Энья проснулась, и первым, кого девочка увидела, стал спящий в кресле герцог. Мужчина положил ноги на пуфик, его длинные волосы разметались по плечам, под глазами залегли тёмные круги, скулы заострились, а на щеках была едва заметная щетина. Помятая рубаха и уставший вид ничуть не портили его внешности, и Энья по-прежнему считала Девона невероятно красивым.

«Когда-то мы с Сюзет видели в книге портреты королевской семьи. Там были принцы, но Девон ничуть на них не похож, скорее… он выглядит как король».

Девочка не понимала, почему же несмотря на все богатства и достоинства чародея, матушка выбрала отца.

Выбравшись из-под одеяла, она подползла к краю кровати и прикоснулась ладошкой к щеке герцога. Его глаза резко распахнулись. На секунду Энье почудилось, что они были цвета расплавленного золота. Но её ослепил солнечный луч, и она часто заморгала, а когда перестала тереть глаза, герцог смотрел на неё глубокими синими глазами.

– Кажется, мне стоит тебя наказать.

Он тяжело вздохнул и упёрся ладонями о подлокотники.

Энья виновато опустила голову.

– Я просто хотела собрать побольше земляники, а дальше не знаю, как так получилось. Тот гоблин возник из-под земли, и вот что вышло… – лепетала она, вспоминая пережитые ужасы.

Плечи девочки задрожали. С трудом ей удавалось сдержать слёзы, а если она посмотрит на герцога и моргнёт, то…

Девон обнял её, и, не выдержав, Энья расплакалась:

– Он привязал меня какой-то нитью и заставлял разбирать завалы!.. – Она обвила его шею руками. – Хотел сделать своей женой. Всё, о чём предупреждала меня нянюшка, оказалось правдой! – глотая слёзы, поведала она.

Герцог поднял её на руки.

– Расскажи мне обо всём, Энья, и твои печали уйдут.

Шмыгнув носом, девочка отстранилась. Её зелёные глаза стали ещё ярче.

– П-правда?

– Обещаю.

Он поцеловал её в лоб.

Пока она рассказывала ему о своих приключениях, Девон умыл её, освежил и починил магией порванное платье. Его поразило то, как она сумела выбраться. И особенно его удивила история о навестившем её духе матери в виде бабочки и то, как та помогла ей.

«Я читал об этой древней магии, но никогда с ней не сталкивался…»

Девон мысленно благодарил Риену за помощь и впервые возносил молитвы Небесам за то, что те вернули маленькую Энью домой.

Он не стал ей рассказывать о своих переживаниях, как заболело его сердце от осознания пропажи. Чародей дошёл по её следам до лежащего на траве платка, а дальше след обрывался. Он понял, что девочку схватил кто-то из гоблинов, но днём они работали, и было бы опрометчиво соваться в их пещеры одному, даже такому сильному чародею, как он. Тогда Девон точно не спас бы Энью. С трудом далось ему решение дождаться ночи; сколько раз он пробовал запускать в тоннели волшебных ищеек, но всё было бесполезно. Его чары не работали: тоннели были слишком низко и глубоко расположены, камень, пропитанный природной магией, не пропускал его колдовство.

Если бы не высшие силы, Девон бы согласился ещё раз заключить сделку с тьмой, чтобы вытащить девочку из лап монстров. Но она сама себя спасла, проявив недюжинную смелость и упорство.

Он обнимал её, гладил по волосам, а в его горле стоял болезненный ком. Девон был счастлив, что всё закончилось благополучно. Мысленно он принял решение больше не отпускать Энью ни на шаг.

«Я знаю, что дал ей время на детство, но судьба ко мне неблагосклонна. Каждый раз я боюсь потерять девочку».

Он долго раздумывал над тем, как лучше поступить и не расстроить малышку, и, наконец, принял важное решение. Девон приступит к магическим занятиям с завтрашнего дня, а сегодня они прогуляются к морю, чтобы набраться сил и отдохнуть. И ночью он совершит то, что следовало сделать давным-давно, – расправится с распоясавшимися гоблинами.

* * *

Но обычная прогулка по пляжу обернулась для них уборкой.

На берегу были разбросаны водоросли, корабельные доски, сломанные мачты, сундуки, покрытые засохшими полипами, и много другого хлама, который невесть как сюда занесло.

– Что здесь случилось? – спросила Энья, разглядывая это безобразие.

Герцог задумчиво потёр затылок.

– Должно быть, русалки занялись генеральной уборкой и всё ненужное выбросили нам, людям. Ведь эти вещи им без надобности.

– Поблизости живут русалки?

Девочка заозиралась по сторонам, надеясь увидеть среди камней в воде хоть одну морскую деву.

Энья читала об этих существах. Они были прекрасны, и от их пения моряки прыгали в воду, надеясь получить заветный поцелуй и нить самого дорогого жемчуга.

– Да, но нам они не причинят вреда…

«…Побоятся связываться с таким, как я».

– Возможно, тебе посчастливится их увидеть.

– Было бы чудесно! Но мы ведь не оставим всё как есть?

