ИНТЕРЛЮДИЯ

Игорный дом «Девять Журавлей» прятался в коротком тупичке между двумя крикливыми улицами и прятался умело. Серые стены, чёрная черепица, простые ставни, ничего вычурного. Днём мимо него проходили кому не лень, принимая за жильё зажиточного торговца зерном. Выдавали заведение только две вещи: пара больших красных фонарей у дверей, какие над зерном не вешают, и ровный, ничем не перебиваемый гул изнутри. О, такой ни с чем не спутать, особенно когда игроки расстаются со своими кровными и старательно делают вид, что им весело! Блефуют даже уходя, хе-хе! Естественно, это не был крупнейший дом столицы, далеко нет. Для по-настоящему больших ставок аристократы и крупные чиновники запирались в особняках негоциантов, куда входили по приглашениям и где чужому не дали бы даже постоять у ворот. Зато у «Журавлей» была слава особого сорта: сюда шли играть всерьёз, без церемоний, рекомендательных записок и любопытных глаз. Дом держался на одном-единственном правиле, и знал его весь понимающий Пекин: здесь не задают вопросов, если у гостя при себе достаточно звенит, а кто — он и откуда… плевать.

И сегодня перед красными фонарями «Журавлей» остановился молодой человек в соломенной шляпе. Постоял. Поправил шляпу. Оглядел дом снизу доверху и по углам, запоминая планировку, мало ли придётся уходить не через дверь ещё и срочно. После чего тронул кошелёк за поясом, тот был солидным, набитым, и толкнул дверь.

Конечно это был юный Северов. Он не был фанатом азартных игр, но мог, порой, перекинуться в картишки на баблишко. Последнее никогда не ставил, не лез в долги и не сох над проигрышем: проиграл — встал, расплатился, ушёл, записав вечер в расходы. А когда выигрывал — не терял голову. В картах он любил совсем не деньги, а само действо что происходит за хорошим столом, когда играешь не против удачи, а против людей. Напряжение ума, читка чужих лиц, подсчёт вероятностей, прятки собственных эмоций. По сути, это война, только за карточным столом. Настольная битва!

Он отворил дверь и прошёл внутрь. Тут же на него зыркнули пара отборных китайцев с широченными шеями и крепкими мускулами. Охрана. Осмотрели гостя, считали его ауру безобидного неофита и продолжили болтовню, больше не обращая никакого внимания.

А внутри накурено хоть тапки вешай! Китайцы дудели в трубки, дымили благовония, а как веяло потом! Проветривание? Что это такое? Что-то для слабых! А ещё пахло бухлишком и деньгами, о, этот запах не спутать ни с чем. Юноша втянул ноздрями весь этот коктейль и понял — местечко, что надо, он и сам чуток вспотел после той китаянки, так что вполне себе вписывается в здешнюю атмосферку, так сказать.

Зал первого этажа был залит ровным светом. Тут располагался бар, туалетные комнаты, а далее сектора с разными играми. В одном секторе играли в мацзян, болтали негромко, ибо мацзян болтовни не терпит. В другом в кости, вот тут было шумно, ставки взлетали, и четверо китайцев в роскошных халатах нависали над глиняной чашкой, не дыша. В остальных секторах играли в «Тринадцать Журавлей» — местную карточную игру: тринадцать карт на руки, комбинации, три круга ставок и три круга нервов. Игра на память, наблюдательность и выдержку, иными словами на всё то, чего у простых костей не спросишь.

У отдельной стойки в отдалении, где была лестница на второй этаж, над книгой учёта стоял хозяин. Господину Лю Бо было шестьдесят с небольшим. Короткая седая бородка, усы в две ниточки, неброский серый халат с маленьким вышитым журавлём на груди. Лет тридцать назад, поговаривали, он был практиком средней секты, подавал надежды, а потом в одночасье завязал и открыл этот дом, что стал ему сектой, семьёй и смыслом всей жизни. За тридцать лет господин Лю выработал в себе одно безошибочное искусство: оценивать входящего за то время, пока тот делает три шага от двери.

И вот, его новый оцениваемый — юноша в черном халате и соломенной шляпе. Шаг первый сказал хозяину: иностранец, простолюдин. Соломенная шляпа, подвёрнутые рукава, тапки… батюшки, на верёвочной подошве. Шаг второй добавил красок: молод, хм, а ещё — хорош собой до неприличия и слегка под хмельком, вон бледные щёки тронуты красным, в плечах ленив, видимо, продолжает кутить. Лю Бо нахмурился: так-то вообще не его публика, забрёл на фонари небось, сейчас спросит, где тут кости, проиграет несчастных пять таэлей и будет петь. Однако, после третьего шага Лю задумался, что паренёк как-то по-особенному себя ведёт, слишком спокоен для пацана, может чей сынок? Бывают и такие здесь, вот только от них потом куча проблем. Иль может, практик какой? Из средненькой секты? Лю Бо почуял ауру, а, не, просто неофит. Значит, и правда, бродяга. Для секты слабоват, для сынка богачей тоже — те обычно если так слабы, то с охраной, а этот гол как сокол, ещё и в таких дешёвых тапочках.

А паренёк как раз подошёл к его стойке и положил увесистый кошель, да такой, что у Лю распахнулись глаза! СКОЛЬКО Ж ТАМ ДЕНЬЖАТ⁈

Он перевёл взгляд на мальца, тот довольно улыбался.

Аристократ! СТО ПРОЦЕНТОВ!

Кожа бледная! А что за игривый манерный взгляд!

Лю улыбнулся, сложив обе руки в льстивом жесте:

— Господин, желаете присоединиться к игре?

— Желаю, почтенный. — ответил юноша прекрасным мелодичным голосом, ну точно аристократ! Никаких ошибок! — Если найдётся место за картами. Кости и мацзян не по мне, предпочитаю перекинуться в картишки.

Хозяин кивнул. Малец точно иностранец, но он хоть знает игру Тринадцать Журавлей? Впрочем, это уже не проблемы Лю. Обычно юнцы играли только в кости, ещё и под хорошее вино, а этот в карты. Напился и поверил в себя! Эх, молодёжь! Даже завидно наивности этого мальчишки!

— Как раз-таки есть место за одним столом, — улыбнулся Лю Бо. — Шестеро, ждут седьмого. По поводу обслуги, первый чайник — за счёт дома. Ставки средние: от пяти таэлей до пятисот за круг, финальный круг — без потолка. Устроит?

— Устроит.

Лю Бо улыбнулся:

— В таком случае, — и показал пальцем одной из официанток, — прошу за Сяо Ин, она проводит Вас.

Та подошла, серый халат, белый фартук, скромная коса через плечо, сама милая, губки выразительные, глазки игривые, лет двадцать пять, самый сок, поклонилась:

— Добро пожаловать, господин.

— Благодарю, — юноша кивнул, после чего забрал кошелёк со стойки, ведь в домах такого пошиба серебро хозяину не сдают, тут каждый сам себе казна и сам себе стража, так что, предъявив наличие денег и заполучив тем самым место за столом, привязал кошель к поясу и двинулся за обслугой через зал.

У стола с мацзяном купец впечатал плитку в столешницу, торжествуя:

— Дракон Востока, ха! — объявил он так, будто породил того лично!

— Везёт же, старый чёрт! Третий раз за вечер!

За костями вопили ещё громче.

