Глава 19. План Моргануса

Ксандер

Утро после ссоры выдалось тихим.

Дождь наконец прекратился. Сквозь тучи пробивалось робкое ноябрьское солнце, бледное, словно разбавленное водой, но всё же солнце. Я лежал на подушке в форме ящера и смотрел, как Мира спит. Она заснула только под утро, я чувствовал её бессонницу через связь. Всю ночь она ворочалась, вздыхала, считала что-то на потолке. Я делал вид, что сплю. Не хотел мешать её мыслям.

А может, просто боялся снова всё испортить.

После вчерашнего разговора в переулке между нами что-то изменилось. Не связь, связь осталась прежней, крепкой, пульсирующей индиго и золотом. Изменилось что-то другое. Что-то более тонкое. Доверие, которое я чуть не разрушил своей глупой драконьей гордостью. Она сказала, что прощает меня. Я поверил. Но осадок остался, я чувствовал его, как лёгкий привкус горечи на языке.

Я ушёл, ничего не сказав. Я охотился, не предупредив. Я принимал решения за нас обоих, словно она была не моим партнёром, а хрупкой вещью, которую нужно запереть в башне и охранять.

Идиот. Двухтысячелетний идиот.

Мира пошевелилась во сне. Её рука скользнула по подушке, нащупывая меня. Пальцы коснулись моей чешуи и замерли, успокоенные. Даже во сне она искала меня. Даже во сне мы были вместе.

Я закрыл глаза и позволил себе минуту покоя. Завтра истекал срок ультиматума Вэллса. Завтра всё должно было решиться. А сегодня... сегодня у нас был один день. Один день тишины перед бурей.

И я намеревался провести его с толком.

*****

Мира проснулась около десяти. Сонная, взлохмаченная, со следом от подушки на щеке. Она села на кровати, нащупала очки на тумбочке, водрузила их на нос и только потом заметила, что я не в форме ящера.

Я стоял у плиты в человеческой форме и готовил завтрак. Точнее, пытался. Яйца подгорели. Тосты получились слишком сухими. Чай, к счастью, я заварил правильно, за несколько недель наблюдений за Мирой я выучил пропорции.

— Что ты делаешь? — спросила она хриплым со сна голосом.

— Готовлю завтрак.

— Ты? Завтрак?

— Я две тысячи лет прожил, Мира. Неужели ты думаешь, что я не могу приготовить яичницу?

Она посмотрела на сковородку, где дымилось нечто, отдалённо напоминающее яйца, и скептически приподняла бровь.

— Я две тысячи лет прожил, — повторил я, — но готовил в основном магией. Навыки ручного приготовления... утрачены.

Она рассмеялась. Тихо, хрипло, но искренне. И от этого смеха внутри меня что-то отпустило. Мы справимся. Мы пережили ссору. Мы переживём всё остальное.

— Дай сюда, — сказала она, вставая и забирая у меня лопатку. — Садись. Я приготовлю.

— Я хотел сделать тебе приятное.

— Ты делаешь мне приятное каждый день. Просто тем, что ты здесь, — она потянулась и поцеловала меня в щёку. — А теперь сядь и не мешай.

Я сел. Она заново разбила яйца, поджарила свежие тосты, заварила новую порцию чая. Через десять минут на столе стоял нормальный завтрак. Мы ели молча, но это было уютное молчание, не напряжённое, а наполненное. Словно вчерашний разговор расчистил между нами пространство, и теперь там было больше воздуха. Больше света.

После завтрака она сказала:

— Мне нужно в Академию. Морганус обещал показать что-то важное.

— Я с тобой.

— Конечно, со мной, — она улыбнулась. — Мы же договорились. Вместе.

— Вместе, — подтвердил я.

*****

Морганус ждал нас в Архивах.

Он выглядел так, словно не спал несколько суток. Под глазами залегли глубокие тени, седые волосы были взъерошены, а на кончике носа сидели очки, которые он постоянно забывал поправить. Перед ним на столе лежали груды свитков, ещё больше, чем вчера. Некоторые были настолько старыми, что рассыпались по краям.

