Каэлгард

Только что я стоял у алтаря, сооруженного тёмными магами в моем родовом склепе. Мгновенье назад я обнимал свою избранную, прижимая к себе. А потом словно из ленты жизни вырезали кусок.

Прихожу в себя только со вспышкой золотой волны. Словно попал под чью-то магию, мощную и не знающую преград.

Последней мыслью мелькнуло только, что она совсем не похожа на магию тёмных. Их магия действует долго, исподтишка, медленно. А этот яркий золотой всполох — совсем другой.

В любом случае, я приготовился умирать и лишь крепче прижал к себе Миану, словно мои руки могли её защитить.

Только в следующий миг я осознал, что жив.

В голове раздаётся звон. Гулкий, противный, будто кто-то колотит в медный колокол прямо у виска. Я открываю глаза и вижу серый каменный свод, покрытый трещинами.

Я жив. Я как-то уцелел в этом взрыве ярости. Но где Миана?

Несколько раз быстро моргаю, чтобы вернуть чёткость зрению. И контуры окружающего постепенно проступают.

Я вижу рядом осколки чёрного кристалла, дым, от погашенных разом свечей, поднимается вверх от каменного пола. Темные маги с своих чёрных балаханах лежат в разных концах склепа, кто-то замертво упав, но кто-то и стонет, пытаясь подняться.

Я не смотрю на них. Они не имеют никакого значения. Биение сердца медленно отмеряет время, которое словно замедлилось, пока я не вижу её, хотя я точно помню, что мы стояли рядом, когда произошла золотая вспышка.

Но, когда я наконец нахожу её глазами, я забываю, как дышать, как существовать. Этот образ отпечатывается в голове, словно выжигают каленым железом тавро, с шипением, с адской болью и навсегда.

Миана лежит на полу у алтаря. Бледная, неподвижная, с раскинутыми в стороны руками, словно упала навзничь, она кажется мраморной статуей, холодной и безжизненной.

Сердце в груди пропускает удар, а потом начинает колотиться где-то в горле. Я бросаюсь к ней, падаю на колени. Мои пальцы дрожат, когда я касаюсь её шеи, ищу пульс и не нахожу его.

— Миана, — шепчу я, и голос срывается на хрип. — Слышишь меня? Ты слышишь?

Она не отвечает мне. Не открывает глаза. Не дышит.

И тогда я чувствую это. Ярость невиданной силы, какой я не испытывал никогда. Она поднимается откуда-то из глубины, из самой моей сути, заполняет грудь, выжигает слабость и боль. Я медленно поднимаюсь и поворачиваюсь к тем, кто посмел тронуть её. Заплатят все! Никто не уйдет.

Тёмные сразу понимают это, глупые, они пытаются бежать и выстроить защиту. Я вижу, как они шарят руками по стенам, нащупывая выход, как шепчут заклинания, пытаясь пробить себе ход. Но магия возвращается ко мне, я чувствую, как огонь разливается по венам, как силы наполняют каждую клетку моего тела. Я больше не человек. Я — дракон, но мне не нужно перерождаться.

Ярость и горе так сильны, что я сам и есть пламя.

И я вижу в их глазах тот самый страх, который они сами так любили вселять в других.

— Повелитель, — главный из них бросается на колени. — Пощади! Мы можем вернуть её! Воскресить, если она умрёт! Только пообещай, что дашь нам уйти!

— Воскресить? Вы хотели убить её. Вы похитили её. Вы чуть не лишили меня всего, что у меня есть. И теперь просите пощады?

— Мы дадим тебе бессмертие! — кричит второй, падая ниц. — Любую силу! Всё, что пожелаешь! Мы заключим сделку на крови! Проси, что хочешь!

Я вижу, что они и вправду готовы на всё. Но я не готов. Все мои сделки с ними оборачивались обманом. Они всё время хотели убить мою Миану, отобрать её у меня.

И это у них получилось!