— Восемь и пять! Тринадцать! — взревел метавший. — Везёт мне ха-ха!

— Только не зарывайся, Чэнь, игра ещё идёт!

— А то! Сейчас ещё больше серебра подниму, ха-ха!

Народ захохотал, настроению у всех навеселе.

Сяо Ин довела Александра к нужному столику, положила квиток на последнее место с номером один и произнесла:

— А вот и последний игрок, дамы и господа.

За столом отозвались:

— Ну, наконец-то.

— Я уже хотел начать шестером, вовремя…

— Игрок… пф.

Сяо Мин, игнорируя комментарии, как, собственно и юноша, обратилась уже к нему, отодвигая ему стул:

— Господин, какой предпочитаете чай?

— Жасминового. Только покрепче, — присел он в своей шляпе.

— Принесу самый крепкий, — пообещала та и упорхнула, улыбнувшись ему чуть шире служебного.

Мимо прошла вторая, постарше, лет под тридцать, с кувшином подогретого вина. Стрельнула глазками вполне оценивающе, без малейшей спешки. Улыбнулась уголками губ и проследовала дальше.

«Н-да, иногда быть белой вороной даже занятно…» — подумал юный Северов, проводив взглядом и вторую китаянку, отдельно её бёдра и повернулся к столу, окинув всех игроков коротким взглядом из-под полей шляпы. Четверо мужчин — обычные посредственности, с тусклыми эфирными аурами, купцы, да чиновники небось, чистые, опрятные, как колодезная вода. А вот две женщины поинтереснее: ауры придавлены, наверняка никто из присутствующих даже не осознаёт КТО ТУТ. Александр же не стал заострять внимания, сейчас его интересуют лишь карты, да и разве важны за игральным столом ранги?

Слева от него громоздился крупный мужик лет сорока пяти в синем халате с золотой вышивкой, чёрная ухоженная бородка, золотая цепь на поясе. Купец, и купец удачливый, если судить по шёлку, вон какая перед ним горка таэлей. Рядом купец помельче и помоложе, лет тридцати пяти, в более скромном тёмно-зелёном халате, да и серебра перед ним было скуднее. Напротив устроился третий — навскидку лет семидесяти, круглолицый, в роскошном пурпурном халате, с добродушием на лице, гора таэлей подле него лежала вольготной горкой. С ним по соседству самый простой на вид китаец в коричневом халате, с короткой стрижкой, аккуратными усиками, лет сорока, может служака какой. А вот обе женщины сидели справа. Старшая ближе. Синее платье плотного шёлка, с виду вроде простое, но такой материал стоит крупных деньжищ. Роскошные чёрные волосы прикрывала соломенная шляпа изящной выделки с маленькой жадеитовой подвеской на шёлковой ленте, подобные носят обеспеченные горожанки из хороших крепких ремесленных домов. Занятно, что нижнюю часть её лица закрывал белый шёлковый шарф, видны были только её глаза. Чёрные, миндалевидные, очень-очень внимательные. Рядом с ней помладше, на вид лет двадцати пяти, но возраст у азиаток — отдельная тема, а уж у азиток-практиков вообще чёрт ногу сломит. Одета она была в похожую соломенную шляпу, только без подвески. Лицо тоже скрывала, при этом синим шарфом, а в платье была белом. На них не обращали какого-то особого внимания, подумаешь две горожанки скрывают лица в игорном доме? Обычное дело, ведь для приличных дам в таких местах быть не положено, а хочется! Так что — шляпа и шарф давно общепринятая норма для тех, кто хочет окунуться в азарт. Перед старшей лежала прям пирамида таэлей, перед младшей, наоборот, с гулькин нос.

Юный Северов снял шляпу. Ради приличий конечно же, ибо для мужчины играть в головном уборе считалось дурным тоном, и все отметили его поступок кивками, при этом внимательно осмотрели его. Чёрные, слегка растрёпанные волосы, под глазом родинка, что подчёркивает взгляд. Сам совершенно безмятежный, как в своей тарелке. Хотя ведь иностранец, а не теряется в обществе китайцев, к тому же такой юный, что ещё больше впечатляет, а значит — паренёк не откуда-то прям издалека, а привычен к китайскому обществу, выходит — полукровка, ну или частично, хрен разберёшь. В целом — сопляк. Серебра вывалил навалом, что удивило, неуж-то ограбил кого? Впрочем, тут всем неважно откуда, главное — что есть, ха!

Купец в синем хмыкнул, решив, что лёгкая цель, быстро продует всё и свалит. Дед в пурпурном добренько улыбался, мол внучок, а ты точно в ТОТ игорный дом зашёл? Каждый отнёсся к пацану снисходительно, что вполне логично ввиду его возраста. Старшая из китаянок поправила шарф, здесь её не знал никто, и именно за этим она сюда и ходила, сейчас чуть повернула голову к спутнице и прошептала:

— Сянь Ню. Что скажешь?

— Молодой. Выпивший, — шёпотом отозвалась младшая, наклонившись к её плечу. — Если умеет играть, узнаем за два круга.

— Я того же мнения.

Сянь Ню умолкла. Затем в четвёртый раз за вечер, тихо фыркнула:

— И всё же, госпожа, не перестану Вам напоминать, что это заведение не Вашего уровня. Здесь мелкие купцы. Если бы хоть кто-то из Ваших знакомых увидел вас тут, то сразу бы…

— Сянь Ню. — та тихо ухмыльнулась под шарфиком, уголки тёмных миндалин приподнялись, по-кошачьи, как всегда, когда разговор госпоже нравился и надоел одновременно. — Отвечаю последний раз, и закрываем тему. Во всех приличных домах столицы меня уже давно знают в лицо. Куда ни войди — кланяются, шепчутся, и к утру о каждой моей ставке известно половине города. Там я не могу нормально поиграть. Не могу даже зевнуть, ведь мой зевок будут обсуждать в трёх ведомствах. — её глаза сощурились. — А здесь я — горожанка в шляпе. Могу проигрывать. Могу выигрывать. Могу, да простит меня Небо, получать удовольствие. И выйти отсюда без свиты, церемоний и последствий. Третий раз хожу за два месяца, и никто не догадался.

— А если всё-таки…

— Сянь Ню.

— Простите, госпожа.

— Прощаю. Сейчас начнётся раздача. Играем тихо, разговор закрыт, — сама же скользнула глазами по мальчишке:

«Симпатичный. Родинка удачная. Пальцы длинные, без единой рабочей мозоли, — наблюдала она как тот перебирает монеты, ставя в стопки, — но и не изнеженные, это точно. У простолюдинов руки не такие, у купеческих сынков тоже. Да и спина. Мальчик явно пьян, но как держит спину… будто под ним не лавка, а трон, седло? Ощущение, что ему вообще на всех всё равно, его же пожирают все взглядом за столом, особенно мужчины, а ему хоть бы что, смутился бы для приличия… — она отвела взгляд, прежде чем тот поднял глаза от своих стопок, — ах, малыш, сегодня я раздену тебя до нитки, ведь у меня был такой тяжёлый день… имею право на маленькие радости…»

— Господа! — пророкотал крупный купец в синем, расцветая улыбкой торгаша, продавшего за жизнь тысячи шелков. — Прежде чем начнём, познакомимся с нашим новым товарищем. Люблю знать, у кого выигрываю… и кому проигрываю, хе-хе! Сам я — Чжоу Кан, торговец шёлком из Янчжоу, в столице по делам. Слева мой компаньон, господин Ван Цзи, торгует чаем. Остальных почтенных я сам узнал только четверть часа назад, так что пусть представляются, кому не лень.

