Глава 2
Всю оставшуюся дорогу Алексей размышлял над этой неожиданной встречей, искал какой-то подвох, но не находил. Все выглядело довольно правдоподобно, хотя и очень подозрительно. Революция принесла стране немало бед, кровь лилась рекой, с обеих сторон. Белые резали без разбору красных, красные — белых, а попутно, как всегда, массово страдали гражданские люди. Без мародерства и бесчинств тоже не обходилось. Революция создала у людей ложное и извращенное чувство свободы, освобождения от любых рамок, в том числе моральных. «Революционные» матросы — отдельный вопрос. Офицеров на Балтийском флоте вешали пачками практически бесконтрольно. А дальше ненависть вырвалась за пределы флота.
Для обуздания бесчинствующих шаек из флотских, революционным властям порой приходилось устраивать почти настоящие войсковые операции. Впрочем, очень многие царские морские офицеры, сами создали предпосылки к такой ненависти к себе. Рукоприкладство и унижения цвели и пахли махровым цветом вплоть до самой революции. Натянуть на руку лайковую перчатку и раздать «фиников» по утру каждому первому встречному матросу на царском флоте было не самым редким явлением. С этим перед революцией стали бороться, но, уже было поздно — ненависть прочно укоренилась.
Алексей понимал эту женщину, не дай бог такое пережить любому, но, как всегда, постарался дистанцироваться от событий минувших дней. Тысячам безвинно сгинувших людей он уже помочь не мог, а большинство мародеров и насильников власти и сами уже уничтожили. Жить стоило только ради будущего и пробовать делать так, чтобы ничего подобного больше не случилось. А для себя он пока отметил задачу: разузнать про эту семью и постараться что-нибудь сделать для нее полезное.
Пока Алексей раздумывал, дошел до места обитания товарища Чубаревой. Совсем небольшого, но очень красивого домика в китайском стиле, почти полностью скрытого ветвями раскидистых лип и сирени.
За пару шагов до калитки послышался угрожающий, глухой рык. Едва слышный, но жутко свирепый, можно даже было подумать, что во дворе скрывается тигр, а точнее медведь.
Лекса точно знал, кто это дает о себе знать, но все равно замедлился и без резких движений вошел во двор.
Открывшаяся картинка могла повергнуть в смятение любого непосвященного человека.
Перед домом на помосте сидел на корточках огромный, уродливый человек с жутковато выглядевшей кривой саблей на коленях. Бугристый лысый череп и плоское лицо были все исполосованы шрамами, рассеченная щека и губа неправильно срослись, из уголка рта торчал желтый жуткий клык, массивная голова вздымалась прямо из саженных покатых плеч, а само огромное тело, смахивающее на тушу, было затянуто в кольчугу.
Рядом с ним лежала большая груда свалявшейся шерсти из которой проглядывали налитые кровью глаза.
Бум и Гам. Настоящие имена охранника-монгола товарища Чубаревой и его собаки выговорить было практически невозможно, поэтому вынужденно приходилось их сократить. К счастью, Бум и Гам не возражали. Когда Лекса первый раз увидел эту парочку, он машинально схватился за пистолет. Где Машка откопала их пока осталось неизвестным, но теперь Алексей был абсолютно уверен, что безопасность Чубаревой находится в надежных руках и лапах. Монгол и его зверюга свою хозяйку просто боготворили. Опять же, по непонятным причинам.
Лекса с ними ладил, но до конца привыкнуть к этой парочке, так пока и не смог.
— Хав… — коротко громыхнул пес с ярко выраженным украинским акцентом, а его хозяин молча приподнялся, изобразил поклон всем телом и махнул рукой в сторону сада: мол, проходи, хозяйка там.
Лекса ответил вежливым кивком и прошел в садик.
В нос ударил густой аромат цветов, Мария поливала розы, солнышко пронизывало ее прозрачный халатик, подчеркивая красивую фигурку.
Лешка с трудом оторвал взгляд; как всегда, нижним бельем хозяйка садика пренебрегла, а ее обнаженное зрелое тело, даже несмотря на уже вполне выраженный животик, смотрелось очень соблазнительно.
