Я никогда безоговорочно не полагался на замыслы Киллиана. Главным образом потому, что в его понимании любой дельный план обязательно балансировал на грани полного безумия. Свою интуитивную рулетку он неизменно подкреплял излюбленной фразой: «Вероятность успеха приемлемая». Раньше мне приходилось сталкиваться с подобным прагматичным цинизмом исключительно на бумаге или на Советах. Теперь же, посреди перевернутого вверх дном дворца, этот подход пришлось проверять на собственной шкуре.

После того как мы взломали заточение из Пустоты, обсудили план и двинулись на поиски безопасной позиции, Киллиан в одном из холлов молча развернулся и ушёл вглубь подземных ярусов, не снизойдя до объяснений. Его отсутствие затянулось на долгие, изнуряющие минуты. Мы с Эвелин лихорадочно перегруппировывали освобожденных от контроля Жнецов, выставляя заслоны в слепых зонах дворца.

Даниэлла всё это время не отходила от меня. Она судорожно сжимала пальцами край моего доспеха.

— Как же мама?.. Что, если Линора уже... — её голос то и дело срывался на шёпот.

Я не знал, что отвечать. Я чувствовал, как её мелко бьёт дрожь, и лишь плотнее прижимал её к себе, пытаясь успокоить, хотя понимал: Линора однозначно знает, что во дворце что-то зреет. Но зато мы высвободили Киллиана.

Когда он наконец добрался до нас, показалось, что вернулся совершенно другой человек. Киллиан шёл уверенно, словно за порогом не рыскали патрули. Тот серый, едва дышащий покойник, которого мы выволокли из кокона, исчез. Лицо по-прежнему оставалось суровым, но пальцы больше не дрожали, а в глазах зажёгся тот самый расчетливый блеск, который делал его опаснейшим противником.

Даниэлла сразу отпустила моё плечо и сделала шаг к отцу, жадно осматривая его с ног до головы.

— Накопители? — удивилась она.

Киллиан лишь коротко кивнул.

— Виолетта цела. Я чувствую здесь каждого, — его голос прозвучал так глубоко, что у меня что-то завибрировало в груди.

Киллиан не стал тратить время на лишние слова. Он просто слегка развёл руки, и воздух вокруг его фигуры пошёл плотной рябью. На уровне восприятия я увидел, как потоки его силы начали со скрежетом менять направление. Я ощутил это движение всей кожей — контуры чужой магии перестраивались, подстраиваясь под новую форму. Физический мир послушно соглашался с этой грандиозной ложью.

И через несколько секунд перед нами стоял... я.

Передо мной высилась безупречно точная копия: мой капюшон, осанка, аура, выжженная Разломом, и даже остаточный налет пепла на доспехах — совпадал каждый штрих.

— Удивительно... — тихо пробормотала Даниэлла. — Так просто не бывает.

Она отступила на шаг и резко обернулась ко мне, начав сверлить глазами. Её пальцы снова судорожно впились в моё предплечье. Я перехватил её ладонь, сжав холодные пальцы, возвращая ей ощущение реальности.

Киллиан в моём обличии даже не посмотрел в нашу сторону. Он удерживал структуру, способную обмануть любое существо. В этот миг стало понятно, почему Линора настолько испугалась его. Не из-за физического превосходства, нет. Он оставался единственным, кто досконально видел скрытые правила этой игры. А человек, знающий чужие правила, всегда смертельно опасен для того, кто считает себя единоличным хозяином шахматной доски.

Двойник внимательно осмотрел себя.

— Этого вполне хватит, — произнёс он моим голосом.

Началась безмолвная расстановка. Даниэлла сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, и заняла место по левую руку от поддельного Лео. Перед тем как отойти, она на мгновение задержала свою ладонь в моей руке.

Эвелин двинулась ближе ко мне, сжимая в руке меч из тьмы, и я сразу растворил её под завесой Пустоты одним движением руки. Освобождённые Жнецы бесшумно рассредоточились по соседним тёмным переходам галереи, замерев в ожидании сигнала.