Круглолицый дед в пурпуровом неспешно выпил чай и кивнул юному Северову с улыбкой:

— Гэ Лун. Керамическая мастерская, здешний. Третий вечер тут сижу: жена пилит, что много играю, так что для неё я сейчас в храме, возношу молитвы. Прошу не выдавать, хе.

Народ сдержанно засмеялся.

— Линь Дао, — произнёс китаец в коричневом. — Чиновник.

И всё. Ни ведомства, ни ранга, ни улыбки. Собственно, такое тоже было обыденным, что государев человек в игорном доме представляется так, чтобы назавтра никто не вспомнил. Юноша кивнул ему, тот в ответ с лёгкой улыбкой, ведь пацан не любопытствовал, мол из какого ведомства и в каком звании, Линь такое ценил.

— Можете называть меня госпожа Юй, — сказала старшая в шарфе, меняя голос. — Играю здесь по вечерам. Это госпожа Сянь, моя младшая родственница, ходим вместе.

— Госпожа Сянь, — скромно подтвердила младшая, наклонив голову.

Юноша всем коротко поклонился:

— Меня зовут Сань Сан. Я гость в Пекине, приехал на Дуаньу, посмотреть лодочные гонки. Сегодня решил развлечься, на Шичахае сказали, что у вас тут играют всерьёз. Зашёл проверить.

— Сань Сан, — посмаковал купец Чжоу Кан. — Не похоже на китайское имя…

— Это моё собственное имя на китайский манер, господин Чжоу. Настоящее здесь выговаривают с трудом, не хочу усложнять людям жизнь.

— О как, а можно услышать? Если не секрет?

— Александр.

— А-ле… А-ле-ксандл… — Чжоу Кан честно попытался, но махнул рукой: — Ох, аж скулы свело, простите.

Стол посмеялся, громче всех дед Гэ Лун. Отсмеявшись, он подался вперёд, в добродушии прорезалась снисходительная нотка, как у старшего:

— Молодой человек, а вы вообще понимаете, куда сели? Это стол не для ребятни. Тут взрослые мужчины и две солидные госпожи играют на серьёзное серебро: ставка от пяти таэлей, в азарте круг может встать в полторы тысячи. Вам сколько лет, уж простите старика за прямоту?

— Восемнадцать, господин Гэ.

— Во-о-от. — Гэ Лун развёл ладонями, призывая стол в свидетели. — Восемнадцать. У нас в Поднебесной мальчики ваших лет бегают за девочками, а не садятся со взрослыми перекидываться картами. У вас в ваших краях, надо думать, обычаи иные?

Чжоу Кан с улыбкой прикрылся чашкой. Линь Дао улыбнулся уголком. Миндалевидные тёмные глаза Юй посмотрели на юного иностранца с удвоенным вниманием: вот она маленькая публичная проверка на зубок — обязательный ритуал любого стола, и по тому, как малец её пройдёт, о нём станет известно больше, чем по трём раздачам карт.

Юный Северов не торопился отвечать как бойкий и молодой. Нет, дождался, пока Сяо Ин, что как раз была на подходе, поставит перед ним обещанный жасминовый, крепкий чай. Отпил. Поставил чашку на блюдце, очень элегантно, как какой-то старец, не звякнув о блюдце, идеальное исполнение. И поднял на Гэ Луна глаза с такой же добродушной улыбкой, как и у того:

— Господин Гэ, в моих краях мальчики моих лет успевают и то и другое. Сначала мы садимся за стол со взрослыми, ведь у них есть чему поучиться. А уже потом, с потяжелевшим кошельком, идём бегать за девочками. Ибо бегать за ними с пустым — занятие бесполезное: девочки у нас умные и парня на мели чуют через карман.

Повисло молчание, а затем…

Гэ Лун захохотал.

— ВО ДАЁТ!!! — он ржал, откинувшись и прижав руки к животу, до слёз, что вытирал рукавом.

Чжоу Кан вторил ему раскатисто, Ван Цзи сухо хохотнул и уже посмотрел на мальчишку с интересом, Линь Дао улыбнулся до ушей. Даже младшая госпожа Сянь не удержалась и прыснула в рукав, совершенно по-девичьи.

Не смеялась только госпожа Юй. Глазки при этом, что ранее смотрели на юношу со снисходительностью как у тигрицы на мышь, прищурились.

«Какой безупречный ответ… — задумалась она, — он польстил столу, вернул укол Гэ Луну, при этом не нажив в нём врага, и между делом дал понять, что за подобным столом не впервые в жизни. И всё это одним предложением. Пьяные мальчики так не отвечают. Кто он такой?»

— Молодой человек, — объявил Гэ Лун, утирая последнюю слезу, — вы мне нравитесь. Характер есть. Теперь посмотрим, как играете! Если так, как говорите, вечер у нас сегодня удался!

— Постараюсь не разочаровать, господин Гэ.

Чжоу Кан шлёпнул ладонью по столу:

— Господа и госпожи! Давайте уже начнём раздачу! Начальный ход — пять таэлей! Согласны⁈

— Согласен, — отозвался Ван Цзи.

— Согласен, — кивнул Гэ Лун.

— Согласна, — ровно сказала госпожа Юй.

— Согласен, — уронил Линь Дао.

— Согласна, — откликнулась госпожа Сянь.

Юноша сложил в стопку пять серебряных монет.

— Согласен.

Чжоу Кан поднял руку, и к ним подошла раздающая — молодая китаянка в бордовом халате с журавлём заведения на груди. Раздающие в Девяти Журавлях работали стоя, у отмеченного места стола, на виду у всех — таково было правило дома, что берегло и кассу и репутацию.

Она поклонилась, распечатала новенькую колоду и перетасовала. Сухо, быстро, как профи. Шух, шух, шух. И пошла раздача: по одной, по кругу, рубашкой вверх — Чжоу Кану, Северову, госпоже Юй, госпоже Сянь, Линь Дао, Гэ Луну, Ван Цзи, и снова, и снова, пока перед каждым не легло по тринадцать.

Игроки потянулись к картам — кто жадно, кто степенно.

Юный Северов свои карты не открывал, просто сложил стопкой и наблюдал за остальными. Никто этого не заметил, кроме госпожи Юй:

«А ты — хитрец, Сань Сан, пытаешься прочитать реакцию всех с самого начала… кто-то явно недоговаривает о себе…»

Закончив смотреть на игроков, получивших карты, юноша взглянул уже в свои и улыбнулся.

Раунд начался.

Раздающая отложила остаток колоды и произнесла:

— Господа и госпожи. Карты розданы. Первый круг ставок, минимум пять таэлей. Начинает господин Сань Сан, так как его номерок с цифрой один.

