Задний двор сегодня напоминал растревоженный улей, залитый золотом и шёлком. На огромной территории, наспех переоборудованной под трибуны и арены, яблоку негде было упасть. Сюда съехалась вся высшая аристократия континента — спесивые лорды Ориона в камзолах с меховой оторочкой, изящные южане из Валерии, наглые вельможи Кайрэна, высокомерная знать Асадаля и влиятельные семьи Миридана. Каждый привёз с собой свиту, геральдику и зашкаливающее самомнение.

Орден Жнецов обеспечивал безопасность периметра. Я стоял у ложи Председателей Союза, скрестив руки на груди и внешне оставаясь безупречно невозмутимым. Но моя Пустота глухо ворочалась, с трудом переваривая этот парад фальши и амбиций.

В центре внимания, окружённый толпой подхалимов, крутился Роберт — главный «фаворит» этого цирка. Он вёл себя так, словно уже выиграл и турнир, и весь Союз в придачу. Его холёное лицо лучилось абсолютной уверенностью в собственной непобедимости.

На балкон вскоре вышел Киллиан. Справа от него остановилась Виолетта, чья лазурная аура была плотно сжата — она явно переживала из-за устроенного представления. Я отвёл глаза, не в силах смотреть на них. Каждый раз в памяти всплывали страшные картины моей жизни до закрытия Разлома. Я не мог смириться с этим, как бы мать ни уговаривала меня успокоиться.

— Лорды и воины! — глубокий голос Киллиана разнёсся над трибунами. — Мы рады приветствовать вас на землях Элларона. Сегодняшний турнир — это дань старым традициям. Пусть победит сильнейший.

Аплодисменты и приветственные крики аристократов заглушили финал его речи. Но самое интересное началось, когда к барьеру ложи вышла виновница торжества. Мы не пересекались с ней с того самого момента, как разошлись в лазарете, — все эти дни я сознательно избегал дворца.

Даниэлла выглядела ослепительно и опасно. Сегодня на ней были светлая рубаха и обтягивающие брюки; две косы лежали на плечах, а серебряный браслет вызывающе звякал на запястье. Она мазнула по мне быстрым, мимолётным взглядом, а затем повернулась к трибунам.

— Я обязана назначить награду для победителя, — звонко произнесла она, и на её губах заиграла дерзкая, провокационная улыбка. — Тот, кто сможет обыграть всех... получит мой поцелуй. Но вам придётся соревноваться со мной лично.

Гости взорвались одобрительным гулом. Роберт победно вскинул руку, салютуя ей, а южане начали азартно обмениваться ставками.

Я выдохнул и поднялся на балкон. Родителей Даниэллы уже окружили остальные Председатели, поэтому у самого входа я наткнулся на нашу придворную компанию: Юлиана, Марка, Валерию и Амелию, которая уже полностью восстановилась после инцидента на озере. Впрочем, никто со мной здороваться не стал.

Мать заранее сообщила мне об успешной договорённости с Виолеттой, поэтому мне оставалось только подойти к ложе.

— Председатель Виолетта, — глухо произнёс я, отдавая чёткий воинский салют.

Киллиан медленно обернулся, прищурив зелёные глаза. Его супруга тоже повернулась ко мне.

— Лео? — приподнял бровь мужчина. — Ты должен координировать посты охраны, а не стоять здесь.

— Не торопись, — улыбнулась Виолетта, мягко положив ладонь на запястье мужа. — Сегодня Даниэлле нужна подстраховка. Человек, который в случае необходимости сможет выполнить сложные задания вместо неё.

— Виолетта...

— Это международный турнир. Половина континента будет наблюдать за нашей дочерью.

Киллиан на секунду задумался, а затем едва заметно кивнул.

— Хорошо, — медленно произнёс он, возвращаясь к созерцанию двора. — Только в качестве сопровождения. Но будь осторожнее.

— Так точно, — выдохнул я и развернулся, высматривая Даниэллу.

