Глава 10

На приеме обошлось без особого скандала, в основном, благодаря Машке, после недолгой беседы с которой консул быстро сник и поутих. Но остались все основания полагать, что основные разборки произойдут уже после того, как бритты накляузничают в Москву.

Товарищ Чубарева так и сказала:

— А они наябедничают очень качественно, уж поверь. И драть тебя за сей афронт будут долго и основательно, солнце мое. И моей защиты точно не хватит. Единственное, что тебя может спасти — это быстрая и качественная победа. Чем больше завоюешь этого сраного Китая к тому времени, как в Москве взбесятся, тем меньше седалище болеть будет. Но не факт. Далеко не факт. Я все понимаю, но ты ведь же не психованная институтка? Трудно было сдержаться, олух ты царя небесного?

— Трудно… — буркнул Лекса, сразу забыл бритта, а наутро благополучно отправился на войну.

А там, почти сразу, создались основательные и весомые предпосылки к тому, чтобы конфликт на приеме остался без последствий. Или почти без последствий.

Оперативная ситуация к моменту начала наступления складывалась достаточно тяжелая. силы милитаристов превышали армию Гоминьдана, как минимум в полтора два раза.

Провинция Шаньдун и центральный район Пекин с Тяньцзинем контролировались фэнтяньской кликой, Чжан Цзолиня и Чжан Цзунчана. Центральный Китай, восточная часть Шэньси и Хунань контролировались уже чжилийцами во главе с генералом У Пэйфу. А провинция Цзянсу с Шанхаем, контролировались маршалом Сунь Чуаньфаном, решившим порвать с милитаристами, но игравшем свою игру.

Однако, уже к концу мая силы Гоминьдана захватили Хунань, а к концу июня вся провинция была очищена от войск У Пейфу, а силы народной армии стремительно рвались к экономическому центру Китая Уханю.

Секрет столь блестящего успеха оказался довольно прост — отличное знание оперативной обстановки и местности командирами тактических маршевых групп. Не зря Алексей во время подготовки уделял этому моменту самое главное внимание. Авиаразведка, хорошая выучка и оснащение передовых подразделений, тоже сыграли свое дело. На нескольких участках фронта удалось создать подавляющее преимущество, а после его прорыва отдельные батальоны и бригады совершали стремительные фланговые рейды в глубь территории противника. Оказавшиеся не готовыми к маневренной войне милитаристы сразу ударились в паническое отступление и сдавались в плен целыми подразделениями. Только в первые две недели наступления войска Гоминьдана взяли в плен больше пяти тысяч солдат противника и захватили около ста орудий и пулеметов с громадным количеством боеприпасов.

Без головотяпства и идиотизма тоже не обошлось, подразделения все равно плутали и терялись, случаи дружественного огня происходили почти каждый день, к тому же, на фоне дикой жары и антисанитарии участились случаи инфекционных заболеваний. Но, все равно, поход развивался так успешно и стремительно, что Алексей со своим штабом даже не всегда успевал за передовыми порядками.

Свою ставку он организовал на бронепоезде с гордым названием «Чунг Чанг1». Благо железнодорожные пути шли как раз в направлении развития наступления. Бронепоездом состав можно было назвать только номинально, но, все равно, оказалось достаточно мобильно и удобно. И безопасно, что немаловажно.

В Москве на успех отреагировали неожиданно бурно, причем еще задолго до завершения операции. На корпус военных советников просыпался целый дождь наград и поощрений. Гуле, в том числе, дали звание ротного и орден, правда, автоматом продлили командировку еще на полтора месяца. А вот Алексей не получил ничего. Вообще ничего. Его даже не упомянули в поздравительном письме от ЦИК. Впрочем, Лекса только облегченно вздохнул, прекрасно понимая, что после случая с британским консулом его даже могли к кобыльим пиписькам разжаловать. Или еще чего похуже. Как говорится, отсутствие наказания уже есть поощрение.

В общем, ход компании развивался по плану. Лекса даже позволил себя откатиться с переднего края в тыл на один перегон, чтобы встретить «дорогого» друга со свитой. Армия уже подходила к Учану, а Чан прибыл на фронт, чтобы въехать в город на белой лошади, как положено освободителю.

Лекса вздохнул, незлобно ругнулся и машинально огляделся.