В следующий миг такая же яркая вспышка, какая была минуту назад, взрывается снова, но только мощней и жарче в разы. Испепеляющей волной летит от меня, сжигая всё вокруг. И тех, кто умоляет, и тех, кто пытается ей сопротивляться. Когда всё кончается, я стою посреди пепла, оседающего серой пылью. Вокруг тишина.

Вновь опускаюсь на колени перед моей избранной и осторожно поднимаю её на руки. Она такая лёгкая, такая хрупкая, что моё сердце не выдерживает боли. Ярость ушла, погребя под своим огнём всех этих выродков, кто называл себя тёмными магами. Никто веками не мог справиться с ними. Я сам не мог. Но моя ярость смогла.

Теперь же всё выжжено, и остаётся только боль. Не могу поверить, что моя избранная лежит передо мной бездыханной.

Я целую её, шепчу:

— Всё кончено, Миана. Теперь всё будет хорошо. Я обещаю.

Выношу её из склепа на руках. Наверху меня ждут мои слуги, бросаются ко мне:

— Повелитель!

Но я прохожу мимо них, не останавливаясь. Сейчас ничто не имеет значения, кроме неё. Я иду в замок, поднимаюсь по лестнице, вхожу в наши покои и аккуратно опускаю Миану на кровать.

Теперь мне остаётся только ждать и верить в чудо, что она очнётся, что моя избранная не оставит меня7

Часы тянутся бесконечно. Я не знаю, день или ночь, не знаю, сколько прошло времени. Я смотрю на неё и вспоминаю всё. Нашу первую встречу на площади, когда она смотрела на меня с ужасом и надеждой. Наш первый поцелуй, её смех у озера, когда я кормил её рыбой. Её слёзы, когда она узнала правду о сделке. Её лицо в ту ночь, когда она пришла ко мне сама.

Я вспоминаю, как она сказала, что я готов сжечь мир ради неё. И я понимаю — да, готов. Он мне не нужен без нее.

Но вместо этого я целую тыльную сторону ее ладоней, прижимаю их к своему лицу и шепчу:

— Ты не можешь уйти. Ты слышишь? Ты нужна мне. Ты — моя жизнь. Без тебя я никто. Не уходи… только не ты.

И вдруг я чувствую слабое тепло, исходящее от её живота. Сначала я думаю, что мне кажется, но когда я прикладываю руку, то чувствую. У моей жены я слышу два пульса. Её собственный, слабый и рваный, и другой, тонкий и еле различимый, но ровный.

Я замираю. В груди разливается странное чувство, которое я не могу описать. Словно я рассчитывал и молился об одном чуде, а получил два! Два!

Ребёнок? У неё внутри — ребёнок. Наш ребёнок. Лекарь ошибся, утверждая, что у Мианы не может быть детей. Или то была не ошибка, но просто от дракона, от истинной пары, возможно всё.

Я понимаю вдруг, что это была не только её магия. Не только моя. Это была сила нас троих — Мианы, меня и того, кто ещё не родился. Три огня объединились в один, и этот огонь сжёг тьму.

Чувствую, как слёзы подступают к глазам, у меня, повелителя драконов, того, кто не плакал с раннего детства, с тех самых пор, как впервые увидел смерть. Но сейчас они текут по моим щекам, и я не стыжусь их. Я целую её живот, целую её ладони, её лицо, шепчу:

— Ты сильнее всех нас. Ты моё чудо. Моя жизнь.

Наконец Миана медленно открывает глаза. Я вижу, как она моргает, как пытается сфокусировать взгляд. Моё сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться как бешеное.

— Миана! — я склоняюсь к ней, прижимаю к себе. — Ты жива! Ты жива!

— Ты тоже жив, — лепечет она неразборчиво.

— Жив, — соглашаюсь я. — Мы оба живы. Ты победила их, Миана. Ты спасла нас всех.

Она пытается подняться и сесть, но я укладываю её обратно:

— Лежи. Я расскажу тебе всё. Самое главное: нас теперь трое!