Она уже стремительно спускалась во двор. Я двинулся следом, перепрыгивая через три ступени гранитной лестницы, и перехватил её у самого выхода на нижнюю галерею, аккуратно, но крепко поймав за локоть.

— Даниэлла, постой! — глухо потребовал я, вынуждая её остановиться.

Она резко повернулась, с силой вырывая руку. В её глазах мгновенно вспыхнули опасные золотистые искры.

— Что? — усмехнулась она. — Отец передумал и приказал вернуть меня в покои?

— Нет, — я выровнял дыхание, заставляя себя говорить спокойно. — Отныне я официально закреплён за тобой.

— О, так ты теперь моя нянька? — она смерила меня пронизывающим прищуром, круто развернулась и быстрыми шагами направилась к тренировочному полю. Я пошёл следом.

Я следовал за Даниэллой буквально шаг в шаг, превратившись в её незыблемую, мрачную тень. Мой распахнутый китель едва заметно колыхался при ходьбе, а внимание было сосредоточено на сканировании толпы в поисках потенциальных угроз.

Но куда сильнее возможных убийц меня раздражал Роберт. Этот холёный орионец соткался из толпы так стремительно, словно караулил её за каждым углом.

— Леди Даниэлла! — его приторный, уверенный голос заставил мои челюсти сжаться до скрипа. Роберт изящно перехватил её руку, запечатлев быстрый поцелуй на пальцах. — Вы прекрасны, как это весеннее солнце.

— Роберт, — Даниэлла мило улыбнулась, но я заметил, как её глаза на долю секунды метнулись к моему лицу. — Как видите, я намерена лично побороться за победу.

— И это удваивает мои шансы, — орионец самодовольно рассмеялся, расправляя плечи под рубахой с роскошной вышивкой. Он бросил пренебрежительный взгляд в мою сторону. — О, с вами сегодня... цербер. Лео, вы выглядите ещё мрачнее обычного. Ваша форма... пострадала в каких-то кустах?

Я промолчал.

— Туше, Роберт, — мягко произнесла Даниэлла, делая шаг ближе к северянину. — У Жнецов свои гвардейские протоколы. Лучше расскажите, вы готовы к состязаниям?

— Ради вас? — Роберт склонил голову, понижая голос до интимного шёпота, который я, впрочем, прекрасно слышал. — Надеюсь, леди, вы не забыли о своей обещанной награде? Один ваш танец на вечернем приёме — и я готов забрать эту победу зубами.

Даниэлла демонстративно поддерживала этот светский трёп. У меня было стойкое ощущение, что она снова испытывала мою броню на прочность, и, к моему огромному неудовольствию, у неё это отлично получалось.

— Я всегда держу свои обещания, — пропела она. — Но выделять конкретно вас я не стану.

В этот момент над полем разнёсся зычный, раскатистый голос глашатая:

— Лорды и претенденты! Просим всех пройти к разминочным рубежам! Объявляется традиционное испытание меткости!

— Ну что ж, — Роберт азартно потёр ладони и задорно подмигнул Даниэлле. — Пойдёмте к барьеру, леди. Пора разогреть эту публику. Посмотрим, у кого из этих столичных хлыщей хватит сил хотя бы натянуть тетиву боевого лука.

Аристократы один за другим начали стягиваться к тренировочной площадке, беря в руки оружие и пытаясь поразить мишени на другом конце дистанции.

Роберт вышел к рубежу с ленивой грацией хищника. Он уверенно вскинул лук из белого ясеня, натянул тетиву до самого уха и сделал выстрел.

Свист. Хруст.

Стрела вошла точно в мёртвую зону — идеальное попадание в яблочко. Гости одобрительно загудели. На его лице застыла маска абсолютного превосходства; орионец действительно был чертовски хорош в стрельбе.

Свист. Стук.

Следующее древко снова вонзилось в центральный круг, лишь на волосок разойдясь с первым.

