Глава 7

— Вы тухлые яйца тухлой черепахи, вы недостойны даже лизать зад грязному ослу… — не отрывая взгляда от контрразведчика и полицейского, сухо цедил Чан Кайши. — Вы не оправдали моего доверия, вы тупые личинки дохлой свиньи…

Дай Ли и Чжен Ян униженно согнулись и почтительно внимали своему шефу, попутно меняя на лицах все цвета радуги — от мертвенно бледного, до радикально бордового.

Алексей смотрел на все это с глубочайшим чувством удовлетворения и прекрасно понимал генерала.

Китайская сторона долго не хотела верить Мезенцеву. Но ротмистр спокойно и педантично доказал правдивость своей информации, после чего Чан сорвался.

Судя по всему, по большей части, вся эта история с бриттами и «зелеными» была состряпана только для того, чтобы подмять под себя торговлю опиумом. А сейчас, непонятно откуда всплыли япошки, а Чан, ручаясь за своих подчиненных, фактически потерял лицо перед своим «добрым другом».

В китайской действительности потеря лица порой бывала хуже смерти.

Алексей уже давно придумал, как успокоить Чана, но вмешиваться не спешил. Он исходил из простой армейской мудрости: образцово-показательная выволочка еще никогда никому не повредила, мало того, крайне полезна для поддержания личного состава в рабочем тонусе. А во-вторых, все промахи китайской стороны, как бы это странно не звучало, работали на него, убедительно доказывая, что без великого полководца Лана и советских товарищей, все затеи Чан Кайши быстро накроются медным тазом.

Чан не собирался успокаиваться, даже наоборот, все больше распалялся, его рука уже теребила застежку кобуры, Лекса начал подумывать вмешаться, дабы предотвратить смертоубийство, но тут в кабинет ворвался командир одной из «групп захвата» и радостно сообщил, что, наконец, поймали «подлую русскую змею».

Чан все-таки отвлекся, но как чуть позже выяснилось, поводов для радости было очень мало. Оказывается, Екатерина фон Дюккер пробовала сбежать, при задержании ожесточенно отстреливалась, а когда поняла, что уйти не получится, сначала убила своих детей, а потом попыталась застрелиться сама, но последний патрон дал осечку.

Выглядела остзейка жутко: в разорванном платье, с растрепанными волосами, безумными глазами и почерневшим лицом — она была похожа на настоящую ведьму.

— Ненавижу… — сосредоточенно причитала она речитативом. — Твари, твари, ненавижу мразей, быдло, нелюди…

Допросить ее не получилось, фон Дюккер только истошно выла на одной ноте и напрочь не воспринимала окружающую действительность.

Судя по всему, она просто сошла с ума. Лекса от отвращения едва не сплюнул, приказал убрать женщину, а сам аккуратно взял Чана под руку, увел обратно в кабинет и там спокойно ему заявил:

— Ваш гнев праведен, мой друг, я с вами полностью согласен, однако я прошу дать вашим людям еще один шанс. Уверен, они загладят свою вину пред вами. А наш долг, шаг за шагом идти к намеченной цели, невзирая на трудности. Не вижу никаких причин менять наши планы. Никто и ничто не сможет нам помешать. Угрозу со стороны русских эмигрантов мы фактически устранили, пора заняться остальным.

Чан внимательно посмотрел на Алексея и с благодарностью кивнул.

Лекса поблагодарил его сдержанной улыбкой и продолжил:

— Господин Дай Ли, нам необходимо, чтобы вы аккуратно и незаметно изъяли этого Сайто Сато. Вы согласны со мной, господин генерал?

Чан опять быстро кивнул.

Алексей строго поинтересовался у контрразведчика.

— Вы способны это сделать?

Дай уважительно поклонился.

— Все будет исполнено, господин генерал. Уже сегодня вечером он предстанет пред вами.

Алексей в очередной раз исполнил кивок.

— Я надеюсь на вас. Уже исходя из беседы с этим японцем, мы построим свою стратегию в отношении японской стороны. Повторюсь, действуйте аккуратно, в наши планы пока не входит окончательно портить отношения с ними. Всему свое время. Теперь о «зеленых». Не вижу поводов менять наши планы в отношении этих мерзавцев, так как их преступную связь с британскими варварами и умысел на вредительство в отношении государственной власти, считаю полностью доказанными. Действуйте…

— Мой добрый друг, — Чан озадаченно повел головой. — Все за что вы беретесь, просто обречено на успех. Признаюсь, сегодняшний день меня просто вывел из себя, но вы очень быстро навели образцовый порядок.

— Да-да, а еще я самый красивый, — хохотнул Лекса. — Ни в чем не сомневайтесь мой друг, я рядом и всегда поддержу вас. Сомнения самая худшая черта в человеке. Зеленая банда достойна уничтожения, хотя бы только потому, что она посмела мнить о себе, как о государстве в государстве. Остальные, британцы, японцы и прочие варвары, смелые и дерзкие ровно настолько, насколько мы позволяем.