Юноша развернул свои тринадцать карт веером в правой руке, а левую небрежно положил на собственную горку серебра. Вообще, карты выпали недурные. Не песня конечно, но и не прям беда. Два Серебряных Журавля — масть средняя, зато пара сразу, есть от чего плясать. Одно Облако Луны — джокер, годный подставиться в любую из трёх комбинаций. Тройка Угольных Драконов подряд — крепкая заготовка. И семь разнокалиберных карт, которые пока не складывались ни во что, но в этой игре и мусор — материал, ведь его меняют. Иными словами, старт есть, главное — поглядеть, кто как ставит. Ставки будут идти тремя кругами, а между ними сменят до трёх карт. Первый круг обычно говорит, насколько игрок верит в то, что пришло. Второй, после обмена, насколько он улучшил свою позицию. Третий, перед вскрытием, был кругом воли: тут блефовали пустые и спокойно докладывали серебро те, у кого сложилось. Правило простое и безжалостное: или равняй банк, или поднимай, или бросай карты. Поставить меньше нельзя.

— Пять таэлей, — юный Северов двинул монеты к центру.

Одни за столом решили, что ему не пришло, другие заподозрили, что малец прячется.

— Десять, — отозвался Чжоу Кан, подняв ставку.

— Равняю, десять, — Ван Цзи добавил свои.

— Пятнадцать, — Гэ Лун положил монеты с улыбкой, небось пришло что-то приятное.

— Равняю, — двинул монеты чиновник Линь Дао.

— Двадцать, — произнесла уверенно госпожа Юй из-под шарфа.

Стол на миг притих. Двадцать таэлей в первом же круге — это уже не ставка, а заявление, дескать вам всем конец, либо желание сразу выдавить из игры всех нерешительных.

— Равняю двадцать, — тихо отозвалась госпожа Сянь.

Круг вернулся к юному Северову. По правилам ему необходимо было сравнять ставку до двадцати или сбрасывать. Он спокойно двинул монет для уравнивания потолка. Чжоу Кан тоже, Ван Цзи также, только поморщившись, Гэ Лун и Линь Дао — тоже. В центре стола образовалась неплохая горка серебра.

— Сброс и обмен, — объявила раздающая.

Александр сбросил три бесполезные карты, оставив Облако Луны, тройку Драконов и обоих Журавлей. Взял три новые. Вложил в веер. Раскрыл заново. Во, уже лучше. Третий Серебряный Журавль. Тройка одной масти — одна из сильнейших средних комбинаций игры. А вторая пришедшая — Нефритовый Дракон, который вместе с тремя Угольными и Облаком-джокером собирался в Четвёрку Драконов. Две сильные комбинации разом. Третья карта — мусор, но она уже была не нужна.

«Та-ак, — мысленно улыбнулся он с удовольствием. — Это уже разговор».

Внешне же не улыбался. Отпил жасминового, поставил чашку и стал ждать второго круга.

— Второй круг, господин Сань Сан, Ваш ход, — объявила раздающая.

Тот двинул к центру стола новый минимум:

— Двадцать.

А ведь мог и повысить ставку, с такими-то картами, но нечего их пугать, пусть думают: средняя рука, ничего особенного.

— Тридцать, — купец Чжоу Кан газанул.

Ван Цзи недовольно вздохнул и уравнял.

Линь Дао, немного подумав, молча отправил тридцать монет.

Гэ Лун уверенно двинул к центру полсотни и произнёс:

— Какой хороший вечер.

Госпожа Юй медлила, то ли делала вид, что медлит.

— Пятьдесят, — и двинула свою стопку.

— Пас, — младшая госпожа Сянь сбросила.

Теперь, дабы закончить круг, необходимо было снова либо уравнять свои ставки к пятидесяти, либо сбросить. Купец Чжоу Кан подумал, добавил двадцать. Линь Дао вздохнул и спасовал. Ван Цзи мучился дольше всех и всё-таки сбросил.

Александр доложил тридцать монет. Поднимать было нельзя: вскинь он сейчас ставку, остальные учуяли бы силу и ушли, а ему нужно было обратное, чтобы они остались и кормили банк.

— Равняю, — сказал он спокойно.

Теперь в центре столика была внушительная сумма, за которую поборются четверо: он, Чжоу Кан, Гэ Лун и госпожа Юй.

— Финальный круг, — объявила раздающая. — Ставки открытые.

Здесь поднимали без потолка, и каждый по кругу либо равнял, либо скидывал. Круг блефа, проверки и нервов.

Александр двинул монеты:

— Сто.

Вот он момент, когда нужно делать деньги.

Остальные сразу крепко задумались, что же у него? Настолько хорошие карты или же это хороший блеф. Чжоу Кан поморщился, посчитал что-то в уме, а затем вдруг произнёс:

— Поднимаю до ста пятидесяти. — и двинул монеты.

Гэ Лун, не моргнув, двинул крупную стопку:

— Двести. — он явно не собирался уступать, ни мальчишке, ни купцу.

И тогда из-под шарфа прозвучало ровное:

— Триста.

Стол замер.

Она нормальная⁈

Это же всего лишь финал первого раунда! А уже триста⁈ Да это как ударить кулаком по столу!

Чжоу Кан с тяжёлым вздохом сложил карты.

— Пас. Не хочу гореть в первом же раунде.

Гэ Лун думал долго, очень долго, его разрывало изнутри две тяги: жадность и дедовская осторожность. И все ж азарт сделал своё.

— Равняю, триста.

И все взглянули на юношу, ибо теперь ему необходимо было сравнять либо сбросить.

«Тройка Журавлей и Четвёрка Драконов через джокер, — раскладывал он в голове. — Сильная позиция. У деда Гэ Луна либо тройка масти или две пары, точно слабее моих Журавлей. У госпожи Юй — загадка. Если у неё две особые плюс джокер, может выйти Пятёрка Облаков, и она бьёт моих Драконов. Но шанс на это слабый. Вывод: почти наверняка беру банк. Сто процентных гарантий нет. Ну, это игра. Тут всё может быть.»

— Поднимаю до пятисот.

Снова тишина.

Купец Чжоу Кан присвистнул. Молоденькая официантка, проносившая поднос мимо, на секунду споткнулась взглядом о банк и пошла дальше с круглыми глазами.

— Молодой человек, — Гэ Лун покачал головой. — А Вы рисковый, однако.

— На то и игра, господин Гэ.

— Игра, да… равняю, — выдохнул дед и доложил двести.

Госпожа Юй сидела неподвижно некоторое время, затем сухо произнесла:

— Равняю, — и положила свои две сотни.

В центре громоздилась гора серебра. Самый крупный банк за вечер.

— Вскрывайтесь, — сказала раздающая.

Юный Северов не стал тянуть интригу и положил свои тринадцать карт на стол, открытыми.

— Тройка Журавлей и Четвёрка Драконов через Облако, — бесстрастно прочла раздающая. — сильная двойная комбинация.

Дед Гэ Лун перевернул свои с досадой.

— От оно как…

— Пятёрка Облаков через два джокера, — объявила раздающая. — Сильно. Но Дракон бьёт Облако, и четвёрка против тройки тоже играет.

— А я был уверен, что взял банк, — покачал головой старик. — Не ждал, удивили так удивили, молодой человек.

— Просто повезло, господин Гэ. — отозвался мальчишка.

— Конечно-конечно. — улыбнулся тот.

Очередь дошла до госпожи Юй, но по её фырканью итак было всё понятно, она церемонно перевернула карты.

— Тройка Золотых Журавлей, — озвучила комбинацию раздающая. — Хорошая средняя. Но слабее обеих предъявленных.

Госпожа Юй хмыкнула.

