Я не мог оторвать от него глаз. Прошло уже два месяца, а я по-прежнему безнадежно очарован нашим новорожденным сыном. Его кожа была бледнее моей, и у него не было крыльев. Под кожей и шапкой черных волос угадывались крошечные бугорки первых двух рогов.
А его глаза. Они достались ему от матери – ярко-фиолетовые, цвета сумерек на пороге ночи. Его зрачки были вертикальными, как у меня, с тонкой золотой окантовкой. Также с одного бока в черных волосах выделялась серебристо-белая прядь.
Он агукал, протягивая пухлую ручку вверх. Я позволил ему схватить мой палец, и, когда он сжал кулачок, это ощущение проникло мне глубоко в сердце.
– Крепкая хватка, Малькус.
Он загулил, как будто понял меня. Поднявшись с подоконника нашей спальни в Виндолеке, я сказал:
– Пойдем поищем твою маму.
Хотя я точно знал, где она.
По винтовой лестнице в коридоре я поднялся на парапет. Она смотрела на восточное поле, которое сейчас было усыпано яркими цветами. Малькус родился в разгар весны, и теперь Виндолек окружали цветущие поля.
Неподалеку по стойке смирно замерли Пулло и Станос. Станос совсем недавно присоединился к Кел Клисс. После нашего возвращения и потерь в путешествии нам пришлось набирать новобранцев. Станос был молодым и дерзким. Я поручил Пулло научить его порядкам Избранных в надежде, что новая цель поможет ему справиться с утратой Тирзеля. Видимо, я оказался прав, поскольку каждую свободную ночь эти двое куролесили в Белладуме.
Хотя я не был уверен, что топить горе в девках и эле – хорошее решение, это было лучше, чем видеть, как он каждую ночь погружается в чувство вины в одиночку. Именно так Кеффа описывал его состояние после возращения в Нэкт-Мер. Он винил себя за то, что не заметил предателя в наших рядах.
Я заверил, что виноват только я. Но он отверг мои слова и отказался принять извинения, ответив, что я не виноват в том, что зло пустило корни в том, кто должен был быть моим верным стражем. Я заметил, что он тоже не виноват. Вскоре после этого к нам присоединились новобранцы, и Пулло наконец начал выходить из своего глубокого траура.
Я кивнул им, проходя мимо. Они стояли достаточно близко, чтобы отразить угрозу, но в то же время оставляли нам место для уединения.
Когда мы покинули Валла-Локкер, чтобы лечить фейри, страдающих от чумы, Пулло взял на себя роль защитника новой королевы Нортгалла. Он не спрашивал, а просто взял на себя ответственность за ее безопасность. Затем привлек к этому делу своего нового друга Станоса. Я лишь одобрительно кивнул. Все Кел Клисс были преданы своей королеве так же, как и мне. Их преданность и верность согревали мою душу.
– Я знал, что найду тебя здесь, – сказал я, подходя к ней.
Ее взгляд тут же устремился на сына, и на ее губах заиграла улыбка.
– Дай его мне.
Увидев мать, Малькус замахал руками, пытаясь дотянуться до нее. Я улыбнулся, прекрасно зная это чувство. Я передал сына и обнял ее за талию, притянув обоих к себе.
Она плотнее завернула его одеяло и прижала ребенка к себе, он начал разевать рот, словно пришло время кормления.
– Он не может так быстро проголодаться.
– Уверен, что может. Он ест как маленький монстр.
– Как дракон, – поправила она.
Но Малькус казался довольным, глядя на свою прекрасную мать с обожанием в темно-фиолетовых глазах. Я посмотрел на цветущее поле, порывы ветра ласково колыхали высокие цветы.
– Я рад, что ты захотела приехать сюда, – сказал я. – Я не был уверен, что ты когда-нибудь захочешь вернуться.
– Я не хотела, чтобы мои последние воспоминания об этом месте были такими.
Она качала Малькуса, а тот крепко сжимал ее палец в кулачке. Казалось, он все время что-то хватает. Придется внимательно следить за ним, когда подрастет.
– Я тоже, – мягко согласился я, прижимаясь губами к ее волосам.
– Это было убежище и дом твоей матери. Я хотела, чтобы именно таким этот замок и остался.
Я позаботился о том, чтобы все следы упырей или Феррина тщательно убрали до нашего приезда. Я также нанял слуг, и они привели замок в порядок, убирая и вытирая пыль в залах, пока те не засияли как новые. Свежие скатерти, портьеры, постельное белье и ковры вернули ему былую красоту.
Но я все равно опасался, что здесь могли остаться следы злой энергии. Когда Драк доставил нас сюда в первый день, я ждал, почувствует ли Уна ее присутствие. Но она только с радостью посмотрела на меня, прежде чем поприветствовать улыбающуюся экономку, лесную фейри, которая жила в Пограничье и ухватилась за возможность управлять домом королевы – лунной фейри.
Моя жена позаботилась о том, чтобы в Виндолеке в согласии трудились как темные, так и светлые фейри. Она сказала, что хочет показать миру: мы можем жить счастливо все вместе. И пока что она была права.
Мы быстро поняли, что она не сможет в одиночку вылечить каждого больного чумой. Тогда Уна наполнила своей исцеляющей энергией лунные сосуды – дорогие целительные инструменты, созданные в Изосе. Затем мы отправили Избранных развозить наполненные энергией шары во все деревни Люмерии.