Успокойтесь и займитесь государственными делами. А мне сейчас предстоит разбираться со своими идиотами. Представьте, всех кого сегодня задержали, они уже успели объявить государственными преступниками и требуют их вывезти в Россию для суда. Даже почтенного священника, отца Игнатия. И да, прикажите своим, пока не трогать этого Мезенцева. Пусть посидит в камере, подумает о своей судьбе, а мы с вами найдем ему достойное применение.

— Мы сегодня с вами ужинаем! — предупредил Чан. — А сейчас мне надо срочно успокоится, а вы действуйте от моего имени! Все мои люди в вашем распоряжении. К слову, в заведении мадам Фан великолепные массажистки, искренне рекомендую.

И быстро отвалил. У Алексея создалось впечатление, что вся эта суета с иностранными разведками его сильно тяготила. А скорее, Чан просто хотел переложить ответственность на «доброго друга».

— Ну вот… — иронично хмыкнул себе под нос Лекса. — Уже целого отца нации замещаю. Карьерный рост, ептыть, чтоб его кобылы до посинения лизали.

И потопал в кабинет начальника тюрьмы, который прихватизировал себе под рабочее место. А самого начальника он за сегодняшний день вообще ни разу не видел. Либо он свалил от греха подальше, либо ему тоже закрутили руки Чановы молодчики.

Сел в роскошное удобное кресло, поглазел на портрет Чан Кайши на стене и древние фарфоровые вазы, а потом дернул за первый попавшийся ящик стола. И сразу же свирепо выругался — потому что обнаружил там пачку японского пипифакса и толстую стопку порнографических открыток, причем сугубо гомосексуальной направленности.

— Заполонили! — зло рявкнул он. — Что с миром творится? Надо будет напомнить Чану, чтобы казнил к херам кобыльим этого шалунишку.

Тяжело вздохнул и пригорюнился. Алексей не соврал генералу про «своих» идиотов. Доблестные разведупровцы выявили из сорока пяти задержанных русских эмигрантов ровно сорок четыре антисоветских вредителя и шпиона. Вне подозрений только остался мальчик-идиот Ванечка Козлов шестнадцати лет от роду.

И со всем этим надо было что-то срочно делать. Но вместо подчиненных Машки, он приказал доставить первым все-таки ротмистра Мезенцева.

Ротмистр внешне казался совершенно спокойным, даже каким-то умиротворенным, словно гостил не в тюряге, а в буддийском монастыре.

Лекса подивился его выдержке и вслух посетовал:

— Что же с вами делать-то, Алексей Павлович?

— Понять и простить? — искренне хохотнул Мезенцев. — Уж простите, господин генерал за ерничанье. В моем положении только шутить и остается.

— Можете обращаться ко мне по имени отчеству, — заметил Алексей. — Алексей Алексеевич, соответственно. А вы сами как видите свою судьбу, если не секрет? Допустим, в том случае, если вас завтра утром не расстреляют взводом?

Мезенцев задумался ненадолго, а потом искренне вздохнул, пожимая плечами.

— Вся моя жизнь была посвящена искреннему служению Отечеству, Алексей Алексеевич. Замечу, не политическому строю, а именно Отечеству. Как служили ему все мои предки. Мне глубоко все-равно, кто правит, лишь бы сие правление шло на пользу народу и Родине. Это, так сказать, моя платформа, на которой я стою и буду стоять, если вам интересно. Что касается моих ближайших планов, я собирался уехать в Америку, где уже и строить свою жизнь, при помощи своего жизненного опыта и приобретенных на службе профессиональных умений с навыками. В подробностях, увы, не сообщу, так как сам пока еще слабо представляю. Надо понимать, у вас есть ко мне предложение?

— Да какие предложения, Алексей Павлович? — искренне отмахнулся Алексей. — Я простой армейский служака, мне все эти шпионские хитросплетения чужды и даже душевно противны. Будь вы знающим артиллеристом или военным инженером, я бы еще мог вам что-то предложить, но, увы, к сожалению, вы мало мне полезны. А точнее — вовсе нет. Но, признаюсь, я вам признателен за ваш поступок, поэтому посильно хочу поучаствовать в вашей судьбе. Вот и пытаюсь понять — чем? Знаете, давайте возьмем тайм-аут, как говорят эти противные бритты, а чуть позже я сведу вас с одним интересным человеком, с которым вы предметно поговорите о вашем стремлении служить Отчизне и вообще, о ваших перспективах. Но, увы, пока придется недолго посидеть в камере. Я прикажу, чтобы вас хотя бы кормили получше.