«Чунгачанга», как ласково прозвал свой бронепоезд Алексей, со стороны выглядел жутковато и странновато, но для местного театра военных действий являлся сущим «вундерваффе». Четыре орудия в башнях, одно стопятимиллиметровое, три трехдюймовки и десять пулеметов делали его грозной силой, особенно учитывая, что противник, в большинстве своем неграмотные крестьяне, относился к любой машинерии со священной опаской. Но главным достоинством «Чунгачанги» являлось наличие штабного броневагона российской дореволюционной постройки с маленькими, но комфортабельными купе, в одном из которых великий полководец Лан и устроил себе лежку.

Еще раз вздохнув, Алексей глянул на наручные часы, прикинул сколько осталось времени до станции и покосился на откидной столик, где лежал перевязанный бечевкой большой пакет с письмами от родных для военспецов.

Письма от «уголовничков» тоже пришли, но Лешка их пока не открывал, надеясь, что в скором времени встретится с женой и уже тогда они вместе узнают все новости. Гулю он не видел около месяца, она занималась организацией военно-полевых госпиталей и моталась, как оглашенная по всему фронту.

— Вот же егоза… — вслух ворчливо посетовал он. — Сидела бы дома, как положено примерной жонке, ан нет носит ее куда кобылы не ходят. Вона, ротного уже получила и даже первый орденок, глядишь и обгонит меня…

И машинально улыбнулся, понимая, что став примерной домохозяйкой, Гуля сразу перестанет быть той Гулей, которую он так самозабвенно любил.

Неожиданно бронепоезд дернулся и начал замедляться, а через минуту в проеме открытой двери купе появился старший машинистов, русский немец эмигрант Яков Гурк и степенно доложился на правильном русском языке.

— Герр генерал, впереди на станции стрельба. Я приказал останавливаться.

— Стрельба? — озадачился Алексей. — Какой кобылы?

Станция Тунсянмэнь уже находилась в тылу и никакой стрельбы там по определению не должно было происходить.

— Да хрен его знает?.. — Яков почесал левой рукой лысину, а правой, одновременно, бороду. — Сами знаете, господин генерал, у этих сраных дикарей, все что угодно может случится.

И витиевато выругался на хохдойче. Яков, как истинный немец, искренне ненавидел все проявления неорганизованности, хотя сам был еще тем разгильдяем.

— Идем, посмотрим, — Лешка сдернул с крючка бинокль и свой «Томпсон».

И дабы не спотыкаться в тесноте броневагонов, сразу вылез наверх по лесенке и побежал по крышам к передней платформе.

Стрельбы уже не было слышно, но рассмотреть из-за жаркого марева над железнодорожными путями и степью ничего не получилось.

— Что-то случилось, господин генерал? — на платформу вскарабкался адъютант Чан Кайши.

— Пока ничего, — буркнул Лекса и отдал команду Якову. — Самый малый вперед. Пулеметчики, артиллеристы, внимание…

Провоз выбросил чадный клуб дыма, бронепоезд негромко постукивая колесными парами медленно двинулся вперед.

По своему опыту Алексей уже знал, что в Китае может случится все угодно, но особой опасности не ждал. Даже если станция каким-то загадочным образом перешла в руки милитаристов, бронепоезду они ничего на расстоянии сделать не могли, а от мин защищала груженая рельсами и шпалами передняя платформа.

Через несколько сот метров Алексей рассмотрел над зданием станции флаг Гоминьдана, а еще через десяток минут к бронепоезду подбежал запыхавшийся солдатик и на ходу заорал сиплым фальцетом.

— Все в порядке, все в порядке, всех убили! Добро пожаловать!

На самой станции открылась довольно интересная картинка. Странные, до зубов вооруженные люди в лохматых папахах и полосатых чапанах деловито обдирали трупы на станции и стаскивали их в кучу. Лексе даже показалось, что сюда каким-то загадочным образом занесло басмачей из Туркестана.

Тут же на платформе, встречая бронепоезд, выстроилось около полувзвода солдат Гоминьдана под командованием молодого щуплого лейтенантика с перевязанной окровавленным бинтом головой.

Лекса еще немного недоверчиво покрутил головой и спрыгнул на перрон. А дальше произошло сразу два события, а точнее три.