Северянин медленно опустил лук. Он не стал смотреть на результат, а вместо этого развернулся и уставился прямо на меня своими холодными голубыми глазами. На его губах играла тонкая, ядовитая ухмылка.

— Жнецы так умеют? — негромко, но с пугающей чёткостью произнёс он, проходя мимо меня обратно к Даниэлле.

Даниэлла перевела взгляд на меня, и её золотистые искры взметнулись в явном замешательстве. Чтобы сгладить повисшее напряжение, она решительно сделала шаг к стойке и сама взяла женский облегчённый лук.

Однако её нутро сейчас слишком сильно штормило. Золотистая аура хаотично пульсировала вокруг её пальцев, мешая сосредоточиться. Она неправильно поставила стопу, пережала тетиву, а её левое плечо судорожно приподнялось, ломая всю геометрию выстрела. При таком раскладе она рисковала просто угодить кому-нибудь в голову.

Я шагнул вперёд и вырос прямо за её спиной.

— Центр тяжести ниже, Дани, — глухо произнёс я, бережно перехватывая оружие из её рук.

Я аккуратно положил свои ладони поверх её пальцев, корректируя хват на древке, а левой рукой мягко надавил на её плечо, заставляя его опуститься. Даниэлла инстинктивно замерла, вжимаясь спиной в мою грудь, и на долю секунды её тело расслабилось.

— Хорошо...

— Дыши ровно. Целься не в мишень, а сквозь неё, — шепнул я ей прямо в ухо.

Она сделала выдох и отпустила тетиву. Стрела ушла ровно, с сухим щелчком пробив внутренний контур цели. Роберт за нашей спиной недовольно прищурился.

Я плавно отстранился. Даниэлла тут же выпрямилась и отвела глаза, а я, не теряя времени, пригвоздил хмурым взглядом орионского лорда к месту. Выдернув из колчана тяжёлую боевую стрелу, я вскинул её лук и одним слитным движением рванул тетиву до предела.

Удар.

Тяжёлое древко с треском расщепило первую стрелу Роберта ровно посередине, намертво вбивая остатки его триумфа глубоко в деревянный щит. В абсолютной тишине стрельбища я повернулся к «фавориту», возвращая ему его собственную холодную улыбку:

— На скачках траектория будет ещё сложнее, Роберт. Берегите шею.

Над трибунами прокатился оглушительный рёв сигнальных труб, возвещающий начало следующего испытания.

— Лорды и претенденты, занять свои места на стартовой линии! Объявляются скачки! — разнёсся голос глашатая.

Роберт картинно поклонился Даниэлле.

— Пойду оседлаю своего бурана. Ждите меня на финише с победой, — самоуверенно подмигнул он и быстрыми шагами направился к загонам.

Когда орионец скрылся из виду, Даниэлла повернулась ко мне. Вся её недавняя колючая спесь и напускное веселье испарились, уступив место непривычной, мягкой усталости. Она сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию, и посмотрела на меня уже совсем другим — тёплым и внимательным взглядом.

— Я выступлю вместо тебя, — глухо произнёс я.

— Ты сам напросился на это... сопровождение? — тихо спросила она.

— Да, — ровно ответил я, хотя внутри от её изменившегося тона что-то дрогнуло.

Даниэлла блёкло улыбнулась уголками губ и сделала ещё один шаг, почти касаясь моего плеча.

— Тогда сделай для меня кое-что, — её голос упал до полушёпота. — Принеси мне как можно больше баллов. Выиграй этот заезд.

Я удивлённо приподнял бровь.

— Не хочешь отдавать победу Роберту?

— Не хочу, чтобы этот северный павлин возомнил себя хозяином положения. Так что постарайся, Лео.

— Меня пугает твоя смена настроения.

— Просто пока ты ведёшь себя хорошо, — хихикнула она.

— Как высокомерно... — усмехнулся я, поддавшись этой игре.