— Поздравляю, господин Сань Сан.

Тот почтительно поклонился ей.

— Благодарю, госпожа Юй. После вашей ставки в три сотни, я чуть не сбросил, Вы были убедительны.

— Но всё же не сбросили, — прищурила та взгляд, — кажется, Вас так просто не спугнуть.

— Да нет, я много чего боюсь, — улыбнулся тот мило.

— Да? — хмыкнула та. — И чего же например?

— Красивых женщин, — улыбнулся тот.

Мужики усмехнулись.

— А наш Сань Сан выпил немало, да?

— И не говори, хотя я в его годы тоже тот ещё был угодник! — оскалился дед Гэ Лун.

Юй только хмыкнула, проигнорировав его довольную рожу, пока тот сгребал кучу серебра.

— Ну, господа, — Гэ Лун отхлебнул чай, — новичкам везёт.

— Посмотрим, было ли это везение, — задумчиво произнёс Чжоу Кан.

Юный Северов же молча отпил чай, будто разговор и не о нём вовсе.

— Второй раунд, — объявила раздающая и принялась тасовать новенькую колоду.

Раздача в этот раз оказалась не столь радужной: пара хилых заготовок, которым ещё и надо сложиться, две слабые масти, никаких джокеров. Геройствовать с такими картами нет смысла, ну-с, может при обмене выпадет что интересное, так что Александр не унывал.

А вот госпожа Юй, судя по тому, как уверенно держала веер карт, получила что-то стоящее.

Купец Чжоу Кан в первом круге бросил сразу пятьдесят монет, отыгрываясь за свой пас.

— Сравниваю, — произнёс юный Северов.

— Также, — двинул монеты Ван Цзи.

— Равняю, — пробурчал дед Гэ Лун.

— Мои пятьдесят, — произнёс без эмоций чиновник Линь Дао.

— Я в игре, — подтвердила госпожа Юй.

— Пятьдесят, — двинула монеты младшая госпожа Сянь.

Ставки были сделаны, а значит можно было совершить обмен карт с оставшейся колодой. Александр сменил три карты, и ни одна стоящая комбинация так и не срослась. Иными словами — на руках карты для чистого блефа, а не реального боя.

«Сброшусь после второго круга, — решил он. — Посмотрю, как пойдут остальные, тем более банк позволяет.»

И вот, второй круг. Госпожа Юй поставила сотню. Чжоу Кан резко поднял до полторы. Гэ Лун долго думал, но дотянул. Ван Цзи лёг. Линь Дао также скинул. Госпожа Сянь скинула карты ещё после обмена.

— Сбрасываю, — скинул карты Александр.

Небольшой минус, но не беда.

В финальный круг ушли трое — Чжоу Кан, Гэ Лун и госпожа Юй. Вспыхнула короткая злая перестрелка ставок: Чжоу Кан докинул до двухсот, Гэ Лун до трёх сотен, госпожа Юй переплюнула их и поставила четыреста. Гэ Лун подумал и лёг. Чжоу Кан вскинул ещё на двести.

— Шестьсот.

Госпожа Юй задумалась. И двинула монеты:

— Равняю.

— Вскрывайтесь, — произнесла раздающая.

Вскрылись. У неё — Тройка Драконов. У Чжоу Кана — Четвёрка Журавлей через джокер. Сильнее. Купец расхохотался с громадным облегчением и сгрёб кучку серебра.

— Госпожа Юй, не ваш сегодня вечер, ох не ваш, — он почти посочувствовал.

— Бывает, — сухо ответила та, но капельку с недовольной интонацией, что уловили всего пара человек за столом. Её можно было понять — второй крупный банк и снова уплывает мимо неё, конечно подобное злит! Она даже чашку с чаем стала держать по-иному!

Ну, а дальше пошла череда мелких раундов без большого куша. Ван Цзи аккуратно снял банк в двести пятьдесят. Линь Дао забрал триста. Гэ Лун отыгрался на одной хорошей раздаче, уверенно подняв на тройке Облаков с джокером. Северов играл по-сухому: где-то отдавал по мелочи, где-то брал помалу, держа баланс в плюсе. По итогу у него лежала всё та же крупная горка. Госпожа Юй взяла два мелких выигрыша сотню и двести, от чего её слегка отпустило, хотя полностью напряжение так и не ушло. Что поделать, она привыкла царить за столом, а не забирать крохи.

Прошло ещё около полутора часов, время перевалило за полночь, и стол начал редеть.

Первым поднялся Ван Цзи. Горка у чайного торговца и поначалу была невелика, а после кучи мелких раундов её подъело под ноль, осталось таэлей тридцать, не больше.

— Господа и госпожи. Сегодня вечер не мой.

— Куда же Вы, дорогой Ван? — Чжоу Кан улыбнулся. — Не спешите. Дайте сыграю пару партий и сходим выпьем по чарке в чайном доме у Шичахая. В картах не свезло — свезёт в любви, там есть одна с косой до пояса, познакомлю.

— У меня дома жена, почтенный Чжоу Кан, — грустновато ответил Ван Цзи.

Купец игриво ухмыльнулся.

— Да будет тебе, в первые часы после полуночи, не считается.

Тут же мужской одобрительный хохот. Дед Гэ Лун хохотал так, что болтался живот. Чиновник Линь Дао понимающе улыбался. Госпожа Юй под шарфом фыркнула, госпожа Сянь молча смотрела в стол.

— Аргумент, — сухо признал Ван Цзи. — Но всё же я домой. Жена у меня пекинского нрава, почтенный, лучше не опаздывать.

— Ну как знаете, дорогой. Доброй ночи.

Ван Цзи поклонился и вышел.

Через ещё два раунда снялся Линь Дао. Он проиграл бОльшую часть, оставив на выпивку для утешения, да и придерживался принципа не проигрывать всё до последней монеты.

— Господа и госпожи. Вечер был приятный. Мне рано на службу, за сием откланиваюсь. Удачи всем.

— Доброй ночи, господин Линь, — отозвались остальные за столом внепопад.

Тот поклонился и ушёл. Осталось пятеро: Чжоу Кан, Гэ Лун, госпожа Юй, госпожа Сянь и молодой Северов.

И пошли настоящие ставки, ведь серебро сосредоточилось у оставшихся игроков, так что теперь играли по-крупному.

Александр снял на хороших картах банк в восемьсот серебра. Госпожа Юй следом взяла шестьсот. Гэ Лун — пятьсот. А Чжоу Кан начал тонуть. Раунд за раундом он терял и терял, то помалу, то крупно, в итоге горка растаяла. Когда от неё осталось около сотни, его лицо стало слишком хмурым, задумчивым, тогда он обернулся к двери и махнул рукой кому-то из своих. Тут же подошла молоденькая китаянка, лет семнадцати, в нарядном персиковом халате. Тоненькая, тонколицая, с длинной чёрной косой через плечо. В руках — маленький шёлковый кошелёк.

— Папочка, — пропела она тревожно, подходя. — Я уже два часа жду в боковой комнате. Тётушка устала меня развлекать.

— Юэ. Не сейчас. Подойди.