— О, Лешка, вернулся! — радостно пискнула Мирра. — Дай, я тебя чмокну, красавчик…
Она подбежала к Алексею и крепко поцеловала его в губы
Лекса приобнял ее за талию, машинально скользнул рукой по горячей ягодице и…
И снова поспешил одернуть руку, потому что его опять пронзило горячее желание.
«Да чтоб тебя… — ахнул он мысленно. — Что творится-то? Как кобыла нашептала. Может контузия сподобила?..»
И чтобы не выдать желание, буркнул сердито.
— Мать, ты бы трусы хоть напялила. Светишь телесами, так и до греха недалеко…
Мария весело рассмеялась и поманила пальчиком.
— Идем в беседку, я тебя кофием напою. Там и поболтаем.
Она на минуту исчезла и вернулась уже в длинном халате из плотного шелка.
— Чтобы тебя не соблазнять, солнце мое… - пояснила она, разливая кофе по чашечкам. — Тебе и так сейчас нелегко, родной. Мирятся твои?
Лекса глубоко вздохнул.
— Пока непонятно. А еще больше непонятно, какой кобылы ты меня не предупредила?
— А я сама знала? — всплеснула руками Машка. — То, что прибудут советники по военно-медицинскому делу было известно давно, но список только вчера утром пришел, когда они уже были здесь. Неужто я бы тебя не предупредила, солнышко ты мое?
— Ладно, проехали… — буркнул Лешка.
— Справишься, — развела руками Чубарева. — Выхода у тебя другого нет. А я подсоблю. И не бойся, в Центр все правильно отсигналим. Я потом расскажу, что отвечать, если спрашивать будут.
— Проехали, говорю, — Алексей сделал маленький глоток из чашечки и цапнул с блюда рогалик. — Уммм… вкушно. Сама, что ли пекла? Когда ты, мать, успеваешь? А где товарищ Хуергай?
Чубарева махнула рукой.
— Где-где, в манде… — она хохотнула. — Но не в моей. У Соньки. Пусть его. Лучше скажи, как все прошло на линии разграничения? Шансы есть быстро закончить с милитаристами?
— Шансы есть всегда, — коротко ответил Алексей. — Но не буду забегать вперед. Как у тебя дела?
Лексу интересовал, в первую очередь, внутренний политический расклад в Китае. Новая советская стратегия «умеренной, но всеобъемлющей» экспансии Коммунистической партии Китая в общество, довольно неожиданно, почти сразу дала свои результаты. Коммунисты сменили свою агрессивную стратегию, таким образом для Чан Кайши был снят главный раздражитель, причем КПК стало надежным партнерами Гоминьдана в правительстве. А под этой маркой, коммунисты уверенно усиливали свое присутствие во всех сферах деятельности государства. Опять же, очень осторожно, признавая ведущую роль Чан Кайши, как военного и политического руководителя. Теперь они контролировали ряд важных комитетов, в том числе комитет народного образования, что им позволяло без лишнего шума внедрять коммунистическую идеологию в крестьянские массы.
— Помаленьку, — тоже коротко ответила Мария. — Пока без неожиданностей. Поддержка всех слоев населения растет, а это главное.
Лекса помедлил немного, обдумывая свой следующий вопрос, который, очень сильно беспокоил его. Попав в Китай, он напрочь позабыл о таком знаковом товарище, как Мао. Однако именно в это время Мао Цзэдун стал на старт своей политической карьеры. И именно он, в свое время, поверг свою страну в пучину настоящих бедствий. Не говоря о том, что Китай при нем превратился из верного союзника во врага Советского Союза. Из всего этого прямо произрастал вопрос. А не подрезать ли ему крылышки на старте?
Алексей напрочь не понимал, как это сделать, но решил все-таки попытаться. А почему бы нет? Как говорят, раз пошла такая пьянка — режь последний огурец. Да, конечно, вместо Мао во власть может пролезть еще более одиозный мудак и изувер, но такое достаточно маловероятно.
«Охо-хо… — подумал Лекса. — Как на минном поле, можно такое наворотить, столетиями не разгребешь. Посмотрим, что получится…»
— Чем-то озабочен, сладкий мой? — Мария подлила ему кофе в чашечку. — Говори уже.
— Мао. Мао Цзэдун. Слышала о таком из КПК?