Девочка провела рукой, указывая на мусор.

– Конечно нет, это и будет твоё наказание, – решил Девон.

Энья пожала плечами. Убрать пляж ей было несложно.

«Здесь столько всего интересного! Возможно, эта мачта – от настоящего пиратского корабля. А это – сундук, где были спрятаны дивные сокровища, из-за которых какой-нибудь король лишился головы», – обрадовалась она, придумывая для каждого предмета свою необычную, возможно трагическую, историю.

Герцог привёз садовую тележку, вручил девочке перчатки, чтобы Энья не поранилась, грабли, и они принялись за работу.

Солнце припекало, и спустя время Девон остался в штанах и рубахе, шлёпая босиком по влажному песку. Энья сделала то же самое: ей нравилось чувствовать пальцами накатывающие волны, да и пышное платье при таком деле было неудобно, и она сняла его, оставшись в сорочке с закатанными рукавами.

Так они и трудились бок о бок, даже успели построить замок из песка и украсить его ракушками, прежде чем Девон объявил о коротком отдыхе.

Из дома к ним прилетела корзинка с едой, и они разместились на нагретых камнях, устроив небольшой пикник.

– Мы с нянюшкой часто уходили в лес, чтобы я не попадалась мачехе на глаза. Брали корзину с едой, где на дне нянюшка припасала для меня кусочек сладкого пирога, потому что Сюзет не любила ни с кем делиться и всё сладкое доставалось ей. – Энья откусила от сэндвича. – И до самого вечера мы пропадали вдали от поместья. Мне нравится есть на природе.

Трапеза завершилась треугольниками лимонного кекса и флягой с мятным чаем.

Всё деревянное они собрали в одну кучу, и щелчком пальцев Девон её поджёг, в очередной раз восхитив Энью магией. Девочка хотела повторить за ним, но у неё ничего не получилось.

– Ещё не время, да и опасно, когда в маленьком ребёнке пробуждается стихийная магия. Тогда он может не обуздать её.

– Но ведь нетяжело справиться с крохотным огоньком или дождиком.

Энья смотрела, как медленно разгораются сырые доски, мачта и кусок паруса. Девон забросал их сухими водорослями, и огонь стал разгораться быстрее, пожирая всё и превращая в пепел. Они славно потрудились, полностью очистив небольшой пляж.

Девон разбежавшись, нырнул в море с головой. Энья потопталась на месте и вошла в воду по колено – идти дальше она боялась. Ткань рубашки оплела её ноги. Вода была настолько прозрачной, что девочка с интересом разглядывала маленьких рыбок, сверкающих голубой, зелёной и оранжевой чешуёй. Они приветливо вились вокруг её щиколоток.

Девон подплыл к ней и поманил к себе:

– Давай же, Энья, не бойся.

Она покачала головой:

– Я не умею плавать.

– Я тебя научу, главное, ничего не бойся.

Его слова придали Энье уверенности, и она осторожно к нему подошла. Вода доставала ей уже до груди. Девочка протянула руки вперёд, и Девон сжал их, притянув малышку к себе.

До захода солнца они провели время в тёплой воде. А под конец Энья научилась плавать, но всё ещё боялась отплывать далеко.

– Держись за меня, я тебе кое-что покажу, – сказал Девон.

Энья ухватилась за его шею, и они быстро поплыли в сторону дальних камней. Под ними пролегала чернота глубины, и Энья ещё крепче сцепила пальцы, пока Девон не проплыл это место и не опустил девочку на песок. Солнце почти скрылось за горизонтом, и его лучи осветили камни, за которыми они притаились.

Немного погодя в воде раздался всплеск, и с разных сторон к небольшой лагуне подплыли русалки.

Девон приложил палец к губам, призывая Энью к тишине. Она взяла его за руку и стала внимательно разглядывать морских дев, поражаясь тому, как сильно они похожи на обычных девушек. Разве что на скулах и руках сверкает чешуя, а грудь прикрывают длинные волосы или необычные украшения из морских раковин и водорослей. Между длинных пальцев русалок Энья разглядела тонкую плёночку-перепонку, а острые ногти были перламутрово-синего цвета. Каждая из них устроилась на том или другом камне, как на ложе, и обмахивалась широким и блестящим рыбьим хвостом, словно веером.

Когда русалки запели, Энья ближе прижалась к Девону и стала слушать, пока не почувствовала, что её одолевает сонливость. Песня морских дев убаюкивала, а рядом с герцогом ей было так тепло, так хорошо и спокойно.

Русалки всё пели, плескались водой, и так бы продолжалось и дальше, если бы Энья вдруг не чихнула. В страхе она подняла взгляд на Девона, но герцог даже не взглянул на неё, а смотрел прямо на замолчавших русалок.

– Сестрицы, поглядите-ка, кто заглянул к нам! – без удивления окликнула сестёр одна хвостатая.

– Великий чародей! – отозвалась вторая, перестав расчёсывать свои золотые волосы гребнем из рыбьих костей.

– А кто это с тобой? Уж не привёл ли ты нам эту малышку на ужин? – оскалилась третья, сверкнув потемневшими глазами на испугавшуюся Энью.