— Господин великий полководец… — едва слышно просипел лейтенант, но тут же осекся, побледнел и с громким шлепком сел на задницу.

Лекса в этот самый момент неожиданно определил, что некоторые «басмачи» — это женщины. До зубов вооруженные: карабинами, маузерами, кривыми саблями и даже луками, но все-таки женщины.

А дальше…

Дальше прямо к поезду, высекая искры копытами из каменной плитки, выскочило три всадника тоже сугубо басмаческого вида на маленьких лохматых лошаденках.

А один из этих всадников, прямо с седла кинулся на шею Алексею со счастливым визгом:

— Ой-ее, азизим!!!

Лешка чуть сам не сел на задницу, когда сообразил, что это Гуля. Тоже в папахе, чапане, черная от пыли, с маузером и саблей, вся пропахшая лошадиным потом, но все-таки его родная жена.

Экспресс разбирательство все быстро прояснило. Действительно, на станцию напали милитаристы, но не кадровые военные, а какой-то случайный отряд самообороны, собранный из местных железнодорожников. Они планировали вывести из строя стрелки и пути, заложить мины, а потом устроить засаду на бронепоезд с командованием.

Основные силы Гоминьдана уже место покинули, а оставшийся небольшой гарнизон нападение ожидаемо прошляпил, но все-таки вступил в бой, а потом на станцию совсем уж неожиданно ворвался отряд личной охраны той самой знаменитой целительницы Гульнары-хатун, очень кстати собравшейся встретить своего дорогого мужа. И порубил в лапшу не ожидавших такой набег несчастных ополченцев.

В общем, все закончилось хорошо.

— Где ты их нашла? — ошарашенно поинтересовался Лекса, косясь на приземистых, плосколицых и кривоногих всадниц.

— Кто я, забыл? — хихикнула Гуля. — Я кипчачка! А они из уйгурских племен. Представь, почти из одного народа со мной. Я их язык даже понимаю. Уйгурский отряд тоже за Гоминьдан воюет. Я их старшего подлечила, а он выделил мне восемь девушек батырок в охрану. Теперь везде со мной. Скажи своим, чтобы осторожней с ними, девки свирепые и злые, как волкодавы, никого кроме меня не признают. Ой-е, азизим, как же я соскучилась, только я воняю, меня мыть надо…

— Надо, — согласился Лекса. — Но потом. Сейчас я со всем разберусь. Передайте господину генералу, что безопасность восстановлена. Капитан, немедленно оцепить станцию, выставить секреты и дозоры.

— Госпожа Лан, как прелестно… — наконец, покинувший свой вагон Чан рассыпался в комплиментах. — Ах, как вы прекрасно выглядите, словно древняя воительница. Это ваша охрана? Гм… я бы тоже не отказался от таких…

Неожиданно бабахнул глухой взрыв, а из-под передней платформы повалил вонючий желтый дым.

Перепуганного Чана сразу закрыла свои телами охрана, а Лекса едва не поседел от ужаса. Один из прицепленных к бронепоезду вагонов был битком забит минометными минами, присланными из Союза вместе с батареей экспериментальных минометов системы Доровлева для полевых испытаний. А мины были снаряжены новейшим гексогеном. Если бы они взорвались, все вокруг превратилось бы в марсианский пейзаж.

Как чуть позже выяснилось, хреновы диверсанты все-таки успели заложить под рельсы самодельное адское устройство, но, к счастью, основной заряд не сдетонировал, да и особой мощностью мина не отличалась. Взбешенный Чан тут же приказал казнить на месте весь гарнизон станции, Лексе едва удалось их спасти.

Следом сразу пришлось заняться выяснением обстановки, а к обеду уже стало ясно, что дела идут далеко не столь радужно, как раньше. Всего за сутки отсутствия Алексея наступление местами превратилось в самое настоящее отступление.

Отбросив милитаристов к Учану, передовые подразделения: четвертый, седьмой и восьмой корпуса тут же с налета ринулись штурмовать город, но сразу же качественно получили по морде. Город представлял собой настоящую крепость, а милитаристы успели приготовиться к обороне. Дело еще сильно осложняла местность, покрытая густой сетью болот, речушек и рек. Вдобавок фынтянцы успешно организовали удар во фланг силами двух дивизий. Потери сразу превысили весь начальный период операции. И только напряженные усилия заместителя Алексея комбрига Примакова и других советских специалистов, позволили сохранить обстановку контролируемой и даже восстановить положение. В общем, все получилось, как всегда в Китае. Лекса даже особо не удивился.