— Да, — Мария кивнула. — Достаточно перспективный, но ничем не примечательный активист. Выезжает на популизме, умеет говорить, хитрый, тонко чувствует конъектуру. Его покровитель Ван Цзинвэй выдвинул Мао в Комитет крестьянского движения при Гоминьдане, а также назначил руководителем Института крестьянского движения. Быстро растет, но, как уже говорила, никакими особыми талантами не обладает. А что с ним не так?
Мария внимательно посмотрела на Алексея.
Алексей про себя обругал себе последними словами. Судя по всему, он опоздал, Мао уже перерос тот период своей карьеры, когда прихлопнуть его было достаточно легко. Но отказываться от идеи уже было поздно.
— Есть кое-что… — Лекса пожал плечами. — Из моих источников проскочило, что Мао моментами кормится с рук фытянской клики. Но не это самое главное. Есть слушок, что им играют в долгую бритты, чтобы вырастить ручного лидера. Увы, никаких доказательств у меня нет, все на уровне слухов. Меня не интересует ваша политическая возня, но ты должна об этом знать. Причем упоминал о нем человек совсем сторонний от КПК.
— Даже так? — на лице товарища Чубаревой проявилось хищное выражение. — Интересно. Поделишься источниками? Хотя да, о чем это я… — она немного помедлила. — На самом деле, я сильно сомневаюсь, что там все серьезно, но… — Мария зловеще усмехнулась. — Но я доверяю тебе. У тебя, Алешенька, есть какое-то удивительное чувство предвидения. А посему, сыграем на опережение, пока этот Мао не взлетел выше. Это сраный Китай, здесь все сложно. Вокруг сплошные оборотни. Даже вероятные кроты нам не нужны, тем более, никакой ценностью для нашей работы Мао не обладает. Таки как он здесь вагон и маленькая тележка. Я поговорю с Цзинвеем. У него есть очень полезное для нас качество — Ван патологически подозрителен…
Лекса облегченно вздохнул. Он даже не ожидал, что получится так просто. Да, фактически уже получилось, так как Машка заплела своими сетями всю партию китайских коммунистов, словно заправская паучиха. И могла решать почти любые вопросы. Не факт, что Цзэдун полностью откажется от политической карьеры, но тепы ее сильно замедлятся.
Лешка цапнул с блюда еще один рогалик.
— Маш, а что у нас на завтра в академии? Свою, военную часть, я проработал, а у вас?
— У нас ничего неожиданного не ожидается, - лениво ответила Чубарева. — Доклады, выступления, праздничные чествования и все такое. Все самое интересное начнется после похода. Но об этом позже.
— Бритты, япошки и остальные варвары будут, чтоб их?
— Ага, куда без них, будут. Военные атташе и послы Японии и Великобритании, да и остальные.
Алексей еще раз помянул вслух кобылу.
— И еще… — Чубарева улыбнулась. — Мои источники фиксируют повышенное внимание к тебе со стороны япошек и англов. Так что не удивляйся, если завтра они попробуют с тобой общаться.
— В хрен кобылий они мне не впирались… — буркнул Лекса.
Британию он не любил, а точнее ненавидел, еще с пошлой жизни. Не британцев, а их гребанную страну и правительство. Причина объяснялась просто. Достаточно просто хотя бы поверхностно просмотреть мировую историю и сразу станет понятно, что столько бед миру не принесла ни одна страна. А Алексей историю любил и изучал достаточно тщательно, чтобы разбираться в вопросе.
— К слову, - Мария снова стала серьезной. — Они считают тебя довольно талантливым и перспективным военачальником, но изувером. Успехов ты добиваешься, только заваливая врага трупами своих солдат. Эдаким паталогически жестоким садистом, держимордой, но не лишенным личной храбрости и талантов. Да-да, причем считали так еще до того, как я стала им скармливать дезинформацию насчет тебя. Так что в общении отыгрывай соответствующую роль…
— Угу… — Алексей поморщился от внезапной головной боли. Контузия опять проснулась, левый висок наливался свирепой пульсирующей болью, словно в него медленно забивали раскаленный гвоздь. — Есть заветные папочки на бриттов из разведки? Дашь полюбопытствовать?
