От слабости в теле и темноты, царящей тут, куда никогда не проникает достаточно света с улицы, я не могу разобрать ни какое время суток сейчас, ни кто ко мне пришёл.

Тонкая женская фигура в плаще быстро приближается, опускается рядом со мной на солому. Сбрасывает капюшон. И я вижу перед собой Лиру. Её темно-каштановые волосы уложены в красивую прическу, почему-то я первым делом обращаю на неё внимание.

Она смотрит на меня с жалостью. Раньше я бы обрадовалась, что она пришла, но не сегодня. Хоть и ведёт она себя как и прежде. Обнимает меня, несмотря на грязь и цепи. Но тут же отшатывается в ужасе:

— Да у тебя жар?

Мне нечего ей сказать, я и сама не понимаю, тут так холодно и сыро, что я уже давно не чувствую даже тепла, не то что жара.

Подруга поднимается и отходит от меня. Что ж, могу понять. Боится испачкаться или заразиться, или и то и другое.

— Боги, как ты? — произносит она взволнованно, — Я еле уговорила стражника. Сказала, что принесу тебе последний ужин… Вот, хлеб и вода. Ты выглядишь ужасно, вся в синяках. Не плачь, я здесь.

Но слезы сами катятся по моим щекам. Несмотря на жгучую боль и адскую слабость, я не хочу умирать. Я не заслужила эту смерть. И мне кажется, что Лира это знает.

Она всегда была рядом: когда я только появилась в этом мире, она первой протянула руку, помогла освоиться. Когда я пошла в лавку травницы, Лира сначала рассмеялась, что это не денежное дело. Но после, когда я стала варить отвар чтобы победить Пламенную оспу, она вдруг переменила свое мнение и взялась мне помогать. Вместе мы собирали травы, варили отвары.

Внутри что-то колит словно тупой иглой: почему она здесь, накануне казни?

Но я не хочу об этом думать, у меня попросту нет сил.

— Лира, спасибо… — шепчу я, голос срывается. — Они говорят, я ведьма. Но я невиновна! Я лечила детей от Пламенной Оспы. Мой отвар спас их. Ты же помнишь из чего мы его варили? Там только травы и соль.

— Ты, ты варила, — машинально повторяет она.

Но я не обращаю внимания, мне кажется главным донести до неё главное? может быть она сможет замолвить за меня словечко. Она ведь вхожа во дворец.

— Дети выздоравливали, помнишь? Ты же видела? Вспомни, как я ночами не спала, бегала от дома к дому. И болезнь отступала…

Ее глаза вдруг на миг сверкают, она улыбается мягко, сжимает свои пальцы, начинает расхаживать по мой темнице.

— Конечно, помню, милая. Ты была такой самоотверженной. Все эти ночи… Ты спасла столько жизней. Но мир жесток, Миана. Люди боятся того, чего не понимают. Твои… знания из другого места они кажутся им колдовством. Лорд уже приговорил тебя к костру. Представь: пламя, крики толпы… Это ужасно. Но я пришла не просто поплакать. Я хочу помочь. Есть способ смягчить приговор.

Я прикрываю глаза, пытаясь осмыслить её слова. Надежда вспыхивает, но сразу гаснет под холодным ветром сомнения. Лира всегда была умной. Она знает, как повернуть разговор, как убедить. Её голос становится тише, заговорщическим, она оглядывается на дверь, будто боится, что нас подслушивают.

— Послушай, Миана! — ее голос звучит, как призыв: — Если ты признаешь вину, но не ту в которой тебя обвиняют… Не говори о магии. Скажи лишь, что не лечила детей. Признай, что твой отвар был ошибкой, не лекарством, а просто соленой водицей. Тогда это не запретная магия, а просто … ложь. Ты давала людям надежду, но не могла вылечить, ты просто обманула их. Лорд может смилостивиться: вместо костра отправит тебя в ссылку. Там тяжело, но ты выживешь. Подумай о себе, о нас! Мы друзья, я не хочу потерять тебя в пламени.