— Не стоит, — быстро возразил ротмистр. — Будет лучше, если сидеть я буду на общих основаниях. И даже хуже. Можете приказать меня поколотить даже. Пару-тройку раз. Не стоит выделяться. А с товарищем Чубаревой, я с удовольствием пообщаюсь. К слову, надеюсь, это досадное происшествие, не сказалось на ее здоровье.

— К счастью, нет. Ну что же, беседа с вами была познавательной. Надеюсь, мы с вами еще увидимся. Хотя подождите. Не окажете мне лично посильную помощь? Просветите меня насчет некоторых ваших коллег по эмиграции? Их тут всех скопом записали во враги советской власти. Так и есть? Нет?

— Мои коллеги, как вы выразились, мягко говоря, советскую власть недолюбливают, — спокойно пояснил ротмистр. — Но их нелюбовь в основном выражается в разговорах на кухне и совершенно неопасна для вас. Почти всех реально опасных, вы уже сами застрелили. Но есть исключения. К слову, вы взяли Екатерину? Детей? Да уж, это страшно, я всегда подозревал, что она больна…

Разговор с Мезенцевым оказался очень познавательным. Отправив его обратно в камеру, Алексей немедленно вызвал к себе весь свой штат «дознавателей».

Обвел отеческим взглядом разведупровцев и ровным тоном сообщил им.

— Все вы прекрасно знаете, что я не посвящен в тонкости вашей профессиональной деятельности. А посему, мне крайне интересно, из чего вы исходили, нарекая шпионами, террористами и непримиримыми врагами советской власти сорок четыре фигуранта из сорока пяти наличествующих. И сразу предупреждаю, эпитеты «возможно», «вполне вероятно», «наверно» и прочие сходные с ними меня не интересуют. Мне интересны голые факты. К примеру…

Алексей взял из стопки лист бумаги.

— Настоятель православной церкви в Гуанчжоу отец Игнатий, в миру Толоконников Сергей Борисович, от роду семидесяти двух лет. Причем направленный в Китай для служения еще задолго до революции. Что с ними не так? Итак, я слушаю? Товарищ Москалев…

— Толоконников проводил служения в своей церкви, где собирались практически все фигуранты диаспоры, товарищ комбриг, в том числе Екатерина фон Дюккер и участники покушения на вас, — быстро и твердо доложил Москалев. — Соответственно, нельзя исключать их общий сговор. К сожалению, мы не всегда можем оперировать голыми фактами и вынуждены пристально рассматривать все вероятно возможные варианты. В данном случае неопровержимый факт тоже присутствует — Толоконников, служитель религиозного культа, следовательно, идейный противник советской власти, находился в близком общении с отъявленными террористами. Это уже более чем весомая причина для подозрения и даже более того. Мы не имеем права на ошибку. Каждый не выявленный враг народа может принести огромный вред нашей стране — это главное.

Остальные закивали, поддерживая его.

Алексею стало страшно. Только что он понял, по какому принципу совершались те самые пресловутые «чистки». Часто беседовал с врагом народа — потенциально виноват! Распивал с вражиной маленькую — вероятней всего сам враг! Мы не имеем права на ошибку. Бьем по площадям — так вернее. И Москалев был во многом прав. Есть хоть малейшая вероятность? Есть! Значит надо додавливать.

Первым желанием Алексея было разнести «товарищей» в пух и прах, приказать всех узников выпустить, но он сразу сдержал себя, потому что в будущем все это могло ему жестоко аукнуться. А как это случилось, товарищ Турчин, что вы приказали выпустить потенциального врага народа? Может вы и сами, того-этого, советскую власть не любите? Или вообще, завербованы разведкой Новой Гвинеи? А дальше выступают вертухаи с дубинами. Дешево, кондово и эффективно. Вражину точно не пропустишь. А это главное.

— Допустим, товарищ Москалев, — охотно согласился Алексей. — Допустим, что Толоконников может являться врагом советской власти. Что дальше? Ваше предложение по нему? Только учтите, что вы находитесь на территории чужой страны, ваша деятельность здесь строго регламентирована, а китайская сторона, ни за что не согласится на официальную экстрадицию фигурантов в Советский Союз. Я уже имел беседу по этому поводу. Я вас слушаю.

Разведупровец заметно сник.

— В любом случае, есть основания для проведения тщательного расследования.

— Так проводите! — отрезал Лекса. — По результатам, по каждому случаю, мне доложите письменно. Появятся факты и прямые доказательства — будем, что-то решать. К слову, а почему вы обделили своим вниманием Ивана Васильевича Козлова? Он же тоже ходил на службы к отцу Игнатию не так ли?

— Он убогий, — пожал плечами Москалев. — Умишком обижен с рождения. Говорю же, мы не возводим напраслину, а реально рассматриваем личности подозреваемых.