— Конечно. Радость моя, что-то ты побледнел? — всполошилась Мария. — Тебе плохо? Голова? Подожди… — она побежала в дом и вернулась через несколько секунд с небольшим флаконом из темного стекла и ложкой. — Вот, мне помогает, у меня тоже до сих пор контузия сказывается…
Лекса послушно принял ложку терпкой жидкости, замер и почти сразу же почувствовал, как боль отступает.
— Лучше? — обрадовалась Машка. — Вот, другое дело.
Алексей взял флакон, прочитал состав на латинице и сразу отставил его в сторону. Ингредиенты, мягко говоря, шокировали.
— Ты бы это, мать… — он помялся, подбирая слова. — Не увлекалась бы этой бурдой.
— Пустяки, - отмахнулась Чубарева. — Я иногда, по ложечке. Давай в постельку, родной. Полежишь немного, с контузией не шутят. И я рядышком у тебя на плечике прикорну…
Лекса даже дернулся от предложения, отчего Машка радостно расхохоталась.
— Шучу, солнышко мое, шучу. Экий ты все-таки забавный.
— Сама ты… такая… — обиделся Алексей. — Не провоцируй, искусительница, мне бы со своими девками разобраться. Стоп! Со мной сегодня произошел довольно странный случай. Ты ведешь учет белогвардейцев и прочих иммигрантов из России здесь, в Гуанчжоу? Отлично.
Лекса подробно описал случившееся на рынке.
Мария внимательно выслушала и сразу заявила.
— Есть такая. Екатерина Иоанновна фон Дюккер. Муж — Петр Петрович фон Дюккер, мичман, проходил службу на крейсере «Память Азова». Оба происходят из обедневших лифляндских дворянских фамилий. Муж отличался крайней жестокостью к матросскому составу, по нему даже было вынесено ряд представлений по этому поводу, но дела замяли. Во время восстания матросов в 1906 году, лично расстреливал активистов. За что и был казнен революционными массами.
Мария пожала плечами.
— Как говорится, сам напросился. К слову, его жена тоже не паинька, в свое время проходила по учетам выборгского отделения полицейского департамента за причинение увечий горничной — намеренно ошпарила ее кипятком.
— Веселенькая семейка… — Алексей покачал головой.
При встрече он сразу почувствовал какой-то подвох, было в этой женщине что-то странное.
— По поводу ее истории — увы, данных нет, — сухо продолжила Чубарева. — Но отрицать не стану, время было жуткое, всякое случалось. Однако ранее ничего подобного она здесь не устраивала. Публичной неприязни к советским военным советникам тоже не высказывала. Считается крепкой середнячкой, на нее работают несколько торговок зеленью, овощами и фруктами. Устраивает вечера для иммигрантов, поддерживает нуждающихся в своей среде. Странно все это Лешенька. Скорее всего тебя намеренно провоцировали. Возможно, исходя из твой репутации, ожидали жесткой реакции, чтобы скомпрометировать.
Алексей пожал плечами. Сам он ничего по этому поводу ничего сказать не мог, а гадать не любил.
— Странно все это… — повторила Мария. — И как раз совпало с интересом британской и японской разведок к тебе. Сам знаешь, бриттам и япошкам преобразование Китая, как серпом по яйцам, а успехи китайской армии приписывают только тебе. И не секрет, что они подкармливают с рук всякую белогвардейскую шваль.
— Учту, — коротко ответил Алексей.
— Поступим так… — Чубарева прихлопнула ладонью по столику. — Постарайся больше не вступать в разговоры с иммигрантами, передвижения пешком ограничь до минимума и своим девкам запрети. Не исключено, что попытаются добраться к тебе через них. А мы пока понаблюдаем. Понял, радость моя?
— Понял, — послушно согласился Лекса. — Мне оно даром не надь и деньгами не надь. Мое дело воевать, а не в шпионское кубло лезть.
— Вот и молодец! — улыбнулась Мария. — К слову, мне от тебя тоже требуется маленькая услуга. Есть один перспективный товарищ, а у этого товарища сын. Не мог бы ты этого сыночка к себе взять в штаб под крылышко? Ну как, лишь бы под пулю не попал. Не кривись, братское сердце, не пучь глаза. Знаю, знаю, терпеть такое не можешь. Но надо! Надо — понимаешь? Все одно дело делаем…
С Чубаревой Алексей проболтал до самого вечера, а потом собрался домой. А вот домой, ему, как раз, очень не хотелось. Но потопал, куда деваться. Настроение упало в минус, а голова, как назло, опять жестоко разболелась.
