Глава 6. Первое прикосновение

День обещанной трансформации начался с того, что я трижды переоделась.

Сначала натянула привычную футболку и джинсы, но, взглянув в зеркало, решила, что это слишком повседневно. Затем достала из шкафа платье, единственное, которое у меня было, тёмно-синее, с длинными рукавами, купленное три года назад на собеседование. Платье сидело хорошо, но казалось слишком парадным. Словно я собираюсь на свидание. А это было не свидание. Это была медицинская процедура. Ну, или что-то вроде того.

—Ты можешь просто остаться в халате, — заметил Ксандер, наблюдавший за моими метаниями с книжной полки. —Это всё равно будет снято.

— Спасибо, очень поддерживающе, — буркнула я, стягивая платье и возвращаясь к футболке.

В итоге я остановилась на компромиссе: мягкая хлопковая сорочка до колена, та самая, в которой я спала, и халат поверх. Халат был старым, махровым, с заплаткой на локте. Никакой романтики. То, что надо.

—Ты выглядишь так, словно готовишься к визиту врача, — прокомментировал Ксандер.

— Я готовлюсь к тому, что мой домашний ящер превратит лапы в человеческие руки и будет ко мне прикасаться. Это немного волнительно.

—Домашний ящер? — возмутился он.

— Фамильяр. Домашний дракон. Какая разница?

—Огромная. Ящеры - это безмозглые рептилии. Драконы - это...

— Да-да, повелители неба, гроза императоров, я помню. Слезай с полки, Повелитель. Будем экспериментировать.

Он фыркнул, но спрыгнул, грациозно, почти не хромая. За прошедшие дни его лапка зажила окончательно, и теперь он двигался с плавной, хищной грацией, которая резко контрастировала с его крошечным размером. Я снова подумала, что он стал крупнее, уже не тридцать сантиметров, а все сорок, если не больше. И крылья, когда он их расправлял, размахивались почти на полметра.

—Итак, — сказал он, усаживаясь на край кровати, —сегодня мы попробуем кое-что новое. Но сначала правила.

— Правила? — я села на кровать, скрестив ноги. — У нас теперь есть правила?

—Правила нужны, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

Его голос стал серьёзным, инструкторским.

—Первое: ты можешь остановить всё в любой момент. Скажи «стоп» и я остановлюсь. Не важно, на каком этапе мы находимся.

— Хорошо.

—Второе: сегодня мы не делаем ничего, что связано с проникновением. Только внешние прикосновения. Мои руки, твоё тело. Не больше.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло благодарности. Он помнил о моих страхах. Он не давил.

—Третье: я хочу, чтобы ты говорила мне, что чувствуешь. Не «нормально» или «хорошо». А конкретно. Где приятно. Где щекотно. Где слишком. Поняла?

— Поняла.

—Умница.

Он чуть наклонил голову.

—Тогда начнём. Ложись на спину. Сорочку можешь оставить. Халат сними.

Я сняла халат и легла. Сорочка задралась чуть выше колен, открывая полные бёдра. Я хотела одёрнуть её, но передумала. Зачем? Он уже видел меня в трусиках. Он уже слышал мои стоны. Стыдиться сейчас было глупо.

—Закрой глаза, — скомандовал он. —И дыши. Как в прошлые разы.

Я закрыла глаза. Вдох. Выдох. Дождь за окном, привычный, успокаивающий. Тепло от лампы на столе. Тихий шорох, это Ксандер перебрался с края кровати на подушку рядом со мной.

—Сегодня я буду не просто комментировать, — его голос стал ниже, интимнее. —Я буду прикасаться. Готова?

— Да.

Я услышала странный звук. Тихий хруст, словно кто-то разминал затёкшие суставы. Шелест, как будто кожа скользила по чешуе. И через несколько секунд моей руки коснулось что-то тёплое.

Не хвост. Не лапа. А пальцы.

Человеческие пальцы.

Я вздрогнула от неожиданности. Пальцы были длинными, изящными, с чуть заострёнными кончиками, словно ногти были чуть твёрже и острее обычных. Кожа была тёплой, почти горячей, и удивительно гладкой. Они легли на мою ладонь, осторожно, словно спрашивая разрешения.

