Гул нарастает. Сначала он далёкий, едва различимый на фоне ветра, но с каждой секундой становится громче, заполняет собой всё пространство, проникает в уши, в голову, в грудь, где заходится испуганным стуком сердце.

Лошадь подо мной тревожно фыркает, дергает ушами и начинает нервно переступать копытами, словно чувствует опасность раньше меня. Я машинально натягиваю поводья, стараясь удержать её на месте, но сама уже понимаю — дело вовсе не в ветре.

Я поднимаю голову и конечно же вижу его.

Дракон. Огромный, невероятный, с крыльями, которые заслоняют полнеба. Он пикирует прямо на меня, сложив крылья, падает камнем, и в его золотых глазах — пламя. Настоящее пламя, я вижу его, чувствую жар даже с такого расстояния.

В следующее мгновение тень скользит по дороге, длинная и живая, как будто кто-то накрыл меня огромным чёрным крылом. У меня внутри всё холодеет.

Я знаю этот звук.

Тяжёлый удар воздуха, мощный хлопок крыльев, от которого с дороги поднимается пыль и сухие листья.

А в следующий момент прямо передо мной, на дороге, приземляется дракон.

Огромное тело, тёмная чешуя с золотыми отблесками, сложенные крылья, которые медленно опускаются к земле. Он стоит неподвижно всего несколько секунд, но этих секунд хватает, чтобы у меня в груди всё сжалось.

Я даже не пытаюсь развернуть лошадь, бежать бессмысленно, как и прятаться.

Дракон делает шаг, и его тело начинает меняться. Чешуя исчезает, словно растворяется в воздухе, крылья втягиваются, массивная фигура сжимается и вытягивается в человеческую. Всё происходит быстро, почти незаметно, но мне всё равно кажется, что время на секунду останавливается.

Через мгновение передо мной стоит Каэлгард.

И по выражению его лица я понимаю: сейчас мне лучше было бы действительно уехать дальше.

Он идёт ко мне быстрым, уверенным шагом. Его плащ развевается за спиной, а золотые глаза смотрят так холодно, что у меня внутри всё невольно сжимается. Лицо бледное, скулы заострены, челюсть сжата так, что желваки ходят под кожей. Глаза… я никогда не видела его таким. Даже в день казни он был спокойным, ледяным, величественным. Сейчас в его глазах горит живой, обжигающий гнев. Ярость, которую он даже не пытается скрыть.

Он подходит, нависает надо мной. Понятия не имею как ему это удаётся, ведь это я сижу в седле, а он стоит рядом. Но ощущение, что я мелкая мышь под взглядом кота, который одним движением готов пригвоздить меня к месту.

— Ты. Что. Делаешь? — произносит он медленно, отчётливо разделяя каждое слово, словно ударяя ими как хлыстом.

Я сглатываю, стараясь не показывать, что его тон действует на меня сильнее, чем хотелось бы.

— Я… еду в город.

Он смотрит на меня так, будто пытается понять, шучу ли я или, возможно, сошла с ума и не понимаю, что несу.

— В город, — повторяет он, словно услышал нечто невероятное.

— На ярмарку, — поспешно добавляю я. — Мне нужно платье. В покоях ничего нет, служанки сказали, что…

— Домой, — коротко говорит он. — мы едем домой!

Он молниеносно оказывается сидящим на моём коне позади меня. прижимает горячей ладонью меня к себе, отбирает поводья, и направляет лошадь обратно.

Мы молчим всю дорогу. Я не решаюсь издать ни звука от волн ярости, что ощутимо исходят от него, и от того, как бешено колотится мое сердце от близости его горячего тела.

У ворот стража замирает. Лица бледнеют, даже кажется, что их руки на оружии дрожат. Никто не решается даже поприветствовать своего повелителя. Мы проезжаем сквозь строй онемевших людей, и я чувствую себя приговорённой, которую ведут на казнь. Судя по настроению Дракона, я не так сильно и ошибаюсь, он точно оторвёт мне голову.