В ее голосе слышатся слезливые нотки.

Её слова бьют под дых. Обманула надеждой? Я спасала их! Гнев закипает внутри, смешиваясь с отчаянием. Я вспоминаю лица детей, и их красную сыпь, жар, стоны. Пламенная Оспа косила всех, оставляя шрамы или могилы. Я не могла смотреть спокойно. Из своего мира, где царит наука, а не магия, я знала, как бороться: простой отвар, гигиена, изоляция.

Дети цеплялись за меня, их матери благодарили. Что же произошло, почему все так переменилось?

Я молчу, и Лира воспринимает это как молчаливое согласие или раздумье. Продолжает давить:

— Даже если ты скажешь, что ты случайно отравила несколько детей своим отваром, это меньшее преступление, чем то, в котором тебя обвиняют. Сейчас все говорят, что именно ты и наслала Пламенную оспу, она появилась вместе с тобой!

Лира смотрит на меня с такой заботой, что мне становится не по себе. В голове плывёт туман, мне кажется я брежу. Хмурю брови, роняя голову на солому.

— Лира, нет… — бормочу я еле слышно. Голова кружится от голода и боли. — Я не отравляла. Это был лекарство! Ты же помогала варить его. Почему ты предлагаешь солгать? Это… — у меня нет сил даже произнести, я молчу несколько секунд и выдыхаю: — это нечестно!

Она вздыхает, как будто я упрямый ребенок, который не понимает своей выгоды. ТОпает рассерженно ногой.

— Миана, милая, ты не понимаешь. В этом мире правда не всегда спасает. Люди верят тому, что удобно. Помнишь Элдрика? Старого лекаря? Он уже заявил, что отвар, который вылечил детей — сделан по его рецепту. Его все знают, а еще он добавил ритуалы, и все поверили. Если ты подтвердишь, что была лишь помощницей, что твой «отвар» — его идея, а ты просто… ошиблась с ингредиентами, превратив в яд… Тогда лорд увидит твоё раскаяние. У каждого может быть такая ошибка. Ссылка — это шанс. Там ты отработаешь вину, а потом, кто знает? Я помогу, напишу письма, уговорю кого-нибудь. Мы друзья, Миана. Я рискую, придя сюда. Не заставляй меня смотреть, как ты горишь.

Её слова кружат в голове, как ветер в башне. Хитрые речи оплетают мою душу: она не давит прямо, а рисует картины: ссылка как шанс, костёр как ужас. Давит на нашу «дружбу», на мою слабость. Я чувствую, как слёзы жгут глаза, тело дрожит от холода и гнева.

Осознание предательства накрывает волной. Лира была со мной, видела, как дети выздоравливают. А теперь толкает на ложь, чтобы… что?

Спасать меня или себя? Может, она с ними, с Элдриком? Память путается: Элдрик — смутный образ, старый мужчина с седой бородой… И больше ничего не помню.

— Почему, Лира? — шепчу я, а голос дрожит. — Ты знаешь правду. Отвар работал! Дети выздоравливали благодаря мне, а не умирали. Зачем подтверждать, что их вылечил Элдрик? Он украл мою идею! А теперь я должна оболгать себя, и сказать, что я отравила детей?!

Она качает головой, изображая грусть.

— Потому что правда не спасёт тебя, милая! Элдрик — уважаемый лекарь, его слово — закон и сам Лорд слушает его. Ты можешь упираться. Но тебя обвиняют в том, что ты вызвала болезнь магией. А так… неправильный отвар — это ошибка, не магия. Тем более, что Элдрик потом всех вылечил. Лорд любит кающихся. Подумай о детях! Они живы благодаря… ну, отвару. Но если ты умрёшь, кто поможет в следующий раз? Доверься мне, как раньше!