Дочь подошла ближе, и её взгляд, скользнув по игрокам за столом, наткнулся на мальчишку с родинкой под глазом, и застрял. Что за красавчик⁈ Сын кого-то из присутствующих⁈ Но почему он тоже с картами? Играет? Как интересно! Юная Чжоу Юэ даже забыла, зачем подошла. Перебросила густую чёрную косу через плечо, провела пальцами по чёлке, распрямила спину, вся тоненькая, в персиковом шёлке, настоящая куколка, такую сложно не заметить. И всё продолжала смотреть на него ТАКУ-У-УЩИМ взглядом, каким смотрит малолетка, когда впервые влюбляется.

— Юэ. Ю-э… ты слышишь меня?

— А… что, папочка?

— Кошелёк.

Та очнулась, повернулась к нему и протянула капризно:

— Но, папочка, ты же обещал, что завтра мы пойдём в нефритовую лавку и ты купишь мне украшение. Это деньги на украшение. Если ты их сейчас…

— Юэ, дай кошелёк я сказал.

Девица вздохнула и отдала. Но едва отвернулась от отца, как взгляд снова метнулся к мальчишке и задержался дольше, чем пристало приличной дочери. Тот улыбнулся ей вежливо, без капли флирта, и кивнул. Чжоу Юэ тут же вспыхнула и отвернулась.

Чжоу Кан раскрыл кошелёк. Высыпал всё на стол, а это около трёх сотен таэлей и добавил к жалкому остатку.

— Раздавай и на меня, — твёрдо сказал он раздающей, тасующей колоду.

— Чжоу Кан, — проворчал дед Гэ Лун, и в его добродушии впервые прорезалось нравоучение. — Может, на сегодня хватит? Вечер длинный был.

— Не учи, Гэ Лун, сам разберусь.

— Хорошо, коль так, — проворчал дед и умолк.

Юная Чжоу Юэ постояла ещё миг у отцовского плеча, бросила на мальчишку последний взгляд и ушла обратно в боковую комнату с лицом, на коем было написано сразу всё: и обида на отца, и симпатия к чужаку.

Через два раунда купец Чжоу Кан потерял всё. При чём, быстро и беспощадно. В первом он попытался давить со средней рукой, и был наказан, потеряв треть банка. Во втором пошёл ва-банк на паре Облаков, но Госпожа Юй переиграла.

Купец долго смотрел на стол. На сброшенные карты. Затем поднялся, лица на нём не было, абсолютно, и всё же повёл себя достойно, попрощавшись:

— Господа… госпожи… Мне нужно идти… простите.

После чего шагнул на выход, но качнулся. Дед Гэ Лун поднялся, обошёл стол и поддержал его под локоть.

— Чжоу Кан, дорогой, я провожу Вас.

— Не нужно, почтенный Гэ Лун… я сам.

— Нет-нет, дорогой, дайте хоть до двери доведу.

Купец обреченно кивнул и пошёл под руку с дедом Гэ. У боковой комнаты их встретила юная Чжоу Юэ.

— Папочка? Что случилось?

— Ничего, доченька. Идём. Пора домой…

— Ты всё проиграл?

— Юэ… Не сейчас.

Девчушка посмотрела на белое лицо папани, и всё поняла. Недовольно взяла его под локоть. У выхода обернулась и встретилась глазами с иностранным мальчишкой. Тот смотрел на неё без злорадства или насмешки, как она могла подумать. Просто посмотрел, затем коротко поклонился, мол, прощай и сожалею, что так вышло. Чжоу Юэ поклонилась в ответ, и ушла с отцом в ночь, понимая, что больше никогда его не увидит, от чего на сердце было досадно.

Дед Гэ Лун вернулся и сел на своё место.

— Жена Чжоу Кана будет сегодня ох как не рада.

— Невесело, — сухо обронил юный Северов.

— Невесело, — согласился дед, — но он сам виноват, никто его за столом не держал.

Малец кивнул, так и есть. Купец сам сел играть, ещё и дочкин кошелёк притащил, за это никто, кроме самого Чжоу Кана, не в ответе. Кого было жаль, так это девчушку. Ну, да ладно, не умрёт без очередной безделушки, а деньги купец зарабатывать явно умеет.

За столом осталось четверо. У молодого Александра под две с половиной тысячи. У Гэ Луна около двух. У госпожи Юй — восемьсот после её крупного захода. У госпожи Сянь — сотня с небольшим, ведь играла она, по сути, символически, за компанию с госпожой, нежели всерьёз.

Игра продолжилась.

После ухода Чжоу Кана воздух за столом стал совсем-совсем другим. Загустел. Ведь теперь остались про. Слабые игроки разошлись по домам, ставки разрослись до небес, а оставшиеся уже притёрлись друг к другу и выучили, кто как держит лицо, кто как ставит на блефе и теперь знали друг о друге к этому часу больше, чем иные соседи за год.

Дед Гэ Лун положил тяжёлые ладони на стол и улыбнулся:

— Ну что, дорогие мои, нас осталось четверо, раз так, давайте признаем: вечер удался. Хорошая игра, достойные соперники, хорошее вино и чай. Почтенный Лю Бо, не пришлёшь ещё кувшинчик⁈

Хозяин у стойки кивнул, и официантка принесла свежий кувшин.

— Спасибо, красавица, — сказал ей Гэ Лун с добродушием, какое не подделать. — За твою заботу завтра пришлю твоему хозяину две корзины лучшей керамики из моей мастерской. Так и передай.

— Передам, господин Гэ. Благодарю.

Она поклонилась, взглянула на юного Северова явно заинтересовано, как и в начале вечера, теперь только ещё дольше, после чего ушла, виляя бёдрами. И ведь поняла, что мальчишка-то не только на мордашку симпатичный, а ещё и игрок серьёзный, вон какую горку серебра наиграл, ещё и с завсегдатаями.

Тот, естественно, поймал её взгляд и тихо хмыкнул.

Старик Гэ Лун всё уловил между ними и хохотнул:

— Господин Сань Сан, Вы, гляжу, нынче разбили не одно сердце. Сяо Ин на вас весь вечер заглядывается. А как смотрела на Вас юная Чжоу…

— Я тут вообще ни при чём, господин Гэ, — ответил тот скромно.

— Конечно-конечно. Верю, что Вы такой весь «невинный», а женщины вокруг осыпаются, как листья по осени.

— Богатое у Вас воображение, господин Гэ, — улыбнулся малец.

— Богатый опыт, а воображение самое обычное, — ухмыльнулся дед.

Госпожа Юй тоже отметила красноречивый взгляд официантки и как-то странно хмыкнула. Госпожа Сянь спрятала смешок за рукавом.

И игра потекла своим чередом.

Судьба деда Гэ Луна решилась также буднично, как и у предшественников. Александр снял с него на хорошей руке шестьсот двадцать. Госпожа Юй следом отыгралась на Пятёрке Облаков. Керамист раз за разом отдавал вроде как понемногу, но к четвёртому раунду от его горки осталось около двухсот пятидесяти таэлей, что куда-куда меньше, чем было.

Он поглядел сначала на своё серебро, затем на чужие горки и выдохнул:

— Думаю, дорогие мои, засиделся я, пойду пожалуй.

— Уже, господин Гэ? — ехидно спросила госпожа Юй.

— Уже, милочка. Останусь с вами ещё на час, точно уйду босым. А мне домой к жене с чистой совестью идти. Приду без денег — будет пилить с неделю. Уйду сейчас с тем что имею — назавтра ничего и не заметит.

— Мудро, господин Гэ. — кивнул Александр.