Так и шел, бурча под нос, по своему обыкновению, дурацкую песенку.
— По ночному лесу, лунною тропою…
Я иду по лесу, с сумкой за спиною…
А в котомке этой, передала мама, пирожки бабуле…
И кусочек сала!
Хоп-хоп, бах-бах…
По прибытию в расположение, настоятельно рекомендовалось, немедленно разрешить дурацкую ситуацию с Гулей и Боней, а Лексе вместо этого больше всего хотелось свалить с глаз долой куда-нить подальше на войну.
— Внучка, передай приветы…
Красненькая шапка…
С черным пистолетом!
Хоп-хоп, бах-бах…
Алексей резко остановился перед калиткой, помялся секунду и вошел во двор. Следом аккуратно снял с пояса ремень и, несколько раз, крест-накрест, вспорол им воздух и уверенно заявил:
— Ей-ей, шкуру с задниц спущу!
— Там, противный девка-лиса, там, моя лучшая хозяин… - Люся из окошка кухни с кровожадным выражением на физиономии указала на беседку в садике.
Гуля и Боня при виде Алексея снова с жалобными воплями бросились по сторонам.
— Стоять! — гаркнул Лешка и рубанул ремнем ко кофейному столику.
Столик с треском разлетелся на кусочки, а Гульнара с Бо резко остановились.
— За мной, шагом марш! — Лекса четко развернулся и пошел к себе в кабинет.
«Старшая» и «младшая» жены тут же покорно посеменили за ним.
В кабинете Алексей сел за стол, долго смотрел на «жен» тяжелым взглядом, не выпуская ремня из руки, а потом, мрачно и сухо поинтересовался:
— Может, хватит?
Дамы выглядели, словно нашкодившие школьницы, старательно прятали глаза, но, как Лекса не старался, никакого раскаяния на их мордашках так и не выявил.
— Что, хватит, проклятый изменщик? — язвительно пропищала Гуля. — Никак ты нас пороть собрался, изувер?
— Хватит — это хватит! — громыхнул Алексей.
Дамы дружно состроили плаксивое выражение на личиках, а потом…
А потом дружно рассмеялись.
— Экий ты бесчувственный солдафон… — Гуля ловко устроилась на коленке у Алексея. — Такую игру испортил.
Через несколько секунд на втором колене очутилась Боня.
Лекса вздрогнул, сбросил с себя девушек и поспешно отступил в угол кабинета.
— Вы чего это… Ей-ей, выпорю!
Гульнара опять весело расхохоталась.
— Азизим, не дури. Забыл, что я говорила про вторую жену?
— Так это… — промямлил Алешка. — Правда?
— Правда, чистая правда. Я восточная женщина! — Гуля состроила гордую рожицу. — Я с детства привыкла к такому. Мама тоже просила папу завести вторую жену, но он, как и ты, наотрез отказывался. Вторая жена — это, в первую очередь, близкая подруга. Это помощь, это поддержка во всем. Две жены — это гарантия, что муж не побежит к шлюхам. Вдвоем очень удобно делать мужу нервы. Да много чего. К тому же, Бонечка мне сразу понравилась. Мы с ней даже похожи во многом. Да знаю я, что вы пока не спали, знаю, что ты, олух царя небесного, вместо этого рассказывал ей, как меня любишь.
— Каждый день, — подтвердила Боня.
Алексею почему-то стало очень стыдно, и он пробормотал.
— Рассказывал, но… не каждый же день.
— Я принимаю ее, — спокойно заявила Гуля, пропустив мимо ушей ответ мужа. — Но спать, пока я в Китае, ты будешь только со мной. Уеду — резвитесь на здоровье, и чтобы дитятка мне родили. Понял? Старайся! — она стукнула кулачком Лексу.
— Я могу просто смотреть на вас, — невинно заявила Боня. — Чтобы вам интересней было. И немножечко помогать…
Лекса опять вздрогнул, что снова вызвало у девушек гомерический хохот.
У Алексея вертелось на языке много вопросов, но он предусмотрительно не стал задавать их. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.
Если честно, на такой исход дела он даже не надеялся…