В замке Каэлгард ведёт меня не в мои новые покои, а в свои. Распахивает дверь, жестом приказывает войти. Я захожу. Он заходит следом и захлопывает дверь так, что гул идёт по комнате.

Стою посреди его спальни, прижимая руки к груди, и смотрю на него. Он мерит шагами комнату, как зверь в клетке. Раз, другой, третий. Потом резко останавливается, поворачивается ко мне.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь? — голос тихий, но от этой тишины холодок под рёбрами становится ледяным. — Одна, без охраны, без спроса, сразу после нападения! Ты ищешь смерти? Или решила проверить, как быстро тебя похитят?

Я открываю рот, прекрасно понимая, что он действительно зол. Не просто раздражён, а по-настоящему разъярён.

— Я просто хотела платье, — повторяю я упрямо всё равно.

Он смотрит на меня так, будто я сказала что-то невероятно глупое.

— Я не ищу смерти, — голос срывается, но я заставляю себя говорить. — Мне нужно платье! У меня ничего нет, я хотела просто посмотреть, прицениться, а никто не хочет мне помогать, все отмахиваются, говорят «надо разрешение», «надо спросить», а тебя я не могу просить о такой ерунде, потому что ты занят, ты сказал «приходи ночью», и я…

Он делает шаг ближе.

— После ночного нападения… Когда люди, владеющие тёмной магией, пытались тебя похитить.

Я молчу.

— Ты ушла одна, — добавляет он. — Не сказав никому ни слова.

— Я сказала конюху! А ты ничего не говорил! — во мне закипает ответная злость. Страх отступает, уступая место обиде. — Ты не сказал, что я пленница! Что мне нельзя выходить! Откуда мне знать ваши порядки, если никто ничего не объясняет?

Он закрывает глаза на секунду, словно пытается удержаться от резкого ответа.

— Похоже, за тобой нужно круглосуточное наблюдение.

Я резко поднимаю голову.

— Что?

— Я начинаю понимать тех людей, — холодно говорит он, — которые посадили тебя на цепь в городской башне.

Эти слова бьют так неожиданно, что я даже не сразу могу вдохнуть. Кислород обжигает легкие не хуже жаркого пламени.

— Значит, ты тоже считаешь, что я заслужила цепь? — вырывается у меня.

Я чувствую, как голос начинает дрожать, но уже не могу остановиться.

— Может, сразу закуёшь меня в кандалы? Чтобы я не мешала великому повелителю заниматься делами, о которых мне ничего не известно?!

Он вдруг замирает. Смотрит на меня внимательно, будто только сейчас замечает, что происходит. Я понимаю, что у меня дрожат руки. И что мне на самом деле страшно. Он медленно выдыхает, проводит рукой по волосам и делает шаг назад.

Злость в его лице постепенно гаснет.

— Ты боишься, — говорит он тихо.

— Нет, — отвечаю я упрямо.

Он тихо фыркает.

— Очень убедительно.

Несколько секунд он молчит, потом говорит уже спокойнее:

— Миана. На тебя охотятся.

Я невольно вздрагиваю.

— Ты цель. И ты ведёшь себя так, словно вокруг нет никакой опасности.

— Ты словно не понимаешь, в каком мире ты живешь, — вдруг произносит он задумчиво.

— Я понимаю достаточно, — отвечаю я слишком быстро.

Он качает головой.

— Нет! Здесь, если я говорю «останься», — надо остаться.

— Ты не говорил, что я пленница, — реагирую я возмущённо.

— Ты не пленница.

— Тогда почему я не могу выйти из замка?

Он смотрит на меня долго.

— Потому что ты под моей защитой.

Я тихо фыркаю:

— Звучит подозрительно похоже на плен.

Он некоторое время молчит, потом неожиданно говорит:

— Похоже, придётся ускорить события.

Заставляет меня нахмуриться и уточнить:

— Какие события?

Он отвечает спокойно:

— Свадьбу.

Я несколько секунд просто смотрю на него, не понимая.

— Что?

Он выдерживает мой взгляд и тоном уставшего учителя, объясняющего что-то неразумному ученику, который никак не хочет понимать простейшую задачу, произносит:

— Завтра будет наша свадьба.