольше.

– Тогда где?

– Вон там. – Он кивнул, указывая куда-то вдаль, мимо чуть виднеющихся впереди Троицкого и Дворцового мостов, мимо порта и выхода в залив. – Мы оставили там кое-что, что его привлечет. – Гусев резко оборвал сам себя и обратился к Мастеру кукол: – Пора отдать долг. Кажется, своим участием я выкупил Кудель памяти? Сделаем подарок неживому, пусть покоится с миром?

Дух криво улыбнулся, неохотно отозвался:

– Дело ваше.

Гусев сунул руку во внутренний карман и извлек на свет веретено с намотанным на него комком серой шерсти. Протянул Вольдемару.

От пучка тянулась к веретену тонкая нить.

Кудель памяти…

Вольдемар застыл. Столько раз он представлял этот момент, но никогда не думал, что выторговывать для него воспоминания будет кто-то другой. Чужой. Посторонний.

«Кто же ты такой?..» – подумал он.

– Ну? Чего остолбенел? Бери. – Гусев усмехнулся.

Медленно, точно во сне, не слушающейся рукой Вольдемар коснулся Кудели. Мягкая. И теплая, точно живая…

…Он и моргнуть не успел, не то что среагировать, когда его схватили за ворот, резко дернули на себя и швырнули на парапет, внезапно ставший нематериальным.

Мгновение свободного падения в воду свернулось внутри тугой пружиной ужаса. Затем наступила темнота…

Воронка наконец бесшумно свернулась. Снова затанцевали на речной глади солнечные блики.

Привычные звуки городского полудня нахлынули упругой волной: шум проезжающих по мосту машин, гомон перекрестка, дребезжание разводного пролета под ногами.

– Вот теперь всё. Почти. Осталось завершить ритуал с Ключом. – Гусев отряхнул ладони.

Дух подозрительно сощурился:

– Не думал, что так скажу, но с вами приятно иметь дело.

Хранитель вежливо улыбнулся:

– У меня большой опыт в подобных… мероприятиях.