— Я ещё не решила, прощать ли тебя. Выиграй этот заезд. Иначе поцелуй достанется кому-то другому.

Я лишь коротко кивнул, чувствуя, как разгорается азартное упрямство.

— Будет сделано, — ответил я, и мы направились к стартовой линии.

Сигнал к началу Королевских скачек разорвал воздух. Двадцать коней рванули с места, выбивая комья мёртвой земли и превращая стартовую прямую в бушующий хаос.

Я шёл на массивном вороном жеребце из гвардейских конюшен Ордена. Китель был застёгнут на все пуговицы, а поводья я перехватил мёртвой хваткой. Моя задача была проста: не дать Роберту прийти первым.

Роберт на своём сером жеребце держался по внутреннему радиусу. На середине дистанции он вырвался вперёд, уверенно обходя юношей из Кайрэна.

Впереди показался самый сложный отрезок трассы. Вдоль извилистого трека на разной высоте выстроились деревянные щиты с движущимися мишенями. Наездникам требовалось на полном скаку опустить поводья, выхватить лук и поразить цели, не сбавляя скорости коня.

Роберт шёл первым. Он мастерски управлял конём одними бёдрами, вскидывая изящный орионский лук. Три стрелы подряд сорвались с его тетивы, одна за другой с глухим треском разнося центры мишеней в мелкие щепки. Северянин стрелял хладнокровно и без промаха. Трибуны взрывались восторженными криками при каждом его попадании.

Я шёл следом, стремительно нагоняя его. Выпустить поводья, привычным движением вскинуть оружие, натянуть тугую тетиву — всё это я делал на чистых рефлексах, отточенных годами изнурительных тренировок. Первые две мишени разлетелись одна за другой — чётко в яблочко. Последняя цель, самая малозаметная, скрывалась за крутым поворотом. Навскидку, рассчитав траекторию движения серого жеребца, я пустил финальную стрелу. Мгновение — и щит раскололся пополам. По набранным очкам мы с орионцем сравнялись, и теперь всё решала только чистая скорость на финишной прямой.

Я сократил дистанцию, бросив гвардейского коня в опасный занос прямо перед носом орионца. Роберту пришлось резко натянуть поводья, чтобы избежать столкновения, и его жеребец испуганно заржал, теряя драгоценные секунды.

На последней прямой мы шли ноздря в ноздрю. Роберт яростно замахнулся хлыстом, но я просто вложил всю свою ярость в финальный рывок.

Вороной пересёк финишную черту на полкорпуса раньше серого. Наблюдающие аристократы разочарованно ахнули, а лорд Роберт резко осадил лошадь, тяжело дыша и буравя меня бешеным взглядом. Награда для него отдалялась — Жнец Ордена выиграл этот этап, а значит, выиграла Даниэлла.

Спрыгнув на примятую траву, я швырнул поводья подбежавшему конюху и сразу направился к судейскому павильону у края поля. Там, под тканевым навесом, за длинным столом уже сидели высокопоставленные гости. Даниэлла расположилась в центре, прямая как стрела.

Приезжие быстро окружили судейскую зону плотным полукольцом. Наездники ещё переводили дух у конюшен после изматывающего заезда, а здесь уже начиналось новое сражение. Только вместо клинков и луков в ход пошли законы, договоры и политические интриги. Большинство присутствующих смотрело на Даниэллу с плохо скрываемым снисхождением — они видели перед собой лишь молодую девчонку и были абсолютно уверены, что заставят её споткнуться на первом же каверзном вопросе.

Я остановился чуть позади её кресла, скрестив руки на груди. Отсюда мне был прекрасно виден и её точёный профиль, и лоснящиеся физиономии тех, кто собирался устроить ей публичную порку.

Первым вперёд выступил грузный восточный герцог. Его расшитый золотом камзол едва не трещал на животе, а в голосе звучала та особая, приторная вежливость, за которой обычно прячут желание размазать собеседника.