—Не открывай глаза, — предупредил Ксандер. —Сначала ощущения. Визуальное потом.

Я кивнула, не размыкая век.

Его пальцы, его человеческие пальцы, боже мой, это действительно происходило, медленно двинулись вверх по моей руке. От запястья к локтю. От локтя к плечу. Лёгкие, невесомые прикосновения, от которых кожа покрывалась мурашками. Он не давил, не хватал. Просто скользил, как по воде.

—Твоя кожа очень мягкая, — заметил он. —Я чувствую каждый волосок.

— Это... приятно, — прошептала я.

—Что именно?

— Лёгкость. Ты почти не касаешься.

—Хорошо. Запомни это. Многим женщинам нравятся лёгкие прикосновения на начальном этапе. Они разогревают.

Его пальцы добрались до моего плеча и остановились. Затем двинулись к ключице. Прочертили линию от основания шеи до плечевого сустава. Я почувствовала, как соски твердеют под сорочкой, просто от этих невесомых, почти невинных касаний.

—Теперь я хочу прикоснуться к твоему животу. Можно?

— Можно.

Ладонь, широкая, горячая, легла на мою сорочку чуть выше пупка. Не на голую кожу, через ткань. Но даже через ткань я чувствовала жар, исходящий от неё. Пальцы чуть сжались, массируя мягкую плоть, и я непроизвольно выдохнула.

—Ты напряжена, — заметил он.

— Немного.

—Из-за живота?

Я не ответила. Он сам всё понимал.

—Мира, посмотри на меня.

Я открыла глаза и повернула голову.

Ксандер, в смысле, его тело, лежал на подушке, в паре дюймов от моего плеча. Его голова, крылья, хвост, задние лапы, всё было по-прежнему ящериным. Но передние лапы исчезли. Вместо них из плечевых суставов росли человеческие руки, длинные, изящные, с тонкими запястьями и чуть заострёнными пальцами. Чешуя на них постепенно переходила в гладкую бледную кожу, создавая причудливый узор на предплечьях.

Это выглядело... странно. Но не отталкивающе. Скорее завораживающе.

—Твой живот, — сказал он, и его ладонь чуть сильнее надавила на ткань сорочки, —мягкий. Тёплый. Женственный. В нём нет ничего отвратительного. Слышишь?

— Слышу, — прошептала я.

—Повтори.

— Мой живот мягкий, тёплый и женственный.

—Хорошая девочка.

Его ладонь двинулась выше. К груди. Замерла у основания, не касаясь самой груди, только рёбер, только того места, где начинается изгиб.

—Можно?

Я заколебалась. Грудь была ещё более интимной зоной, чем живот. Но его прикосновения были такими... безопасными. Такими уважительными.

— Можно, — сказала я.

Его ладонь легла на мою грудь поверх сорочки. Мягко. Осторожно. Он не сжимал, не тискал, просто держал. Я чувствовала тепло его кожи через тонкий хлопок.

—Ты чувствуешь моё тепло?

— Да.

—Это наша связь. Твоя энергия течёт ко мне, моя к тебе. Мы замкнутый круг.

Его большой палец двинулся, медленно, едва заметно, и коснулся соска. Ткань сорочки смягчала ощущение, делая его почти невыносимо нежным. Я ахнула.

—Чувствительно?

— Да... очень.

—Хорошо. Значит, тело отзывается.

Он убрал руку.

—Теперь перевернись на живот.

— Что?

—Мы пойдём дальше. Я хочу прикоснуться к твоей спине. Там меньше эрогенных зон, и это поможет тебе привыкнуть к прикосновениям без перегрузки.

Я перевернулась. Подушка привычно приняла лицо. Я слышала, как Ксандер переместился, его тело было лёгким, почти невесомым, но кровать чуть прогнулась под его весом.

—Опусти сорочку с плеч. Не снимай, просто приспусти.

Я потянула за край сорочки, и ткань соскользнула с плеч, открывая лопатки и верхнюю часть спины. Прохладный воздух коснулся кожи.