После личной рекогносцировки стало ясно, что брать город прямым штурмом в ближайшее время даже не стоило мечтать. Его стены оказались не в пример толще и новей, чем, к примеру, у Даньшуя, к тому же, перед стенами проходило несколько линий обороны с множеством укрепленных пулеметных ячеек.

Осадная артиллерия, как и раньше, в армии Гоминьдана отсутствовала, как класс, поэтому Алексей решил не спешить и приступить к делу основательно.

Формально китайскими войсками рулил командующий Западной группой войск генерал Тен Шенчжи, он же на оперативном совещании изложил предварительно согласованный с Алексеем план. А точнее, план самого генерала Лана. Но излагал бодро и решительно. Можно даже сказать истово.

Чан Кайши тоже присутствовал на совещании и осуществлял общее руководство. То есть сидел и важно надувал щеки.

Четвертому корпусу поручалось взять города Ханькоу и Ханьян, перерезав все дороги на Учан, а остальные подразделения в это время должны были завершить полную блокировку города и начать планомерную осаду. В это же время вся наличная артиллерия приступала к планомерным бомбардировкам города. В том числе прибывшая из Союза батарея новейших минометов.

— Оборудуйте закрытые позиции, строгий контроль за прибывшими расчетами, так как они особого опыта не имеют, — инструктировал Лекса Никифорова и Тамма. — Особенно следите за теми двумя очкариками и третьим, как его, ну, у которого бородка, как у телушки сами знаете где — эти вообще гражданские шпаки. И внимательней, китайцев к оружию не допускать. Особенно к боеприпасам, они секретные и экспериментальные, повышенного могущества, как вы уже знаете. Огонь ведите по одному району, вплоть до получения видимого результата, не распыляйтесь. Охранять вас я выделил целую роту. И запомните, оружие и боеприпасы, ни в коем случае не должны попасть в руки противнику. Почаще меняйте позицию. Пара-тройка залпов и на новое место. Вперед. Надеюсь на вас. Налажаете, самолично гузно на кайзерский крест порву.

Сразу после совещания Алексей направился в расположение авиационных сил Гоминьдана. Самолетов наличествовало целых четыре, все советские Р-1, конструкции товарища Поликарпова. Неказистые полотняные бипланы, но, на удивление надежные машины, отработавшие начало компании в качестве разведчиков и легких бомбардировщиков просто безукоризненно, и даже без поломок. Пилотировали аэропланы тоже советские специалисты. Базировалась авиация в чистом поле, благо самолетики садились и взлетали с чего угодно и куда угодно.

Аэродром оттянули в тыл на пару десятков километров, ради пущей безопасности, так что ехать пришлось верхом. Отправились туда вместе с Гулей и ее эскортом «половчанок», так их сразу назвал Лекса. С собой он так же взял неплохого химика инженера военспеца Половцева, так как собирался устроить милитаристам небольшой сюрприз.

— Все плохо, родной, — рассказывала Гульнара по пути. — Дизентерия свирепствует, уже и холера десятками случаев пошла. Тут впору эпидемию объявлять. Лекарств не хватает, пользуем народными средствами. А народишко темный, об элементарных правилах гигиены даже не подозревает. Я тут списочек приготовила, поспособствуешь, чтобы приказом по армии гигиенические правила установили? Хорошо?

— Обязательно, — пообещал Лешка, любуясь женой. Гульнара верхом в своей папахе, чапане и с саблей у пояса выглядела, как самая настоящая древняя и прекрасная воительница.

— Куда это вы так смотрите, товарищ комбриг? — лукаво улыбнулась Гуля. — Соскучились, что ли? Ну подождите до вечера. Только воды мне побольше доставить прикажите.

— Угу… — Лешка готов был приказать вычерпать целую реку.

Смазливый на физиономию и белобрысый Половцев по пути явно нервничал, так как всю дорогу «половчанки» пожирали его жадными плотоядными взглядами и красноречиво переглядывались.