— Леди Даниэлла, раз уж вы решили лично участвовать в турнире, позвольте задать сугубо практический вопрос, — он снисходительно улыбнулся, оглядываясь на кучкующихся лордов. — Как будет распределяться налоговая нагрузка на поставки кайрэнского металла в случае длительной мерзлоты и полной остановки транспортных магистралей?

Даниэлла даже не взглянула на стопку лежащих перед ней документов. Она лишь чуть удобнее устроилась в кресле и спокойно подняла взор на герцога.

— Четвёртый параграф Элларонского пакта от седьмого года после закрытия Разлома, — ровно, без единой заминки отчеканила она. — При форс-мажорных климатических условиях пошлина автоматически снижается на двенадцать процентов, а все логистические издержки компенсируются из резервного фонда принимающей стороны. Если, конечно, с момента вашего последнего ознакомления с пактом его текст не успели переписать.

По толпе аристократов прокатился сдержанный смешок. Герцог растерянно моргнул раз, другой. Его напускная уверенность заметно поблёкла, и он поспешно отступил назад, прячась за спины соседей.

Следующим к столу буквально протиснулся один из мириданских советников: худой, сутулый, с заискивающим и одновременно ехидным выражением лица. С глухим звуком он развернул на полированном дубе потрёпанную карту.

— Тогда, возможно, вас заинтересует ситуация на спорных территориях между тремя государствами? Пограничные квоты нарушены. Конфликт затяжной и требует немедленного решения канцелярии.

Даниэлла притянула карту к себе одним плавным движением.

— Подойдите ближе.

Чиновник нехотя подчинился, вытягивая шею. Я наблюдал, как её тонкий палец безошибочно и быстро скользит по вычерченным линиям укреплений и маршрутов снабжения. Через полминуты мужчина уже выглядел так, словно его прилюдно выпороли на площади.

— Весенний паводок отрежет этот форпост от снабжения, — хладнокровно выговаривала Даниэлла, постукивая ногтем по пергаменту. — Здесь вы оставили без прикрытия восточный фланг в угоду торговым путям. А вот тут используете данные пятилетней давности. Эта территория уже три года находится под прямым контролем Ордена.

С каждым её словом чиновник бледнел, покрываясь пунцовыми пятнами. Когда она закончила, он молча свернул карту и буквально растворился в толпе под ядовитый шёпот окружающих.

После этого вопросы посыпались лавиной: угольная логистика, торговые квоты, мануфактуры, поставки сырья... Я потерял нить её расчётов примерно на третьем вопросе. Какие-то проценты, резервные мощности паровых станций, перераспределение топливных потоков — всё это звучало для меня как заумные заклинания монастырских архивариусов.

Зато настроения министров я понимал прекрасно. Сначала на их лицах читалась вальяжная самоуверенность, потом — глухое раздражение, затем — полная растерянность. А под конец — откровенное желание оказаться как можно дальше отсюда. Через десять минут происходящее уже напоминало не экзамен для Даниэллы, а показательную казнь для всех, кто рискнул проверить её на прочность.

Она отвечала без злости, без высокомерия и попыток кого-то демонстративно унизить. И именно это ледяное спокойствие производило самое сильное впечатление. Она не спорила — она просто знала ответы.

Когда последний заинтересованный наконец заткнулся, вокруг повисла тишина. Даниэлла медленно поднялась со своего места. Безупречно прямая спина, холодный взгляд, гордо поднятый подбородок. На одно короткое мгновение мне показалось, что я смотрю не на неё, а на Киллиана. Та же уничтожающая уверенность и привычка разносить оппонента голыми фактами, даже не повышая голоса.

Толпа беззвучно расступалась перед ней, освобождая дорогу, а к столу уже направлялся следующий участник. На самом выходе из-под навеса Даниэлла неожиданно притормозила и обернулась.

Наши взгляды встретились. В её глазах полыхнуло знакомое торжество.

Я улыбнулся уголком губ, признавая её триумф.