— Вы вовремя, — сказал он, не поднимая глаз. — Я нашёл кое-что важное.

— Что именно? — Мира присела на стул напротив.

— Способ уничтожить сосуд бессмертия, — Морганус наконец оторвался от свитков и посмотрел на нас. — Точнее, почти полное описание. Не хватает одного фрагмента, но основное ясно.

Он развернул перед нами свиток. Текст был на древнем языке, но я узнал его, это был диалект Северных гор, тот самый, на котором говорили маги до Войны Драконов.

— Сосуд бессмертия, — начал Морганус, водя пальцем по строкам, — это не просто артефакт. Это часть самого Архимага. Когда он создавал его, он вложил в сосуд часть своей души. Поэтому он не может умереть, пока сосуд цел. И поэтому он так жаждет драконьей магии, она нужна ему, чтобы поддерживать сосуд.

— И как его уничтожить? — спросила Мира.

— Силой источника, — Морганус посмотрел на неё. — Вашей силой, Вэнь. Той самой, что возникает при полном соединении дракона и источника. Энергия связи - это единственное, что может разбить сосуд.

— Мы уже знаем это. Что нового?

— Новое это как, — он перевернул свиток. — Здесь написано, что энергия связи должна быть направлена не магическим путём, магию Архимаг блокирует. А через физический контакт. Прямой. Ритуальный.

Мира покраснела.

— Вы хотите сказать, что мы должны...

— Да, — Морганус кашлянул. — Совершить ритуальное соединение. При котором вы сознательно направляете энергию на сосуд. Это как... как направить реку в нужное русло. Только река в данном случае - это энергия вашей страсти.

В комнате повисла тишина. Мира покраснела ещё сильнее. Я, признаться, тоже чувствовал себя несколько неловко. Одно дело заниматься любовью с Мирой в нашей спальне, и совсем другое делать это как часть ритуала по уничтожению древнего врага.

— Но есть проблема, — продолжил Морганус. — В тексте не хватает фрагмента, описывающего сам момент передачи энергии. Я не знаю точно, как направить поток на сосуд. Я ищу. Осталось немного, ещё несколько свитков из закрытой секции.

— У нас мало времени, — сказал я. — Завтра Вэллс отправит запись в Совет.

— Я знаю, — Морганус снял очки и протёр их. — Но у меня есть план. План на случай, если мы не успеем найти фрагмент.

— Какой? — спросила Мира.

— Я дам показания против Вэллса. Я расскажу Совету о кулоне-накопителе, о его угрозах, о его связях с Архимагом. У меня есть друзья в Совете. Они поверят мне.

— Но хватит ли этого?

— Не знаю, — Морганус посмотрел на нас. — Но это лучше, чем ничего. А пока ищите фрагмент. Вы двое. У вас одна связь на двоих. Возможно, свиток отзовётся на вашу энергию.

Мы переглянулись.

— Как мы найдём фрагмент среди тысяч свитков? — спросила Мира.

— Я открою вам доступ в закрытую секцию. Туда, где хранятся самые древние тексты. Идите. Ищите. Я пока займусь подготовкой к завтрашнему заседанию Совета.

Закрытая секция Архивов находилась в самом дальнем конце подвала. Туда не проникал дневной свет, только магические светильники на стенах. Воздух был сухим и холодным, пахло пылью и старой бумагой. Стеллажи уходили в темноту, теряясь где-то под сводчатым потолком.

— Здесь тысячи свитков, — прошептала Мира. — Как мы найдём один фрагмент?

—Связью, — ответил я. —Морганус прав: текст о связи дракона и источника должен резонировать с нашей энергией. Дай мне руку.

Она протянула ладонь. Я взял её, переплёл наши пальцы и закрыл глаза. Сосредоточился на связи, той нити, что тянулась от моего солнечного сплетения к её. Индиго и золото. Пульсация. Тепло.

—Чувствуешь? — спросил я мысленно.

— Да.

—Теперь расширь сознание. Охвати им комнату. Все стеллажи, все свитки, все тексты. Ищи то, что отзовётся.