Лекса только посмеивался, а когда преодолели два кольца охраны и добрались до аэродрома, первым делом услышал хорошо знакомый голос.

— Три, три, обезян неразумный, чтобы, как у кота яйца блестело! — уверенно чеканил звонкий нагловатый тенорок. — Это тебе цельный аэроплан, а не телега, прости господи! Я их разбил больше, чем тебе годков!

— Етить! — радостно улыбнулся Лекса, еще не видя обладателя тенора. — Какими судьбами?

Но ошибся, увидев вместо старого знакомого еще по Туркестану военлета Поповича, совсем молодого парнишку в одних подштанниках и кожаном летном шлеме.

Парень сидел на ящике с бомбами и с аппетитом трескал здоровенный ломоть арбуза, а рядом с ним драил тряпкой выхлопные патрубки двигателя аэроплана какой-то китайчонок.

— Епта! — увидев Алексея военлет вскочил и заполошно отдал честь. — Товарищ комбриг, личный состав сводной эскадрильи занимается обслуживанием техники. Военлет Попович доклад окончил!

Китайчонок перепугался и вообще шмыгнул в кусты.

— Попович? — Лекса внимательно посмотрел на военлета. — А часом вы не родственник Алексея Михайловича Поповича?

— Агась, товарищ комбриг! — просиял военлет. — Батюшка мой, сам меня учил летать. В добром здравии, еще летает в Туркестане, только заговариваться стал.

— Понятно, — Алексей подавил улыбку и строго прикрикнул на военлета. — У вас минута, чтобы привести себя в порядок. Марш! Стоять. Где остальные?

На самом деле, возле выстроенных в рядок аэропланов никого из советских военлетов не наблюдалось.

— Дык… — промямлил вытянувшийся в струнку Попович и покосился на соседнее поле. — Серут они, простите, опорожняются. Такой дрыщ пробил, что мама дорогая. Я мне хоть бы хны.

— Да уж… — озадаченно хмыкнул Лешка и посмотрел на Гулю. — Ежик, можно что-нибудь придумать? Они все мне завтра позарез нужны. Хотя бы попробуй. Федор, приступай. Бензина хватает, остальное по списку тебе завтра поутру доставят. Над способом инициации подумай. Мы к бочке просто гранату крепили на веревке. Должен получится воздушный подрыв. Готовность — завтра к восемнадцати. Вперед, дерзай. Попович, исполнять все указания товарища Половцева, как мои. Да оденься ты уже, чтоб кобылы тебя зализали…

Алексей вспомнил свой туркестанский опыт и решил устроить защитникам Учана легкий огненный дождик из эрзацнапалма. Аэропланы в наличии, хоть и мало, топлива хватает, так что осталось всего лишь напихать в бензин любого доступного загустителя. Сжигать город дотла Лешка не планировал, всего лишь собирался ненавязчиво принудить защитников к сдаче. Смрад горящего напалма и жженой плоти — очень доходчивая мотивация.

К счастью, в запасе у Гули нашлись кое-какие медикаменты. Лекса пробыл на полевом аэродроме почти до самого вечера, а потом вернулся в штаб, где приказал немедленно организовать большое корыто и воду. А потом, выгнав всех из вагона, сам приступил к помывке жены.

Процесс затянулся до поздней ночи, по вполне понятным причинам. А дальше, нарядив Гулю в свою нательную рубаху, Алексей взялся первым за письмо от Машки и прочел вслух.

— Дорогие папан и маман, у нас с Яшкой все хорошо, вот только я начала толстеть непонятно с чего, ха-ха…

— Твою же кобылу!!! — ахнул Лекса, а Гуля побледнела и размашисто перекрестилась.

От полной прострации их спас хорошо различимый гомон за открытым окном вагона.

— Товарищи девушки! — растерянно бормотал Половцев. — Я все понимаю, но готов только по любви! Да что же это делается, не надо меня хватать, мамочка, пустите пожалуйста, говорю же, не надо марать светлое чувство пошлой похотью. Отстаньте, у меня невеста есть, уберите руки…

Алексей с Гулей переглянулись и дружно зажали рты ладонями, чтобы не расхохотаться.

— Помогите! — приглушенно взвыл Половцев, а потом его голос резко прервался и послышался удаляющийся топот…