А затем его ладони. Обе. Они легли на мои лопатки и начали медленно, очень медленно двигаться вниз. Вдоль позвоночника. По рёбрам. К пояснице. Тёплые. Сильные. Уверенные.

—У тебя красивая спина, — сказал он. —Линия позвоночника как струна. А здесь, — его пальцы надавили чуть сильнее на поясницу, —очень красивый изгиб.

— Ты делаешь мне массаж?

—Я делаю тебе приятно. Это разные вещи.

Я улыбнулась в подушку. Его ладони двигались по спине, разминали мышцы, которые я даже не знала, что напряжены. Плечи, вечно задранные от стресса. Шея, затёкшая от сидения над конспектами. Поясница, ноющая после долгих лекций.

— Господи, — простонала я, — это божественно.

—Я знаю.

— Ты невыносим.

—И поэтому ты меня обожаешь.

Я хотела возразить, но он нажал на какую-то точку между лопаток, и вместо слов из горла вырвался только стон. Довольный, расслабленный, почти животный.

—Теперь перевернись обратно, — сказал он через несколько минут. —И сними сорочку.

Я замерла.

— Что?

—Сними сорочку. Я хочу прикоснуться к тебе без ткани. Только кожа к коже.

Сердце забилось быстрее. Это был новый барьер. Новый уровень уязвимости. Но я вспомнила его правила. «Стоп» и он остановится. Он не сделает ничего, к чему я не готова.

Я перевернулась на спину. Села. Взялась за край сорочки и стянула её через голову.

Прохладный воздух коснулся обнажённой груди. Соски тут же сжались, стали твёрдыми. Я легла обратно, чувствуя себя абсолютно беззащитной. Только трусики. Только я. И он.

—Не закрывайся, — сказал он мягко. —Ты прекрасна.

Я заставила себя разжать руки, которые инстинктивно потянулись прикрыть грудь. Опустила их вдоль тела.

—Умница.

Его ладони снова легли на мой живот. Теперь без ткани. Кожа к коже. Тепло. Жар. Я чувствовала каждую линию его пальцев, каждый изгиб ладони.

—Закрой глаза. И просто чувствуй.

Я закрыла глаза.

Его руки двинулись вверх. Медленно. Очень медленно. По рёбрам. К груди. Замерли у основания.

—Дыши.

Я вдохнула. Выдохнула.

Его ладони легли на мою грудь. Мягко. Бережно. Он не сжимал, просто держал, позволяя моему телу привыкнуть к ощущению чужих рук на самой интимной зоне.

—Твоё сердце бьётся очень быстро.

— Я волнуюсь.

—Это нормально. Но я здесь. Я держу тебя.

Его большие пальцы двинулись, медленно, по кругу, вокруг сосков, не касаясь их. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения. Соски ныли, требовали прикосновения, но он не спешил. Он играл.

—Скажи мне, чего ты хочешь.

— Я... я не знаю.

—Знаешь. Просто боишься сказать.

Я сглотнула.

— Я хочу, чтобы ты коснулся сосков.

—Хорошая девочка.

Его большие пальцы легли на соски, и я выгнулась дугой. Ощущение было острым, электрическим. Не больно, но очень, очень чувствительно. Он начал описывать круги, медленно, размеренно, с лёгким нажимом. Мои стоны стали громче. Я чувствовала, как влага собирается между ног, как клитор начинает пульсировать в такт его движениям.

—Тебе нравится, когда я касаюсь твоей груди.

— Да... очень...

—Твоё тело создано для удовольствия. Просто ты не знала об этом.

Его правая рука скользнула ниже. По животу. По линии лобка. Замерла у резинки трусиков.

—Можно?

— Можно.

Его пальцы проникли под ткань и коснулись клитора.

Я вскрикнула. Не от боли, от остроты ощущения. Его прикосновения были не такими, как мои собственные. Более чужими. Более непредсказуемыми. Я не знала, куда он двинется в следующую секунду, и эта неизвестность заводила сильнее любых ласк.

—Ты очень мокрая, — заметил он. —Это хорошо. Смазка признак того, что тело хочет.

— Я хочу, — выдохнула я.

—Чего?

— Тебя. Твоих прикосновений. Пожалуйста.

—Пожалуйста, что?

