Глава 4. Научи меня

После той ночи всё изменилось.

Не кардинально. Не так, чтобы я проснулась другим человеком. Внешне моя жизнь осталась прежней: та же крошечная квартира, те же конспекты по артефакторике, та же пересдача через полторы недели. Но внутри что-то сдвинулось. Словно тумблер, который годами был заклинен в положении «выкл», наконец-то переключился.

Я стала лучше спать. Это было первое, что я заметила. Раньше я ворочалась часами, прокручивая в голове список дел, тревог и неудач. Теперь я засыпала почти мгновенно и спала без снов. Глубоко. Спокойно. Как будто мой организм наконец-то вспомнил, для чего нужен сон.

И ещё я стала чувствовать своё тело. Не как раньше, когда оно было просто оболочкой для мозга, неудобной и неправильной. А как что-то живое. Я замечала, как ткань свитера касается кожи. Как мышцы расслабляются в горячей воде душа. Как внутри разливается тепло после чая.

Ксандер сказал, это нормально.

—Твоё тело долго было в спячке, — объяснил он на следующее утро после «сеанса». —Ты загнала его в угол стрессом и самокритикой. Теперь оно просыпается. Это хорошо.

Он сам выглядел значительно лучше. Чешуя вернула насыщенный индиговый оттенок, глаза снова сияли янтарём, а лапка, та самая, сломанная, которую я шинировала палочками для еды, заживала с поразительной скоростью. Он снял бинт на второй день и теперь лишь слегка прихрамывал. Крылья тоже подживали, перепонки затягивались новой, блестящей кожей.

— У тебя регенерация, — заметила я, разглядывая его.

—Драконья, — подтвердил он с оттенком гордости. —С энергией возвращается и способность к исцелению. Ещё пара таких сеансов, и я смогу летать.

— Летать? — я представила крошечного ящера, порхающего под потолком моей квартиры. — А тебе не будет здесь тесно?

—Будет. Но это временно.

Он забрался на стол и уселся напротив моей кружки с чаем.

—Когда я накоплю достаточно энергии, я смогу принять человеческую форму. И тогда...

— Что тогда?

—Тогда я перестану быть твоим нахлебником и начну приносить пользу.

Я хотела сказать, что он и так не нахлебник. Что его присутствие, странное, язвительное, но чертовски живое, уже сделало мою квартиру менее одинокой. Но вместо этого спросила другое.

— А сколько нужно энергии для человеческой формы?

Ксандер задумался. Кончик его хвоста нервно дрогнул.

—Много. Очень много. Если каждый сеанс будет таким же мощным, как вчера... — он осёкся. —Возможно, месяц. Может, два.

— Месяц? — я поперхнулась чаем. — Ты хочешь, чтобы я... каждый день...

—Нет, — перебил он. —Я не хочу, чтобы ты выгорела. Оргазм — это мощный выброс энергии. Слишком часто, и твой собственный резерв истощится. Нам нужен баланс. Раз в два-три дня оптимально.

Я выдохнула. Раз в два-три дня — это звучало менее пугающе, чем «каждый день». Хотя сама мысль о том, что у меня теперь есть «график оргазмов», вызывала нервный смех.

— Ладно, — сказала я. — Раз в два-три дня. Договорились.******

И вот наступил вечер третьего дня.

За окном снова шумел дождь. Ноябрь в этом году был на редкость мокрым. Я сидела на кровати, скрестив ноги, в своей любимой растянутой футболке и хлопковых трусиках. Ксандер лежал на соседней подушке, обвив хвостом грелку, он по-прежнему мёрз, несмотря на улучшение состояния.

—Готова? — спросил он.

— Нет, — честно ответила я. — Но давай начнём.

—Хорошо.

Его голос стал ниже, мягче, тот самый тон, которым он говорил в прошлый раз.

—Сегодня мы попробуем кое-что новое. В прошлый раз ты просто выполняла инструкции. Сегодня я хочу, чтобы ты прислушивалась к себе. Не ко мне, к себе. Что тебе нравится? Что нет? Где прикосновения отзываются сильнее?

— А если я не знаю? — прошептала я.

—Значит, будем выяснять. Это не экзамен, Мира. Здесь нет правильных и неправильных ответов.

Я кивнула и легла на спину. Подушка привычно приняла голову. Матрас прогнулся под моим телом, мягко, уютно. Я стянула трусики под одеялом и отложила в сторону. Футболку оставила, она была достаточно длинной, чтобы прикрывать бёдра.

—Начни как в прошлый раз. Рука на живот. Дыхание. Постепенное движение вниз.