Мы стояли молча, держась за руки, и наша связь пульсировала, как маяк. Я чувствовал, как энергия растекается по комнате, касается свитков, проникает в их суть. Большинство были пустыми, просто тексты, мёртвые слова на мёртвой бумаге. Но где-то в дальнем углу...

— Там, — сказала Мира, открывая глаза. — Я что-то почувствовала.

Мы подошли к стеллажу. На верхней полке, покрытый вековой пылью, лежал свиток. Он был маленьким, почти незаметным среди огромных томов. Но когда я прикоснулся к нему, мои пальцы закололо. Свиток резонировал.

— Это он, — сказал я.

Мы развернули свиток прямо там, на каменном полу, при свете магического светильника. Текст был на том же древнем диалекте, что и у Моргануса. Я читал вслух, и Мира слушала, затаив дыхание.

«...и когда двое станут одним, и энергия их связи достигнет пика, да направят они её не друг на друга, но на сосуд. И да будет прикосновение их рук к сосуду в момент соединения. Ибо только в миг экстаза сила источника способна разбить то, что не разбить мечом и магией».

— Прикосновение к сосуду в момент соединения, — повторила Мира. — Значит, мы должны коснуться сосуда, когда...

— Когда мы кончаем, — закончил я без обиняков. — Вместе. Одновременно. И направить энергию не друг на друга, а на него.

Она сглотнула.

— Это... интимно.

— Да. Но это единственный способ.

— Я не против интимности. Я против того, что Архимаг будет где-то рядом. А если он нападёт в этот момент? Мы будем уязвимы.

— Значит, кто-то должен нас прикрывать. Морганус. Или... — я задумался. — Или мы сделаем это до того, как доберёмся до Архимага. Уничтожим сосуд, и он станет смертным. А потом...

— А потом мы сразимся с ним, — закончила Мира. — Вместе.

— Вместе, — подтвердил я.

Мы свернули свиток и отнесли его Морганусу. Тот прочитал текст, и его лицо просветлело.

— Это оно! Недостающий фрагмент! — он вскочил и, кажется, едва не пустился в пляс. — Теперь у нас есть всё! Завтра я пойду в Совет и разоблачу Вэллса. А потом мы найдём Чёрный Пик и уничтожим сосуд.

— Если Вэллс не отправит запись раньше, — напомнила Мира.

— Не отправит. Я позабочусь об этом, — Морганус поправил очки. — А вы идите домой. Отдыхайте. Завтра тяжёлый день.

*****

Вечером мы снова сидели в нашей квартире. Пили чай. Смотрели, как за окном сгущаются сумерки. Это был наш последний вечер перед бурей, и мы оба это знали.

— Ты боишься? — спросила Мира.

— Нет, — ответил я. — Я провёл две тысячи лет в страхе. Хватит.

— А я боюсь. Но это хороший страх. Не парализующий. Скорее мобилизующий.

— Это называется «боевая готовность», — я взял её руку. — Завтра мы пойдём в Совет вместе. Потом найдём Чёрный Пик. Потом уничтожим сосуд. И Архимага.

— А потом?

— А потом заживём спокойно. Ты защитишь диплом. Я, возможно, начну преподавать в Академии. Морганус будет счастлив.

Она улыбнулась.

— Ты преподаватель? Ты же терпеть не можешь студентов.

— Я терпеть не могу глупых студентов. А умных вполне, — я поцеловал её пальцы. — Ты, например, была очень способной ученицей.

— Я старалась.

— Я знаю.

Мы сидели в тишине. За окном темнело. Где-то далеко профессор Вэллс, наверное, пересчитывал свои кристаллы и готовился к завтрашнему дню. Ещё дальше, на Чёрном Пике, Архимаг ждал своего часа. Но здесь, в нашей квартире, мы были вместе. И это было всё, что имело значение.

— Я люблю тебя, — сказала Мира.

— Я люблю тебя, — ответил я.

И завтра мы победим. Потому что у нас нет другого выхода.