— Пожалуйста, не останавливайся.

Он не остановился.

Его пальцы двигались по клитору, круговыми движениями, как он учил меня в прошлые разы. Но теперь это были его пальцы, а не мои. Более длинные. Более умелые. Они знали, куда нажать, где замедлиться, где ускориться. Я чувствовала себя музыкальным инструментом, на котором играл виртуоз.

—Не сдерживайся. Я хочу слышать тебя.

Я застонала, громко, не стесняясь. Его левая рука всё ещё ласкала мою грудь, перекатывая сосок между пальцев. Правая на клиторе, быстрее, быстрее. Я чувствовала приближение оргазма, как волну, которая поднимается откуда-то из глубины, набухает, растёт.

—Давай, Мира. Отпусти.

И я отпустила.

Оргазм накатил, мощный, глубокий, сотрясающий всё тело. Я выгнулась, вскрикнула, и мои мышцы сжались в серии спазмов, один, второй, третий. Влагалище пульсировало вхолостую, требуя наполнения, но даже без проникновения это было самое сильное ощущение в моей жизни.

Когда всё закончилось, я рухнула на подушку, тяжело дыша. Слёзы текли по щекам, не от боли, не от грусти, а от какого-то невероятного облегчения. Словно внутри прорвало плотину, и вместе с водой ушли все страхи, все блоки, все комплексы.

—Ты плачешь, — сказал Ксандер.

— Это от счастья, — прошептала я.

Его рука, уже снова лапа, он отменил трансформацию, пока я приходила в себя, легла на мою щёку. Когти были убраны, осталась только тёплая гладкая кожа.

—Ты невероятная женщина, Мира Вэнь.

— Я только начала это понимать.

Он тихо фыркнул.

—Долго же ты шла к этому.

— У меня был плохой учитель. Вернее, не было хорошего.

—Теперь есть.

Я повернула голову и посмотрела на него. Крошечный дракон. Мой наставник. Мой партнёр. Мой... кто? Фамильяр? Друг? Любовник? Это слово казалось неправильным, мы ещё не были любовниками в полном смысле. Но что-то между нами определённо было. Что-то, чего я никогда не испытывала ни с одним человеком.

— Ксандер?

—М-м?

— Мы когда-нибудь... ну... полностью?

—Когда ты будешь готова. И когда я смогу принять полную человеческую форму.

Он чуть придвинулся ближе.

—Но не забегай вперёд. У нас впереди много работы.

— Работы?

—Ты думала, один сеанс решит все твои проблемы?

В его голосе прорезалась привычная ирония.

—Нет, Мира Вэнь. Мы только начали. Впереди месяцы тренировок. Твоё тело должно заново научиться доверять. А это долгий процесс.

— Месяцы? — я изобразила ужас. — Ты издеваешься?

—Ничуть. Я намерен сделать из тебя богиню удовольствия.

Я рассмеялась. Слёзы на щеках ещё не высохли, но смех уже пробивался, лёгкий, свободный.

— Богиню? Не слишком ли амбициозно?

—Драконы не бывают недостаточно амбициозными. Это против нашей природы.

— А что насчёт моей природы?

—Твоя природа, — он понизил голос, —быть счастливой. И я сделаю всё, чтобы ты ею стала.

Я лежала и смотрела на него. Маленький индиговый ящер. Древний повелитель небес. Мой спаситель. Он говорил о моём счастье так, словно это было его личной миссией.

Может, так и было.

— Ксандер? — позвала я.

—М-м?

— Я, кажется, начинаю тебя...

—Любить? — перебил он с усмешкой.

— Привыкать, — поправила я. — Но кто знает, что будет через пару месяцев.

Он тихо рассмеялся, ментальным, вибрирующим смехом, который отдавался где-то в глубине моего сознания.

—Я готов подождать. В конце концов, я ждал пятьсот лет. Пара месяцев ерунда.

Он свернулся клубком на моём плече. Его хвост обвил мою руку. Чешуя тихо мерцала в полумраке. Я закрыла глаза.

За окном накрапывал дождь. В комнате пахло чаем, магией и чем-то ещё, чем-то новым, чему я ещё не знала названия.