Чтобы занять позиции в Зале Совета раньше Линоры, нам пришлось разделиться. Пока Киллиан и Даниэлла шли через парадную галерею, отвлекая на себя внимание, мы с Эвелин спустились в узкие ходы, проложенные прямо внутри гранитных стен, и проскользнули через боковой люк за гобеленами в самый угол зала. Линора занимала место во главе стола, и любое неосторожное колебание воздуха выдало бы нас. Но её взгляд был прикован к главным дверям.

Раньше в Зале Совета решались судьбы провинций, теперь здесь определялся финал множества жизней, судя по замашкам незваной гостьи.

Линора была расслабленной, уверенной в своём праве; она лениво откинулась на спинку кресла и, судя по улыбке, буквально упивалась своим триумфом.

Виолетта стояла по правую руку от неё под прицелом невидимых нитей Пустоты Каина, замершего позади. Она сохраняла безупречную осанку, её подбородок не дрогнул, но маска покорного пленника давалась ей дорогой ценой.

Двери на противоположном конце зала с громким звуком распахнулись. В помещение зашла Даниэлла, а прямо рядом с ней, отставая на полшага, шёл Киллиан в моей шкуре. За ними следовал конвой Жнецов. Иллюзия была настолько монолитной, что мне самому приходилось напоминать разуму, кто именно идёт по ковру.

Линора неторопливо поднялась со своего места во главе стола. Обойдя полированную столешницу, она сделала несколько плавных шагов навстречу вошедшим. Сначала она посмотрела на Даниэллу — очень внимательно, с какой-то пугающей, собственнической нежностью. А затем её глаза перевелись на фигуру ложного Лео.

Я замер, вжавшись в гранитную нишу. Из Пустоты всё выглядело странно, словно я наблюдал за происходящим через толщу чёрной воды. Звуки доносились слегка приглушённо, но обзора вполне хватало.

Изящные плечи рыжеволосой заметно расслабились, улыбка стала мягче, а в глубине глаз проступило облегчение. Она безоговорочно поверила лжи сразу, без малейших подозрений. Линора смотрела на них так, будто перед ней стояла её долгожданная семья.

— Наконец-то все фигуры заняли свои правильные места, — её голос прозвучал удивительно ласково. — Надеюсь, вы меж собой уже разобрали, чего я хочу? Бегали по дворцу, как тараканы, ещё ловить вас... А где же Ноа? Только не говорите, что моя дочь всё ещё зализывает ему раны.

Даниэлла заметно напряглась и сделала шаг вперёд, заслоняя собой мою копию:

— Зачем всё это? Зачем уничтожать Союз, ломать чужие жизни? Ради чего?

Линора удивлённо моргнула, слегка наклонив голову набок, будто сам этот вопрос показался её разуму нелепым. Она провела тонкими пальцами по краю стола и задумчиво произнесла:

— Ради искупления, дитя моё. Столько досадных промахов... Столько потерянного впустую времени и оборванных линий судьбы. Но теперь всё почти закончено. Твой ребёнок вернёт этому миру величие.

Даниэлла резко побледнела, её пальцы дёрнулись.

— Ты говоришь о нём так... будто его собственной жизни не должно существовать, — произнёс Киллиан моим голосом. — Это просто сосуд? Контейнер для возвращения Валериуса?

— Потому что сам по себе ваш мелкий выбор — это не главное, — Линора подняла взгляд на ложного Лео. — Главное — польза. Валериус займет трон, и мир наконец-то исцелится. Вы должны гордиться, что послужите этой цели.

— И ради этой великой цели... действительно стоило силой захватывать Союз?

Линора мягко улыбнулась ему:

— Иногда приходится насильно исправлять чужие ошибки.

Киллиан ничего не ответил. Но даже издали я отчетливо увидел, как хищно напряглась его челюсть, как до белых суставов сжались его кулаки. Внутри его души холодной лавиной поднималась ярость. Он удерживался на месте из последних сил. Я со всей ясностью понял, почему его так сильно штормило: Киллиан боялся появления существа, которое самонадеянно решит, что видит чужую судьбу лучше всех остальных, что кто-то вправду управляет нашими решениями. И сейчас этот кошмар стоял прямо перед ним.