Я закрыла глаза и положила ладонь на живот. Мягкий. Тёплый. Мой. Раньше я ненавидела свой живот, он был слишком округлым, слишком заметным, из-за него я стеснялась носить обтягивающую одежду. Но сейчас, в полумраке, под монотонный шум дождя, эта мягкость казалась... правильной.

—О чём ты думаешь? — спросил Ксандер.

— О животе. Что он толстый.

—Он не толстый. Он женственный. Мягкость - это не недостаток. Это часть твоего тела, и она достойна любви.

Я фыркнула.

— Ты говоришь как мотивационный коуч из интернета.

—Понятия не имею, что такое «коуч из интернета», — в его голосе проскользнула привычная язвительность, —но если он говорит, что женское тело надо любить, а не ненавидеть, то он прав.

Я улыбнулась и поняла, что напряжение, которое только начинало сковывать плечи, отступило. С ним было легко. С ним было... безопасно.

Моя ладонь двинулась ниже. По животу. По линии лобка. Пальцы скользнули между складок, там уже было влажно. Не сильно, но достаточно.

—Ты быстрее возбуждаешься, чем в прошлый раз, — заметил Ксандер. —Это хороший знак. Твоё тело запомнило, что удовольствие — это не больно и не стыдно.

— Наверное, — пробормотала я, обводя клитор подушечкой пальца.

Искра. Та самая, острая, яркая, знакомая. Я обвела ещё раз. И ещё. Медленно, по кругу, как он учил. Дыхание стало глубже. Грудь поднималась и опускалась, соски тёрлись о ткань футболки, и это тоже было приятно.

—Сегодня попробуй по-другому, — сказал Ксандер. —Не круговые движения. Вверх-вниз. Вдоль клитора. Медленно.

Я сменила траекторию. Палец заскользил вверх-вниз, и ощущение изменилось. Если круги давали ровное, нарастающее тепло, то движения вдоль — острые, пульсирующие вспышки. Я ахнула.

—Нравится?

— Да... но по-другому.

—У каждой женщины свои предпочтения. Кто-то любит круги. Кто-то вдоль. Кто-то надавливание. Мы найдём твой способ. Продолжай.

Я продолжила. Палец скользил вверх-вниз, и с каждым движением тепло внизу живота становилось всё более концентрированным, плотным. Мышцы начали напрягаться. Бёдра сами собой раздвинулись шире. Я почувствовала, как внутри всё сжимается, ритмично, требовательно.

—Теперь добавь второй палец. Войди внутрь. Но не двигай им, просто держи.

Я ввела средний палец. Мышцы тут же сжались вокруг него. Ощущение наполненности, даже от одного пальца, было... правильным. Тело хотело большего. Но я сдержалась и просто держала палец внутри, продолжая ласкать клитор.

—Хорошо. Теперь медленно наружу. И снова внутрь. В ритме с движениями по клитору.

Я начала двигать пальцем. Внутрь, когда большой палец скользил вниз. Наружу, когда вверх. Синхронно. Ритмично. И мир снова начал сужаться до одной точки. До моего тела. До тепла. До пульсации.

—Не сдерживай звуки, — напомнил Ксандер. —Выпускай.

Я застонала. Сначала тихо, потом громче. Звук собственного голоса, полный удовольствия, почему-то заводил ещё сильнее. Я чувствовала, как стены влагалища сжимаются вокруг пальца. Как клитор пульсирует. Как внутри нарастает что-то огромное, неудержимое.

—Быстрее. Ещё быстрее. И дыши. Не задерживай дыхание.

Я ускорилась. Мои пальцы двигались в бешеном ритме. Стоны становились громче, чаще. Я забыла про соседей. Я забыла про всё. Осталась только эта точка, точка, в которой собиралось всё напряжение, вся энергия, всё удовольствие мира.

—Давай, Мира. Отпусти. Я здесь.

И я отпустила.

Оргазм накатил не волной, а взрывом. Острым, ослепительным, выбивающим воздух из лёгких. Я выгнулась дугой, вскрикнула, и мышцы внутри сжались в серии мощных спазмов. Один, второй, третий. Пульсация отдавалась во всём теле. Я чувствовала, как сокращаются мышцы живота, как дрожат бёдра, как пальцы на ногах поджимаются сами собой.

Это было сильнее, чем в прошлый раз. Намного сильнее.

Когда волна схлынула, я рухнула на подушку, тяжело дыша. Футболка прилипла к взмокшему телу. Волосы спутались и облепили лицо. Очки запотели так, что я ничего не видела.