— Убогий? — нехорошо улыбнулся Алексей. — А ничего, что этот убогий постоянно шарахался в порту, в районе выгрузки советской военной помощи, водил знакомство с советскими матросами и специалистами, они его жалели, подкармливали, а он сам, с великим знанием дела и старательностью, фиксировал каждый ящик, каждый контейнер прибывший из Советского Союза в Китай. А потом передавал данные той же Екатерине Иоанновне фон Дюккер, а она уже иностранным разведкам. Как это назвать, товарищи? Почему об этом знаю я, а не вы, специалисты? Завтра утром ко мне на стол личные рапорта о причинах проявления такой вопиющей преступной халатности. Батюшку они заподозрили, а прямого вредителя пропустили, вашу кобылу наперекосяк. Мне поставить вопрос о вашем служебном несоответствии перед товарищем Чубаревой?

Разнос удался на славу, Лекса обладал явным талантом. Таким образом, одновременно, вопрос о потенциальных врагах среди эмигрантов отошел далеко на второй план. А через пару дней Алексей собрался поговорить с Чаном, чтобы узников выперли из тюряги к сраным кобылам домой. А потом опять свалить вину за нерасторопность и профессиональную халатность «охотников за ведьмами». Ничего личного, жизнь такая, так сказать, особенности бытия начальника и подчиненных. А к русской диаспоре Леха относился абсолютно равнодушно. Просто не хотелось уподобляться. Не всегда с волками жить, по волчьи выть.

Уже ближе к вечеру Дай Ли выполнил свое обещание. Лексу отвезли на неприметном грузовичке на очередную конспиративную точку, где, в пустой комнате стоял на коленях стоял полностью голый, коренастый и пузатый мужичек в черном мешке на голове. Руки у него были скручены в локтях, сам он мелко дрожал, а по желтой коже градом текли крупные капли пота.

Услышав шаги, Сато сильно вздрогнул и затрясся уже всем телом. Никаких следов пыток на нем Лекса не заметил, но, судя по всему, китайская сторона уже провела некие успешные мероприятия, по улучшению сговорчивости японца.

Лекса брезгливо глянул на него и вышел в другую комнату, где без эмоций поинтересовался у контрразведчика.

— Господин Дай Ли, меня интересует всего один вопрос. Этот человек устроил покушение на меня с помощью русских по собственному почину, либо ему приказали японские официальные лица?

Дай Ли поклонился и почтительно ответил:

— Мы уже провели с ним беседу. Смею утверждать, что по собственному почину. Он знал, что японская сторона озабочена вашей личностью и строит планы по воспрепятствованию вашей праведной деятельности во благо Китая, поэтому решил угодить начальству. Я знаком со стилем работы японского военного атташе, он никогда не прибегнул бы к такому грубому методу. Скорее всего, господин Харада, сам сильно расстроен случившимся.

Алексей немного помедлил, обдумывая слова китайца, а потом так же сухо ответил.

— Господин Дай Ли, я не силен в изысках разведывательных методов, я простой солдат. Но мне кажется, японская сторона должна понять, что самодеятельность их подчиненных неприемлема. Метод? Возможно, показательная и наглядная ликвидация всей японской разведывательной сети, замкнутой на этого Сато, самый подходящий вариант. Думаю, вы без труда получите необходимые сведения. Однако, я оставляю вам свободу действий. Не стоит всем резать головы, к примеру. Возможно, кто-то пригодится вам для работы. И намекните господину Харада, что его личные извинения при нашей встрече меня устроят.

— Господин генерал… — китаец с уважением поклонился. — Позвольте высказать свое восхищение. Мне хорошо знакома европейская пословица: талантливый человек талантлив во всем. Эта пословица прямо олицетворяет вас, господин генерал. Приму ваш приказ, как образец компетентности. Счастлив служить под вашим началом.

— Я отмечу ваше старание пред господином Чаном, — покровительственно заметил Лекса. — Если вам что-то понадобится, обращайтесь прямо ко мне. А сейчас прикажите отвезти меня в госпиталь Святой Марии.

Естественно, приказ был немедленно выполнен.

А в госпитале…

У Алексея почему-то сразу екнуло сердце, как только он поднялся на этаж. А потом увидел в коридоре монгола с собакой и понял, что случилась беда

Монгол молча стал на колени, опустил голову и протянул Лешке в вытянутых руках свою саблю. Волкодав растянулся в такой же позе с ним рядом.

Лешка ринулся мимо них по коридору и прямо наткнулся на появившуюся из палаты Гулю в белом халате.

— Что случилось? Где Боня?

— Она умирает! — со слезами на глазах, зло выкрикнула Гуля. — И я ничего не могу сделать! Это не мой профиль… — потом притянула Лексу к себе за лацканы кителя и процедила. — Ты найдешь того, кто так поступил с ней и отдашь его мне. Ты меня слышишь?