– Вовсе нет, морские девы. Я хотел, чтобы моя подопечная увидела вашу красоту и услышала дивное пение, – льстиво отозвался герцог, а его рука сжала детскую ручку.

Он знал, что если что-то пойдёт не так, то из русалок получится отменная «жареная рыбка» и ужином уже станут они.

В подтверждение этому его глаза блеснули золотом, и смелость морских дев как водой смыло. Они-то знали, что чародей не придавал значения их остротам и выходкам вроде выброшенного на его берег мусора, но испытывать его терпение никто из них не решался.

– Надеюсь, мы сумели произвести впечатление на эту маленькую рыбку? – миролюбиво спросила золотоволосая русалка.

Герцог кивнул Энье, и она заговорила:

– Приветствую вас, морские девы, и выражаю восхищение вашим пением и красотой. Мне никогда не доводилось видеть вас вживую, только в книгах.

– А она мне нравится!

Русалка отложила гребень и, удивлённо хлопая длинными ресницами, с интересом посмотрела на бронзововолосую девочку.

– Давно с нами не говорили с таким почтением, – отозвалась клыкастая. – А раз так, то с этого дня ты будешь под нашей защитой, и если попадёшь в беду на морских просторах, то возьми любую ракушку… – Она взяла перламутрово-розовую скрученную раковину и приложила к уху. – И сделай так, чтобы позвать дочерей Ньёрда, и мы приплывём, где бы ты ни была.

Она резко обернулась, всматриваясь вдаль, и предостерегающе сказала:

– Возвращайся на берег, чародей. Скоро здесь будет неспокойно.

Не прощаясь с русалками, герцог схватил Энью и, устроив на своих плечах, быстро поплыл к берегу. Девочка только и успела, что обернуться да помахать рукой морским девам. Те сделали то же самое и продолжили петь, но теперь – очень грустно, отчего у Эньи защемило сердце и всё хорошее настроение куда-то исчезло.

Стоило им ступить на песок, как вдалеке прогремел гром, небо заволокли тёмные густые тучи и пошёл такой сильный ливень, что Энья вскрикнула от страха. Капли били её по плечам, рукам, босым ногам. Если бы она не прикрывала голову, то и макушке бы досталось.

Герцог набросил на неё платье, подхватил все вещи и, взяв за руку, побежал с ней к дому. Укрывшись в оранжерее, они слушали, как громко стучит ливень по крыше и стёклам.

Энья вновь чихнула и шмыгнула носом.

Герцог нахмурился. В его глазах появилась озадаченность. Энья была первым ребёнком, которого он взял на воспитание. Девон не знал всего того, что знала нянюшка Эньи. Будь почтенная дама рядом, отругала бы обоих за плавание и пробежки под дождём, отправила бы парить ноги, обложила бы лечебными горчичниками и вручила бы горячее питьё.

До всего этого Девону пришлось додуматься самому. Мысленно ругая себя и надеясь, что Энья не заболеет, он отнёс её в комнату, наполнил горячей водой ванну, добавил туда пучок целебных трав и велел Энье полежать в воде и погреться.

Девочка, пожав плечами, сделала, как было велено, и почувствовала себя угодившей в котёл с зельем. От горячей воды её щёки раскраснелись, да и чихать она перестала, а насморк пропал, будто его и не было. Она вдыхала аромат эвкалипта и лаванды, пока её не начало клонить в сон.

К тому времени Девон вернулся полностью сухой и одетый в домашнюю одежду. Он помог девочке выбраться, обтёр её мягким пушистым полотенцем и осторожно причесал волосы.

В кровать Энья забиралась в полусонном состоянии, но Девон слегка растормошил её и заставил выпить полную чашку сладкого, приятного настоя.

– Больше я никуда не уйду… – погружаясь в крепкий здоровый сон, пробормотала она, свернувшись калачиком и думая, как чудесно они провели очередной день, наполненный волшебством, и впереди её ждёт много-много таких же.

Девон усмехнулся, забрав у неё пустую чашку, и коснулся губами лба.

«Хвала Небесам, у неё нет температуры. Мне следует быть более осмотрительным с маленькой девочкой. Это ведь не взрослый человек. Я так безответственно купался с ней в море».

Нянюшка бы сказала ему то же самое и добавила, что как человек, у которого никогда не было собственных детей, он хорошо справился, но ему ещё предстоит набраться опыта.

Лёжа в постели во мраке своей комнаты, Девон тщательно обдумывал дальнейший план по воспитанию Эньи. По возрасту девочке было рано вникать во все подробности магической науки, но вот приоткрыть их завесу… К примеру, выращивать растения, управлять каплями воды, разжигать огонёк взглядом, конечно же, только в его присутствии. Или элементарно управлять предметами, освоить самое основное – бытовую магию… Это было возможно и даже нужно. И только после этого, спустя несколько лет, герцог отправит её в закрытую школу чародейства. Откуда Энья выйдет повзрослевшей опытной чародейкой, как и её матушка.

Так Девон и уснул, думая о будущем маленького воронёнка.