— Сорок пять лет брака с моей Ляо Ляо как-никак, — улыбнулся тот, после чего сложил серебро в кошелёк и, немного помедлив, протянул руку юноше.

— Господин Сань Сан, славно поиграли. Вы взяли у меня прилично, но я не в обиде, характер у Вас есть, вижу, голова тоже. Будете гулять по Пекину — заходите в мою мастерскую, квартал Семи Колоколов, любой покажет. Подарю хорошую вазу за вашу остроту ума.

Юноша, поднявшись, пожал ему руку.

— Зайду, господин Гэ. И ваза мне кстати, дом собираюсь строить.

— Это правильно, я в ваши годы уже женился и второго ждал.

— Буду брать пример, — улыбнулся ему молодой Северов.

Дед добро улыбнулся в ответ, отпустил его руку и поклонился всем оставшимся разом, после чего кивнул хозяину Лю Бо и пошёл на выход. Однако, у двери обернулся и проворчал:

— Господин Сань Сан.

— Господин Гэ?

— Поберегитесь госпожи Юй. У неё вечером трижды появлялся такой взгляд, какой я у своей жены за все годы видел лишь однажды.

Юй приподняла брови, мол чего-чего? Младшая Сянь отвела взгляд, кажется поняв о чём сказал дед. Юный Северов же похлопал глазами:

— Да? И какой это взгляд, господин Гэ?

— Сами поймёте… — дед подмигнул и вышел.

Госпожа Юй посмотрела на закрывшуюся дверь, затем неспешно перевела миндалевидные глаза на юношу.

— Господин Сань Сан, я отыграюсь.

— Возможно, госпожа Юй, всё возможно, — произнёс тот философски.

— Не возможно, а так и будет.

— Что ж, тогда давайте продолжим.

Младшая госпожа Сянь тихо вздохнула, видя, что госпожа входит в азарт, из которого её не вытащить и даже судьба купца Чжао может оказаться цветочками.

— Госпожа, — шепнула она. — Может, и нам пора? Горку мы почти восстановили. Уйдём сейчас, останемся в незначительном минусе…

— Сянь Ню. Не вмешивайся. Я знаю, что делаю.

— Госпожа…

— Сянь Ню.

Младшая умолкла.

И пошла серьёзная игра.

А ведь госпожа Юй и вправду собралась! Била ставками точно, впустую не блефовала, и за следующие сорок минут отыграла около тысячи двухсот, перед ней снова лежало под две тысячи.

Вот только… дальше всё пошло не по её плану.

Юный Северов стал выигрывать. Раз за разом. Всё более сочные банки. Будто бы дал в начале ей заглотнуть наживку, и теперь, когда она терпела крах, то всё ещё верила, что можно отыграться, ибо вкус победы тлелся в памяти.

Ещё через полчаса, когда было очевидно — чей сегодняшний вечер, пришло время ключевого раунда в пять кругов, вместо стандартных трёх.

Раздача.

Юноша взял карты, увидел четвёрку журавлей одной масти, и это без обмена! И не показал никаких эмоций. Госпожа Юй развернула свой веер, и по одному взгляду было очевидно — ей пришло нечто сильное.

— Двести, — произнесла она уверенно в первом круге.

— Равняю.

— Сбрасываю, — скромно обронила госпожа Сянь: с её оставшимися тридцатью таэлями в такую воду не лезут.

На обмене пятый Журавль к юному Северову не пришёл, зато пришло Облако Луны, что как джокер, превращает его четвёрку в пятёрку — одну из сильнейших комбинаций игры.

— Триста, — повысила госпожа Юй.

— Поднимаю до пятисот.

— Тысяча.

Александр глянул на её горку. Ого, да она банкует по полной, значит верит в руку всерьёз.

— Равняю.

— Полторы.

— Вы уж простите за мелочность, госпожа Юй, — хмыкнул малец, — но у Вас там не будет полторы.

Тишина.

И тут госпожа Юй сделала то, от чего многие собравшиеся у их стола, прифигели. Она взяла свою шляпу, отстегнула с шёлковой ленты жадеитовую подвеску, на вид как капля зелёного камня, и положила на стол.

— Двести пятьдесят таэлей её цена. Прошу принять в ставку.

Раздающая, повидавшая всякое, всё же чуть помедлила:

— Госпожа Юй, заведение принимает украшения по оценке хозяина. Господин Лю?

Лю Бо, наблюдавший за игрой, взял подвеску, повертел в пальцах:

— Моя оценка: двести двадцать. Хороший жадеит.

— Двести двадцать, так двести двадцать, — согласилась госпожа Юй.

— Что ж, в таком случае, я готов выкупить его прямо сейчас, если господин Сань Сан не против, — улыбнулся Лю Бо.

— Пожалуй, пусть этот прекрасный камень останется в банке, — улыбнулся юный Северов. — Благодарю Вас, Лю Бо за оценку.

— Всегда пожалуйста, — хмыкнул тот с улыбкой.

Александр же взглянул на Юй.

Та понимала и без слов, так что ответила:

— Осталось ещё около трёхсот пятидесяти серебром, сейчас…

Потянулась к шее, расстегнула золотую цепочку, прятавшуюся под воротом. Сняла её и положила рядом с подвеской.

— Триста.

— Двести восемьдесят, — поправил Лю Бо, пощупав. — Золото доброе, но вес малый.

— Двести восемьдесят. Хорошо… — проскрипела та недовольно. — Пусть так… сейчас.

И взглянула на спутницу.

— Сянь Ню. Снимай туфли.

Та вылупила глаза.

— Госпожа… простите?

— Туфли снимай. Видишь же — не хватает. Твои потянут таэлей на полтораста. Как раз сравняем банк.

— Х-хорошо…

Сянь Ню нагнулась, расцепила ремешки туфлей, сняла их и поставила на игральный стол. Лю Бо тут же оценил:

— Сотня. Хорошая выделка.

— В банк, — твёрдо произнесла Юй. — Теперь мы уравнялись.

Малец же неторопливо отпил чай. Теперь это был самый крупный банк за вечер, а в этих стенах может и вообще за месяц.

И он улыбнулся:

— Ох, госпожа Юй, Вы не перестаёте удивлять. Даже любопытно, что ещё Вы поставили бы, если бы Вам не хватало для вскрытия?

Та сощурила миндальные глаза:

— Господин Сань Сан. Если Вы намекаете, мне снять с себя что-то ещё, спешу огорчить — такого никогда не будет.

— Ну что Вы, госпожа, я бы не посмел даже намекать на подобное, всего лишь хотел понять грани Вашей отваги.

— Хорошо, раз так, теперь вскрываемся. — и первой положила карты на стол, будучи явно уверенной.

И ведь не просто так. Пятёрка Облаков с джокером! Сильнейшее, что даёт игра без двух джокеров. У девяти игроков из десяти — верная победа. Её глаза над шарфом торжествующе сузились.

— Вот так, господин Сань Сан.

Раздающая взволнованно произнесла:

— Сильная комбинация…

И тогда малец выложил свои.

— Пятёрка Журавлей через Облако… — заворожённо объявила раздающая. — Журавль выше Облака в иерархии. Господин Сань Сан выигрывает…

В игральном зале на миг стало очень-очень тихо.

