Дворцовые подземелья пахли старым сырым камнем, многолетней пылью и тем горьким, ржавым холодком, который всегда остаётся в заброшенных местах. Но меня этот мрак не пугал. Мне исполнилось восемь, Лео — десять, и за последний год мы научились проскальзывать мимо бдительных стражей быстрее, чем те успевали повернуться на шорох.

— Лео, ну не отставай! — заговорщически прошептала я, крепко сжимая его ладонь и увлекая за собой в темноту расколотого коридора.

Эти ярусы дворца считались закрытой зоной. Рабочие папы здесь ещё не зачистили завалы, и Жнецы редко спускались так глубоко — здесь не было живых людей, которых нужно было защищать. Повсюду под ногами хрустела каменная крошка, со стен свисали клочья засохшего серого мха, а факел, который мы стащили из караулки, едва разгонял плотную тьму.

Лео шёл чуть позади, настороженно оглядываясь. Я не видела его глаз в темноте, но чувствовала, как прерывисто он дышит и как напряжена его рука. Но для меня этот поход был простой игрой. Было дико любопытно посмотреть, что спрятано в этих подвалах! Вдруг королевские сокровища?

— Дани, стой, — тихо, но твёрдо остановил меня мальчик, чуть потянув за руку обратно. — Дальше нельзя.

Я послушно замерла у края глубокой трещины в полу — любопытство лишь заставило меня вытянуть шею.

— Ну почему нельзя? — прошептала я, оборачиваясь к Лео. Я крепче сжала его холодные пальцы, пытаясь согреть их. — Здесь так здорово! И главное, тут никто не ходит. Ни мама со своими вечными проверками, ни твой «суровый» Каин. Здесь мы наконец-то совсем одни и можем играть во что захотим.

Лео робко улыбнулся, покрепче перехватывая мою ладонь. Здесь, среди забытых руин, можно было просто быть детьми и не притворяться перед взрослыми.

Мы осторожно двинулись дальше, огибая завалы из битого кирпича. Наш факел бросал длинные, пугающие тени на потрескавшиеся стены. Переход заканчивался тупиком — старой железной дверью, сорванной с одной петли.

— Гляди, может, сокровища там? — Я радостно сделала шаг вперёд, но договорить не успела.

Из глубокой ниши у двери, заваленной обломками гранита, раздался жуткий хруст. Будто кто-то с силой ломал старые, сухие ветки.

Серая груда камней внезапно пришла в движение. Это был Одержимый — один из тех монстров, кто забрёл сюда во время войны и заснул на долгие годы, впав в оцепенение. Монстр медленно поднимался на уродливо вывернутых ногах. Его кожа походила на высохшую кору дерева, из спины торчали наросты, а вместо лица зияла страшная пасть.

Тварь резко вскинула голову, издала глухой, клокочущий рык и с пугающей скоростью ринулась прямо на меня, выставляя длинные когти.

Дыхание перехватило, а ноги словно приросли к каменным плитам. Сердце испуганным воробышком забилось в самом горле, в мгновение стирая мысли и об играх, и о сокровищах. Я успела только зажмуриться и закрыться руками, бросив факел.

— Назад! — дикий крик Лео эхом полетел по подземелью.

Я распахнула глаза и замерла от шока. Перед лицом опасности в руке мальчика вдруг сгустился сам мрак подземелья. Чернильная тьма вокруг него с треском лопнула, и прямо из этого холодного тумана в его ладонь скользнуло оружие. Это был меч — длинный клинок, сотканный из самой темноты.

Мама и тётя Эвелин часто говорили про Пустоту у Жнецов, Лео часто показывал мне зверюшек, но я никогда не думала, что её высвобождение может быть таким. Ледяной воздух разом опустошил мои лёгкие, а зубы мгновенно застучали от нахлынувшего могильного холода. Моё собственное тепло испуганно забилось глубоко внутри, а в ушах дико, оглушительно зазвенело. Эта тёмная магия казалась слишком огромной для десятилетнего мальчика. Она веяла чистой смертью, и от неё полыхнуло таким спокойствием, что Одержимый на секунду опешил.

Лео стремительно прыгнул вперёд, закрывая меня собой. В ту же секунду прямо из клубящейся вокруг него тьмы вырвался призрачный, антрацитово-чёрный силуэт — его точная копия. Этот безмолвный двойник коршуном бросился наперерез Одержимому и с неестественной силой схватил тварь, намертво блокируя её движения. Чудовище дико задёргалось в тисках тени, лишаясь возможности атаковать, и в это самое мгновение Лео сделал шаг и наотмашь рубанул мечом.

