В его словах звенит леденящий душу расчет, он всё знал заранее. И моя судьба была предрешена в любом случае, встречу я Каэлгарда или нет. Но потом, когда выяснилось, что я его избранная, это не спасло меня, получается, а, напротив, сделало обречённым и его.

Каэлгард, по задумке тёмных магов должен погибнуть, не в силах продолжать жить после смерти избранной.

Я не замечаю, когда тёмный начинает читать своё заклинание, но всё вокруг преображается, темнота становится густой и черной, будто осязаемой. Сырость и прохлада подземелья оборачиваются настоящим холодом. Моё тело бьёт крупная дрожь, чувствую, как по венам разливается холод.

Огонь свечей меняет свой цвет с теплого жёлтого, на зловещий бордово-красный, вспыхивает ярче, отражаясь в глазах тёмных магов кровавым отливом.

И вдруг стены склепа сотрясаются от жуткого рёва. Сверху сыплется каменная крошка, потолок идёт трещинами.

Маги дёргаются, смотрят друг на друга с удивлением и ужасом:

— Не может быть, чтобы это был дракон!

— Как он так быстро?

— Что происходит?!

Вопросы летят со всех сторон, но вместо ответа на них вход в склеп взрывается огнём. Каэлгард врывается внутрь.

Его взгляд мгновенно находит меня. Я вижу, как его лицо искажается от боли, когда он видит меня распростертой на алтаре, видит руны, видит главного мага с занесённой над моей грудью рукой. И этот взгляд разрывает мне сердце. В нём горят отчаяние, ярость, безумная любовь и страх, смешанные в один огненный клубок.

— Миана! — выдыхает он, и его голос срывается на хрип.

Он бросается ко мне, выхватывая меч, но главный маг небрежным жестом воздвигает перед ним мерцающий барьер, а стены склепа покрываются магическими щитами.

Каэлгард бросается вперед и врезается в барьер всем телом, но тут же отступает на шаг, замахивается и со всей силы бьёт мечом по магической стене. Разряд ослепительной молнии пробегает по поверхности, озаряя всё вокруг ярким светом на миг, но барьер даже не вздрагивает.

— Бесполезно, дракон, — усмехается маг, наблюдая за происходящим с ухмылкой, — Здесь действует только моя сила, а значит, только мои правила. Ты не сможешь пробить эту стену.

Каэлгард застывает, прижав ладонь к невидимой преграде. Его пальцы дрожат от напряжения, и я вижу, как он пытается вызвать магию, обратиться в дракона. Но ничего не происходит, щиты глушат его силу. Он сжимает кулаки и в ярости вонзает тяжелый взгляд в главного мага:

— Ты заплатишь за это, — цедит он сквозь зубы. — Я уничтожу тебя и весь твой поганый род, если она пострадает.

Маг смеётся, обнажая почерневшие кривые зубы:

— О, я не сомневаюсь, что ты попытаешься. Но сначала… у меня есть к тебе предложение.

Каэлгард медленно опускает меч, не сводя с меня глаз. И я смотрю на него в ответ, впитывая каждую черту его лица, потому что боюсь, что это может быть в последний раз.

— Отойди от неё! — рычит он.

Главный маг усмехается:

— Ты действительно думаешь, что я позволю мне помешать? Я знал, что ты вернёшься. Я готов, но готов ли ты? Ты не можешь обратиться, Дракон! Не можешь использовать свою магию. У тебя есть только один шанс спасти свою дорогую жену. Он очень простой: ты отдашь мне свою магию, все силы дракона в обмен на жизнь твоей жены.

Каэлгард смотрит на меня. В его глазах плещутся боль и ярость. Я знаю, что он не хочет сдаваться, и ни за что бы не сдался, но видит, что у него нет выбора. Ради меня он готов на всё. И это наполняет мою душу болью за него.

— Я согласен, — произносит он тихо.

— Нет! — кричу я, сама удивляясь тому, что голос вновь вернулся ко мне. — Не делай этого! Не верь ему!

Но Каэлгард не слушает меня и тихо произносит:

— Я согласен. Делай, что хочешь, но моя Миана должна жить. Отпусти её, пусть она уходит.

Маг взмахивает руками и магический барьер растворяется, пропуская КАэлгарда ко мне, а мои путы отпускают меня. Я понимаю, что могу броситься наутёк хоть сейчас, никто мне не помешает. Но я не могу оставить Каэлгарда, он не должен пострадать за меня. Поднимаюсь с места, встаю рядом с ним и обхватываю его руками. Слёзы сами катятся из моих глаз:

— Я не уйду без тебя! Я буду рядом.

И впервые он соглашается со мной, не спорит. Молча одной рукой облнимает меня, прижимая к себе, целует в макушку, а вторую руку кладёт на чёрный кристалл, подсунутый ему магами.

Главный среди тёмных снова начинает читать заклинание, кристаллы снова разгораются. пламя их поднимается высоко, но от него веет холодом.

Я чувствую, как сила минута за минутой покидает Каэлгарда. Он бледнеет, его глаза постепенно теряют золотой блеск, он пошатывается, чуть не падая на колени.

— Каэлгард! — кричу я в испуге, но не могу докричаться. Он впервые не слышит меня.

И тогда метка на моём запястье вспыхивает ослепительным золотом. Жар от неё становится таким нестерпимым, словно горит ярчайшим огнём. Я чувствую, как по венам разливается жар. Неужели это и есть древняя сила, о которой говорил маг? Сила древнего рода целителей, о которой я и не подозревала.

Я направляю её на кристалл, на мага, на руны. Золотой свет расходится от моей метки к метке Каэлагарда. А когда достигает её, то мир словно взрывается золотом, сжирает окружающую нас темноту, кристалл трескается и рассыпается в прах.

Маг орёт изменившимся от ужаса голосом:

— Не-е-е-т! Ты не должна была! Ах ты, стервь!

Но я не слушаю его вопли. Я вкладываю всю свою любовь в этот свет. Всё своё желание спасти Каэлгарда, такое же огромное, как и его желание спасти меня.

Я вижу, как магические щиты не выдерживают золотой волны, словно это волна от мощного взрыва. Они трескаются и рассыпаются, растворяясь в воздухе. Маги вертят головами, не в силах поверить, что есть магия, гораздо сильнее их тёмной. Стены мягко вибрируют.

Но мне не страшно. Мой единственный страх, что Каэлгард никогда не посмотрит на меня своими золотыми глазами, не улыбнётся и не поцелует меня гораздо сильней, чем страх погибнуть сейчас вместе с ним.

И когда вспышка гаснет, я оседаю на пол, теряя сознание.