Госпожа Юй не двигалась. И только несколько вдохов выдохнула и тихо произнесла:

— Как так, чёрт побери…

Её первое настоящее ругательство за весь вечер.

Александр же спокойно сгрёб банк к себе. Гору серебра. Жадеитовую подвеску. Золотую цепочку. И, конечно же, туфельки Сянь. Лю Бо подал заготовленный холщовый мешок, понимая, что в кошелёк подобный выигрыш уже не влезет. Уложив деньги в мешок, малец повертел жадеитовую подвеску и прицепил к своей дешёвой шляпе к околышу. После чего надел ту и посмотрел через стол на госпожу Юй с лёгкой улыбкой:

— Подвеска прекрасная, жалко такую в мешок, к серебру. Пусть пока покатается на моей шляпе. Кстати, мне идёт?

Юй не ответила, просто взглянула на свою подвеску, теперь сидящую на крестьянской соломе, и в её глазах показалось нечто очень отчётливое — не гнев или обида, кое-что иное.

Юнец же перевёл взгляд на туфельки и подвинул их через стол обратно госпоже Сянь.

— Госпожа Сянь, заберите. Оставлять женщину босой ночью на улице — выше моих сил.

Сянь Ню поклонилась:

— Спасибо, господин Сань Сан.

— Да не за что.

Он привязал мешок к поясу и поднялся.

— Что ж, спасибо за игру. Доброй ночи и доброго всем праздника. — Качнул шляпой на прощание и пошёл к выходу. По пути положил на стойку Лю Бо горсть серебра:

— За мешок, господин Лю. И за крепкий чай Сяо Ин.

— Заходите ещё, господин Сань Сан.

— Зайду как-нибудь, спасибо.

И вышел.

Госпожа Юй всё ещё сидела как мумия. У НЕЁ ЖЕ БЫЛА КРУТЕЦКАЯ КОМБИНАЦИЯ! НУ ПОЧЕМУ ЕМУ ТАК СИЛЬНО ПОВЕЗЛО⁈

Сянь Ню торопливо обулась, поправила платье и посмотрела на ту с тревогой, ибо траур затягивался. Ну, подумаешь, проиграла пару тысяч? Для неё это так, мелочи, она в день тратит куда больше!

— Госпожа. Может, пойдёмте уже?

Юй взглянула на неё и прошептала:

— Это невозможно, Сянь Ню. Невозможно. Я не могла проиграть какому-то мальчишке…

— Госпожа, всё было честно. Он вас переиграл. Раздачу вели на виду у всех.

— Знаю, что честно. Я не говорю, что он мошенничал. Я говорю, что не могу с этим жить. Моя любимая подвеска. Кулон. А он теперь разгуливает по Пекину с моим жадеитом на своей убогой крестьянской шляпе… ТАК НЕ ПОЙДЁТ. — и резко поднялась.

Сянь округлила глаза:

— Г-госпожа… Что вы хотите сделать⁈

— Догнать. И переиграть. В другую игру. В такую, где его карточная ловкость бесполезна.

— ЧЕГО⁈

— Идём!

И Юй вылетела из игорного дома, Сянь Ню бегом за ней.

…

В переулке за «Девятью Журавлями» молодой Северов шёл неспеша, не оборачиваясь. У пояса качался мешочек серебра, на шляпе — жадеит. Настроение было прекрасным. Осталось взять хорошенького вина и вернуться в игорный дом за кое-какой особой, хе-хе, и ночь точно удалась.

Слежку он, разумеется, учуял, и улыбнулся под своей шляпой.

«Дамы решили не отпускать… Интересно, и чего им от меня надо? Подвеску точно не отдам.»

И всё так же неторопливо свернул в первый попавшийся переулок, затем в следующий — узкий, без фонарей, куда добрые горожане ночью точно не суются. И остановился.

Госпожа Юй и госпожа Сянь нагнали его и встали позади.

Юноша обернулся.

— Госпожа Юй. Вы что-то хотели сказать? Говорите, я весь во внимании.

Та вся подобралась.

— Господин Сань Сан, предлагаю сыграть в ещё одну игру!

— Надо же… Какую?

— Не в карты. Во что угодно другое, выбор за вами!

— Насколько помню, у вас не осталось денег, госпожа. Что ставить будете?

Та помедлила, а затем произнесла явно смущённо:

— Своё… своё лицо.

Сянь Ню еле слышно ахнула под шарфиком.

— Госпожа…

— Молчи, Сянь Ню.

Малец посмотрел на неё ПОЛНОСТЬЮ с головы до ног, очень-очень вызывающе, от чего Юй себя ощутила как-то уж слишком неловко! Да чего он так смотрит! Что она такого сказала-то⁈ В итоге, насмотревшись, Северов спокойно ответил:

— Простите, госпожа. Неинтересно.

Поклонился и развернулся, дабы уйти.

Для Юй подобное было не просто шок… А слом мироздания. ДА ОН ХОТЬ ЗНАЕТ КОМУ ТОЛЬКО ЧТО ОТКАЗАЛ⁈

— Стойте! — Она метнулась наперерез и преградила ему дорогу, расставив руки. — Господин Сань Сан! Вы вообще понимаете, кто я⁈

Тот качнул головой:

— Понятия не имею, госпожа.

— Так поверьте на слово! Вы будете счастливы узнать! То, что я предлагаю, не купить за серебро! Увидеть моё лицо — да за такое во всём Китае годами стояли бы в очереди! Вы хоть представляете от чего отказываетесь⁈

— Госпожа, — мягко ответил тот, — я охотно допускаю, что Вы красивы и что лицо Ваше стоит очереди. Но играть ради того, чтобы его увидеть… простите, во мне не поднимается буря, а без неё нет и настоящей игры. К тому же, впечатлений на вечер мне уже хватило с избытком: и игра была хороша, и выигрыш недурен, и компания прекрасна. На сегодня — чаша полна. — и скромно поклонился. — Всего хорошего.

И прошёл мимо.

В этот момент, когда он поравнялся с ней, Юй, в порыве чувств, не думая, впервые в жизни не зная, как удержать самого странного мужчину в своей жизни, схватила его за рукав.

Вот только…

Ладонь поймала лишь воздух.

Она замерла.

«Что… — пронеслось у неё в мыслях. — Как он ушёл с линии… Я даже не задела. Я же Лордесса. Кто он…»

И резко обернулась, дабы поймать его взглядом.

Но…

Его не было.

Просто исчез.

Сянь Ню крутнулась следом:

— Г-госпожа… куда он делся…

— Не знаю, Сянь…

— Он же только что был здесь… — голос Ню дрогнул. — Да кто он такой?

Юй не моргала, пыталась считать его ауру, но так и не смогла… Неофит? Что за глупость… Этот мальчишка увернулся! От неё! Тигрицы Востока… Одной из быстрейших практиков планеты…

— Сянь Ню… я должна выяснить, кто Сань Сан на самом деле. Кажется, он называл своё настоящее имя, не помнишь как?

— А ведь точно! — загорелись глаза у Сянь. Она приложила палец к губам, — Салесанл. Нет… Как-то по-другому. Лусандл… Лусандл!

— Лусандл, точно… — сузила взгляд Юй. — Вот же глупец, назвал своё имя… Теперь тебе не скрыться, Лусандл, ведь вся Поднебесная у меня как на ладони…

Примечание: последняя повседневная глава была) далее всё пойдёт на взлёт!)))