Это само по себе отняло у нее много сил, но Уна смогла отдохнуть и восстановиться в Нэкт-Мере. Днем она наполняла сосуды, а по вечерам мы гуляли в Эшервудском лесу. Пока однажды ночью под лунным светом она не посмотрела на меня, положив руку на свой круглый живот, и не сказала:
– Пора отправляться в Виндолек. Наш ребенок скоро родится.
Малькус снова загукал, когда я взглянул на него через плечо матери.
– Он счастливый ребенок.
– Конечно счастливый. – Она поцеловала его между двух бугорков на лбу. – Его очень любят, и он это знает.
– Он будет избалован до безобразия. Кеффа и даже Сорин, похоже, не могут перестать носить его на руках.
– И все Избранные. – Уна засмеялась. – Не говоря уже о Хаве.
– Хава, – вздохнул я. – Помогите нам боги. Кажется, она одержима.
Уна снова засмеялась.
– Посмотри на него. Разве можно ее винить? Он такой красивый. Правда? – спросила она маленький сверток. – Я думаю, она хочет своего.
– Хава? – Я попытался это представить. – У нее даже пары нет.
Уна выгнула бровь:
– Однако она положила глаз на кое-кого.
– На кого же? – спросил я, припоминая, видел ли ее с кем-нибудь.
– На Кеффу, – улыбнулась Уна.
– Нет. – Я засмеялся. – Не может быть.
– Обрати внимание, как она на него смотрит. И я видела, как Кеффа тоже задерживает на ней взгляд.
Кеффа окружил Хаву заботой с тех пор, как Феррин ударил ее. Я думал, что это его естественное стремление защищать. Возможно, я ошибался.
– Это было бы хорошо для него, – признал я.
– И для нее, – добавила Уна. – Я думаю, поля внизу стали бы прекрасным местом для церемонии, – сказала она, показывая пальцем, который отпустил Малькус, его глаза сонно моргали. – Вон там на закате будет идеально. О, смотри, маленькая голубая птичка дразнит Дракмера.
Она рассмеялась.
Драк поселился на фиолетовых полях, кажется, не желая покидать Уну после случая с Феррином. Я улыбнулся, глядя на птичку, порхающую вокруг его головы. Он фыркнул, крошечное существо увернулось и резко нырнуло вниз, клюнув его в морду. Он предупреждающе зарычал.
Я прищурился:
– Кажется, это не птица.
– Она летит сюда.
Инстинктивно я встал перед Уной и Малькусом, расценивая все как угрозу, пока не подтвердится обратное. Крошечное синее существо мчалось прямо к нам и замедлилось, только когда я поднял ладонь, готовый сбить его фейским огнем, если оно нападет.
Махая крылышками, существо зависло перед нами. Это была древесная фея. Ее миниатюрное женское тело было покрыто мягкими перьями до самой груди, ноги заканчивались острыми черными когтями. Вместо рук у нее были птичьи крылья с черными кончиками. На голове тоже были перья, самые тоненькие завитками лежали на шее. В ее круглых черных глазках светился острый ум.
– Привет, – сказала Уна.
Теперь у нее появилось чутье, так как она впитала магию богов. Она чувствовала, доброе перед ней существо или злое. Я расслабился, так как она оставалась спокойной.
– Приветствую тебя, прекрасная королева, – сказала фея на общем языке демонов, – и тебя, смертоносный король. – Она моргнула своими круглыми черными глазами. – Я Гвендазель.
– Какое дело привело тебя сюда?
Она сделала реверанс в воздухе, напомнив мне водных фей у водопада Драгул. Слава богам, она была гораздо более уравновешенной.
– Мой господин приказал мне отправиться к вам.
– И кто твой господин? – резко спросил я, желая знать, кто отправил такого странного гонца вместо посла.
– Валлон из дома Хенновин.
Жрец фейри теней.
– Какое послание велел передать твой господин? – спросила Уна.
– Он просит разрешения навестить вас здесь, в замке Виндолек. Он знает, что ты защищаешь свою королеву и малыша, поэтому отправил меня вперед.
– Он мог прийти сам и назваться у ворот, – сказал я.
Она пискнула и моргнула своими темными глазами.
– Нет-нет. С ним заложник. Он должен быть уверен. И… – Она подлетела ближе и прошептала: – Он хочет, чтобы ты сохранил это в тайне.
– От кого? – спросил я.
– От принца Торвина, конечно.
Очень странно. Валлон полностью предан своему принцу. По крайней мере, был.
– А кто его заложник? – обеспокоенно спросила Уна.
Древесная фея моргнула, словно раздумывая, стоит ли нам рассказывать. Наконец она ответила:
– Я не могу сказать. Но она очень-очень красивая. И хорошая, – добавила она, подумав.
– Передай им, чтобы немедленно приходили, – сказала Уна, опередив меня.
Гвендазель чирикнула и устремилась на юго-восток, в противоположную от Сольгавийских гор сторону. Значит, он со своей заложницей не в Гадлизеле.
– Что все это может значить? – спросила Уна. – Верный Валлон скрывает заложницу от принца фейри теней? Женщину?
– Действительно. – Я посмотрел на вершины Сольгавийских гор, над которыми собиралась буря, клубились черные тучи. – Давайте-ка зайдем внутрь. И подготовимся к встрече с гостем.
– С гостями, во множественном числе, ты хотел сказать? – добавила Уна. – Интересно, что затеял Валлон?
– Полагаю, скоро узнаем.
Дурное предчувствие охватило меня, когда я обнял Уну и повел ее вдоль парапета. Пулло и Станос следовали за нами. Как только мы сделали первые шаги вниз по лестнице, нас нагнал раскат грома, предупреждая о надвигающейся буре.