Клинок прошёл сквозь плоть абсолютно бесшумно, но Одержимый издал захлёбывающийся, удушливый свист. Его тело мгновенно обмякло, потеряло всю силу и с грохотом рухнуло на каменные плиты, залив их тёмной кровью.

Наш факел слабо чадил на полу, выхватывая из темноты Лео. Его плечи тяжело вздымались, а меч в руке плавно растаял в воздухе, исчезая без следа. Он повернулся ко мне: лицо было бледным, а губы подрагивали.

Я смотрела на него, судорожно хватая ртом воздух. Холод, ударивший по моему восприятию, отступал. Я знала про Пустоту, но увидеть, как мой лучший друг призывает её, создаёт из мрака собственного призрака для захвата и сам стирает монстра в порошок... это было невероятно. И очень страшно.

Мальчик сделал неуверенный шаг навстречу.

— Дани... — его голос сорвался на едва слышный шёпот. — Прости. Извини, что напугал тебя. Я не хотел.

Этот его жалобный голосок мгновенно растопил остатки моего ужаса. Я сделала шаг вперёд и крепко, изо всех сил обняла его за шею, утыкаясь носом в плечо.

— Глупый, — прошептала я, чувствуя, как его до сих пор бьёт крупная дрожь. — Ты спас меня. Если бы не этот твой меч, она бы меня укусила.

Лео прерывисто выдохнул и обмяк в моих руках, а давящая аура Пустоты окончательно успокоилась, засыпая под моим встречным теплом. Эта тьма больше не казалась чужой. Она была частью Лео. А значит, я обязана была её принять. И раз уж мы остались наедине среди этой магии, скрывать собственную тайну больше не имело смысла. Самое время сказать ему правду.

Я чуть отстранилась, но рук с его плеч не убрала, заглядывая прямо в потемневшие глаза:

— Лео... мне совсем не страшно. И на самом деле... я ведьма. Тётя Эвелин тайно учит меня чувствовать чужие души, ауру и магию. И я не боюсь. Давай хранить ещё один секрет? — выпалила я на одном дыхании.

Лео удивлённо распахнул глаза, замерев от моих слов. Я нервно прикусила губу, горло перехватило спазмом, а сердце испуганно застучало прямо в ушах. Теперь, когда тайна наконец сорвалась с языка, мне вдруг стало очень страшно. А вдруг он посмотрит на меня иначе?

Я всё же отпустила мальчика и подняла факел, пока он не потух.

— Мы ведь лучшие друзья.

— Да, — он ответил так быстро, будто даже не раздумывал.

Я переминалась с ноги на ногу. Где-то впереди тихо капала вода. Мёртвый Одержимый неподвижно лежал на камнях, а пламя факела дрожало от сквозняка.

Лео вдруг опустил взгляд и неловко спрятал ладони в карманы штанов.

— Тогда... я тоже должен кое-что рассказать, — произнёс он, заметно занервничав. — Ты говоришь, что тётя Эвелин учит тебя чувствовать души. А я их вижу. У людей внутри есть свет. Разный. У Жнецов — тьма. А ещё вокруг всех вьётся дымка — аура. Цветная.

— Правда? — выдохнула я, оглядев его.

Он неловко пожал плечами, пнув камушек. Я столько занималась с тётей Эвелин, училась различать тепло чужих душ, а Лео говорил об этом так обыденно...

— И мою тоже?

— Да, — со смущением ответил мальчик.

— И какая она?

— Тёплая. Очень.

От этого простого ответа мои щёки мгновенно вспыхнули. Я тихо фыркнула и толкнула его плечом.

— Тогда хорошо.

— Что хорошо?

— Что ты её видишь.

Лео взглянул на меня, а потом неожиданно улыбнулся. И мне вдруг стало так спокойно, будто страшного подземелья, мёртвого чудовища и всей этой жуткой магии вокруг вовсе не было.

— Значит, теперь у нас два секрета? — тихо спросил он.

— Целых два.

Я протянула ему руку. Мы переплели мизинцы, скрепляя нашу клятву, а после сразу поспешно двинулись обратно, прочь из сырых подвалов, крепко держась за руки. Колени всё ещё подкашивались от пережитого ужаса.