— Ой, не злись. Я столько долгих лет кропотливо готовила этот поворотный момент, — Линора торжествующе рассмеялась. — Вы двое даже представить себе не можете, сколько всего мне пришлось исправить. Я готова говорить об этом бесконечно!

За этим коротким словом «исправить» скрывалось множество сломанных человеческих судеб, фальшивых решений и стёртых жизней, которые она двигала ради одной-единственной цели. И по лицу ложного Лео стало видно, как Киллиан окончательно перестаёт сомневаться.

Линора, шурша платьем, сделала ещё несколько неторопливых шагов вперёд, абсолютно расслабленная, на сто процентов уверенная в своей близкой победе. За ней не колыхалось никаких защитных щитов, не прослеживалось базовой боевой настороженности. Она уже вовсю праздновала завершение в своей голове.

Я хищно улыбнулся, поудобнее перехватывая рукоять меча. Линора совершила свою первую фатальную ошибку: она сама, своими ногами, уверенно шагнула прямо на точку нашего плана.

— Всё закончится очень скоро, — сказала она.

В зале повисло гнетущее напряжение. Линора стояла совсем рядом с Дани. Киллиан слегка наклонил голову и произнёс нашу заранее условленную фразовую метку:

— Некоторые линии всё же нельзя просчитать.

Улыбка Линоры оборвалась. Ей хватило доли секунды, чтобы осознать фальшь, но этого нам было предостаточно.

Потому что я уже двигался.

Пустота раскрылась сразу, целиком. Без ограничений, без маскировки, без каких-либо попыток скрыть силу. Тени хлынули в зал сотнями. Силуэты, воины, охотники — всё, что я создавал, всё, чему учился целый год в изгнании. Они лавиной рождались из стен, из пола, из колонн, из самого воздуха. Пустота затопила помещение, заполнила каждый угол, каждую щель. Показалось, что ожил сам дворец, что против захватчицы восстала сама ночь.

Именно тогда я вышел следом из глубины черного потока. С мечом в руке. Настоящий. Не иллюзия, не копия. Я.

Линора выглядела по-настоящему удивлённой. Она перевела взгляд на меня, потом на Киллиана, снова на меня, будто лихорадочно пыталась понять, где именно допустила ошибку.

Дани сразу сделала резкий шаг в мою сторону, полностью выходя из-под возможного удара. Я перехватил её за талию, притягивая к себе и укрывая собой.

— Я же говорила, что так просто не бывает, — выдохнула она мне в плечо, и в её голосе сквозь страх пробилась торжествующая усмешка.

— У нас впереди ещё много невозможного, — отозвался я, не сводя глаз с Линоры.

В тот же момент зал взорвался яростным движением. Освобожденные Жнецы хлынули внутрь сразу с нескольких направлений. Они слаженно врывались из боковых проходов, из соседних залов, из скрытых коридоров — оттуда, где еще недавно стояли подчиненные Линоре патрули.

Одновременно вспыхнула ведьмовская магия. Эвелин резко сбросила маскировку, и лавандовый свет ударил через весь зал, разрезая потоки Пустоты в сторону Линоры.

Ложный Лео исчез. Иллюзия рассыпалась тысячами светящихся осколков, и на её месте оказался Киллиан.

Меня вдруг заставил вздрогнуть другой всплеск силы: над залом с оглушительным гулом развернулся колоссальный сияющий купол. Защита вспыхнула над головами присутствующих, отрезая помещение от дворца. Виолетта. Я ожидал от неё стойкости, но то, как она способна использовать свою магию, застало врасплох даже меня.

Мир превратился в сплошной хаос. И среди этого хаоса произошло главное: Линора оказалась на шаг позади.

— Вот теперь интересно, — произнесла она за секунду до удара.