—Великолепно, — раздался в голове голос Ксандера. —Просто великолепно.

Я стянула очки и протёрла их краем футболки. Надела. Повернула голову.

Ксандер сиял.

Его чешуя переливалась всеми оттенками индиго, от глубокого ночного до яркого сапфирового. Крылья, ещё недавно изодранные, расправились и мерцали, как витражное стекло. Глаза горели так ярко, что отбрасывали крошечные блики на подушку. И он определённо стал крупнее, сантиметров на пять, не меньше.

— Ты светишься, — глупо сказала я.

—А ты сияешь, — ответил он. —Изнутри. Твоя аура стала ярче. Ты это чувствуешь?

Я прислушалась к себе. Тело было ватным, расслабленным. Но помимо физического удовлетворения было что-то ещё. Что-то внутри, в груди, в солнечном сплетении, словно светилось. Тёплое, ровное сияние.

— Кажется, да, — прошептала я.

—Это твоя магия. Она всегда была в тебе, но была заблокирована. Стрессом. Страхом. Самокритикой. А теперь, когда ты начала отпускать контроль, она просыпается.

— То есть... — я приподнялась на локтях. — Ты хочешь сказать, что секс помогает не только тебе, но и моему резерву?

—Не секс. Удовольствие. И да. Магия тесно связана с телом. Если тело зажато, магия не течёт. Если тело расслаблено, магия пробуждается.

Я легла обратно и уставилась в потолок. Значит, всё это время мой «слабый потенциал» был не приговором. Он был следствием. Следствием того, что я годами зажимала себя, критиковала, не давала себе расслабиться.

— Я могла бы быть сильнее, — тихо сказала я. — Если бы не...

—Если бы не идиот, который назвал тебя деревянной, — закончил за меня Ксандер. —Да. Но теперь ты знаешь. И можешь это изменить.

Он подполз ближе и устроился у меня на плече. Его чешуя была тёплой, почти горячей. Она пахла чем-то странным, не то озоном после грозы, не то нагретыми на солнце камнями.

— Спасибо, — прошептала я.

—Тебе спасибо, — ответил он. —Я накопил достаточно энергии для первой трансформации.

Я резко повернула голову.

— Что? Уже? Ты же говорил месяц!

—Не для полной человеческой формы. Для частичной.

Он посмотрел на свои передние лапы.

—Например, я могу превратить лапы в человеческие руки. На короткое время. Этого хватит, чтобы я мог прикасаться к тебе не только хвостом.

Моё сердце пропустило удар.

— Прикасаться?

—Если ты захочешь, конечно.

Его голос стал осторожным.

—Я не буду делать ничего, к чему ты не готова.

Я смотрела на него. На крошечного ящера, который две недели назад умирал у меня в коробке с грелкой. Который научил меня чувствовать своё тело. Который говорил мне такие вещи, каких не говорил ни один мужчина.

— Я... я хочу попробовать, — сказала я. — Только давай не сегодня. Сегодня я слишком...

—Выжата? — он усмехнулся. —Понимаю. Когда ты кончаешь, это похоже на маленький ураган.

— Эй!

—Это комплимент.

Я шлёпнула его подушкой. Он ловко увернулся, и я поняла, что он уже не тот слабый, едва ползающий ящер, каким был неделю назад. Он двигался быстро, плавно, почти грациозно.

— Ладно, — сказала я, укладываясь поудобнее. — Завтра. Или послезавтра. Когда я восстановлюсь.

—Договорились.

Он свернулся клубком у меня на плече. Его хвост обвился вокруг моей руки, тёплый, гладкий, пульсирующий.

—Спи, Мира Вэнь. Ты заслужила отдых.

— Ксандер?

—М-м?

— А что ты будешь делать, когда накопишь полную силу? Ну, когда сможешь принять человеческую форму надолго?

Он долго молчал. Я уже подумала, что он заснул, но потом в голове прошелестел тихий, непривычно серьёзный ответ:

—Я не знаю. Я ещё не думал об этом. Мир изменился. Мои враги мертвы. Мои сородичи тоже. Я последний.

Пауза.

—Наверное, я просто буду жить. Впервые за две тысячи лет просто жить.

Я погладила его по голове. Кончиком пальца. Осторожно, чтобы не задеть заживающие ранки. Он не отстранился. Наоборот, чуть подался навстречу прикосновению.

— Тогда живи, — сказала я. — А там посмотрим.

Он не ответил. Но его хвост чуть крепче обвился вокруг моей руки.

За окном шумел дождь.