Мне помогают надеть платье. И о чудо! Оно сидит идеально. Будто шили по мне. Будто снимали мерки, пока я спала. Каждая складочка на месте, каждая пуговичка застёгивается без усилий.

Девушки служанки колдуют над моей прической, заплетая и укладывая локоны один к одному.

После всех приготовлений я подхожу к зеркалу и …замираю. Забываю, как дышать.

Из отражения на меня смотрит незнакомка. Вроде бы я, но вроде и не я.

По крайней мере не та Миана, что пришла в этот мир в грязной одежде, с диким страхом в глазах, не та, что стояла на площади в ожидании казни. Не та, что вчера чуть не упала с лошади при появлении дракона.

На меня смотрит красивая женщина. Настоящая невеста повелителя драконов. Достойная жена. Я даже невольно расправляю плечи, придавая осанке королевский вид.

Глупо конечно, но мне хочется как следует проморгаться, а то и вовсе хорошенько потереть глаза. Неужели одно платье способно на такое преображение?

— Ох, госпожа, — выдыхает за моей спиной Ксанда. — Краше вас никого нет во всём королевстве. Я вам точно говорю! Повелитель будет доволен.

Я не отвечаю. Я просто смотрю и не могу поверить, что это правда. Не знаю, как Повелитель, но я точно довольна видеть себя словно сказочной принцессой. И пусть никто не знает, что я самозванка, точней попаданка, сейчас я неожиданно ощущаю себя на своём месте. Словно всё именно так, как и должно быть! И это странное и пугающее, но и приятное ощущение одновременно. Будто этот мир наконец принимает меня и разрешает мне занять в нем какое-то место.

Одетую и причесанную меня ведут через замок, к храму, в котором состоится обряд бракосочетания.

Коридоры заполнены людьми. Я никогда не видела здесь столько народу — слуги, стража, какие-то незнакомые лица в богатых одеждах. Должно быть, гости. Откуда они взялись? Приехали ночью?

Все кланяются, когда я прохожу. Шепчутся. Смотрят. Я чувствую эти взгляды кожей, в них смесь всего: любопытство, восхищение, зависть. Иду прямо, стараясь не запутаться в собственном шлейфе, который несут две девчушки важно вышагивающие позади меня.

Через несколько коридоров, спускаемся вниз к дворцовому храму, который оказывается огромным. Каменные своды уходят высоко-высоко, теряются в полумраке. Горят тысячи свечей, их свет отражается в высоких мозаичных окнах. От горящих свечей и лепестков цветов, которыми усыпан пол, исходит слабый сладкий запах. Я прохожу сквозь расступающуюся передо мной толпу, чтобы выйти к нему.

И всё остальное теряет для меня интерес, стоит мне увидеть его, своего жениха.

Каэлгард в чёрном. Чёрный камзол, расшитый золотом, чёрные брюки, высокие сапоги. Тяжёлая цепь на груди как знак его власти. Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу тот самый огонь, от которого у меня подкашиваются колени.

Упрямо иду к нему. Длинный проход, сотни глаз, шёпот за спиной. Но я вижу только его. Только его лицо, его глаза, от которых я не могу оторваться, словно магнитом тянут меня к себе.

Каэлгард протягивает руку, чуть сжимает мои пальцы, когда я вкладываю в его раскрытую ладонь свою.

— Красивая, — шепчет он одними губами, улыбаясь.

Жрец — высокий старик в белых одеждах — начинает говорить на древнем языке. Слова тягучие, незнакомые, но они звучат как музыка. Я не понимаю ни смысла, но чувствую как они откликаются внутри меня, словно и правда мы даем клятву перед богами, которая соединит две судьбы в одну.

— Каэлгард, сын древней крови, Повелитель огня и неба, — начинает он голосом, который разносится по всему залу, вдруг переходит на знакомый мне язык: — принимаешь ли ты эту женщину в жёны, чтобы охранять её жизнь, как охраняешь свой народ? Чтобы делить с ней огонь своего сердца, как делишь силу своего рода?

— Принимаю, — ответ следует незамедлительно.

Жрец кивает, поворачивается ко мне.

— Миана, принимаешь ли ты этого мужчину в мужья, чтобы стоять рядом с ним в огне и в тени? Чтобы разделить его ношу, как он разделит твою? Чтобы быть его опорой, как он будет твоей?

Смотрю на Каэлгарда. Он ждёт. Не торопит. Но в его глазах вдруг вижу то, что не позволяет мне сомневаться. Я должна ответить прямо сейчас.

Сглатываю ком в горле. Голос дрожит, но я заставляю себя говорить громко, чтобы слышали все.

— Принимаю, — говорю я.

Каэлгард выдыхает почти неслышно, но я вижу, как расслабляются его плечи. Как будто с них сняли тяжёлый груз.

Жрец поднимает чашу с водой, сверху которой горит огонь, не гаснет.

— Соедините руки, — говорит он.

После чего льёт на наши соединённые руки жидкость из чаши. Огонь вспыхивает, яркий, золотой, но не жжёт, а лишь обволакивает наши ладони теплым светом. Метка появляется медленно как тонкая золотая нить, которая обвивает наши запястья.

— Огонь видит вас, — произносит жрец. — Вода помнит вас. Они свидетельствуют: отныне вы одно целое, что бы ни случилось. Навсегда!

И я понимаю: я правда не боюсь. Не здесь. Не сейчас. Не с ним.

Страх, который жил во мне все эти дни, все эти недели, вдруг исчезает. Растворяется в свете свечей. Остаётся только он и я, и этот миг.

И миг взрывается яркими красками, когда Каэлгард порывисто наклоняется ко мне и целует.

При всех. Долго, так, что у меня темнеет в глазах и подкашиваются колени. Я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть, и чувствую, как он улыбается, не отрываясь от моих губ.