На следующий день Роберт внезапно объявил о своём отъезде. Я застыла у окна покоев, наблюдая за суетой слуг, спешно грузивших вещи.

Неужели он так испугался вечернего инцидента у озера? Неужели Жнец начисто выбил из северянина всю его спесь?

Но Роберт оказался куда более расчётливым игроком, чем мне казалось. Он нашёл меня на нижней террасе незадолго до подачи кареты. От его недавнего хмельного оцепенения не осталось и следа — юноша снова был безупречно собран, а его кафтан сиял начищенным серебром.

— Уезжаете? — я повернулась к нему, стараясь говорить максимально равнодушно. — Так резко.

— Неотложные дипломатические поручения дяди не ждут, — Роберт мягко улыбнулся, хотя в глубине его светлых глаз читалась настороженность. — Но перед отъездом я посчитал важным объясниться. Вчера у озера... признаю, мы в нашей игре вправду перешли опасную грань.

Я иронично изогнула бровь, глядя на его наигранное спокойствие.

— Перешли грань? Или вас просто впечатлила ночная прогулка?

Роберт на секунду переменился в лице, но тут же горделиво вскинул подбородок, возвращая себе привычную аристократическую осанку.

— Брось. Очевидно же, что Жнец подослан Председателями, чтобы следить за каждым твоим шагом в окружении чужаков.

— И ты решил извиниться за свой испуг? — поддела я его.

— Я поступил правильно, решив отступить, — отрезал Роберт. — Устраивать резню с цепным псом Союза? Это было бы верхом политической глупости.

Он подошёл ближе, поймал мою ладонь и учтиво поцеловал кончики пальцев.

— До встречи, Даниэлла. Надеюсь, твой надзиратель доложит, что я умею уважать чужие границы.

Вскоре он оставил меня. Экипаж тронулся, с грохотом перекатываясь по брусчатке дворцовой площади и оставляя за собой лишь облако пыли.

Смотря ему вслед, я вопреки всему не почувствовала ни капли облегчения, которое должно было прийти с его отбытием. Наоборот, внутри завязался такой тугой, давящий узел, что стало трудно дышать. Я запуталась. Окончательно, бесповоротно и глухо.

Отъезд северянина лишь швырнул меня в изнуряющее, глухое одиночество, заставив сутками напролёт мысленно возвращаться к двум совершенно разным мужчинам.

Роберт предлагал простую, понятную человеческую жизнь — с её капризами, амбициями, яркими раутами и предсказуемой игрой, с которой я точно сумела бы совладать.

Лео олицетворял собой пугающую, первобытную бездну. Он доказал мне, что все мои попытки похоронить прежние чувства к нему были жалкой, трусливой ложью.

Я часами мерила шагами свою комнату, кусая губы до крови. Самым страшным во всей этой истории было то, что я больше не могла обманывать саму себя. И совершенно не представляла, как собирать свой мир заново после того сокрушительного шторма.

Лео не появлялся во дворце ещё несколько дней. Я одновременно и жаждала столкновения с ним, и до смертного ужаса боялась его, вздрагивая от каждого шороха за дверью.

Причиной его возвращения и нашей неизбежной встречи стал закрытый семейный ужин. Повод был весомым, хоть и тщательно скрытым от посторонних глаз — день рождения Каина. Он до дрожи в коленях ненавидел пафос, наигранные здравицы вельмож и праздный звон хрусталя. Именно поэтому никакого пышного торжества не планировалось — за длинным столом должен был собраться только самый близкий круг.

Атмосфера в зале была странной — домашней, но наэлектризованной до предела.

Во главе стола сидели родители. Папа лениво крутил вилку, внимательно изучая присутствующих, но выглядел он на удивление расслабленным. Мама, облачённая в простое домашнее платье, мягко улыбалась, пытаясь создать уют, хотя её аура то и дело тревожно подрагивала. Чуть поодаль устроилась Эвелин — как всегда тихая, но приветливая.

Сам виновник торжества вальяжно откинулся в кресле и с мрачным удовольствием разрезал ножом сочный кусок запечённого мяса.

— Если кто-то из вас решит толкнуть речь о моих «заслугах перед Союзом», я лично отправлю его в патруль до конца зимы, — хрипло предупредил Архижнец, оглядывая присутствующих. — Я согласился на этот ужин только ради пирога с облепихой.

— Не ворчи, тебе всего сорок пять, — папа негромко рассмеялся, пригубив вино из кубка. — Кукушка ещё не трещит по швам?

— Трещит, Киллиан, ещё как трещит, — цинично хмыкнул Каин. — Особенно когда мне приходится часами выслушивать на Советах толстосумов.

— А своё состояние ты не считаешь?

В этот момент дверь бесшумно приоткрылась, и в зал вошёл Лео. Я замерла, сжимая в пальцах вилку так сильно, что металл едва не погнулся. Юноша был в своей привычной чёрной форме, но без плаща. Лицо — абсолютно бесстрастное, а взгляд устремлён строго в пол.

Я сразу заметила то, от чего сердце болезненно сжалось. На его руках, прямо поверх костяшек, белели тугие повязки, сквозь которые проступали бурые пятна. На лице и шее наливались недавние синяки. Но ведь у Жнецов не было вылазок за эти дни?..

— Прошу прощения за опоздание, — ровно произнёс Лео, проходя к столу. — Задержался в гарнизоне. С днём рождения, Каин.

— Садись уже, — Каин коротко кивнул на свободный стул, расположенный — по какому-то уродливому стечению обстоятельств — прямо напротив меня. — Мясо остывает.

Лео опустился на место, и между нами мгновенно выросла невидимая стена звенящей тишины. Воздух в Малом зале за долю секунды стал настолько тяжёлым, что дышать казалось почти невозможным.

Я подняла глаза. Лео смотрел на меня неотрывно, из-под полуопущенных ресниц. В его зрачках больше не было того безумного сумеречного шторма, что пугал меня в коридоре, но застыл какой-то немой упрёк. Я демонстративно опустила взор на его руки, туго замотанные плотными белыми бинтами. «Ты ломал кости в гарнизоне из-за меня?» — кричал мой безмолвный вопрос. Лео заметил этот жест, его челюсть дёрнулась, и он медленно, с заметным усилием отвернулся, уставившись в свою тарелку.

Эту паузу бесцеремонно разрушил Каин. Он громко опустил кубок на стол и хищно, с явным превосходством ухмыльнулся.

— Раз уж мы заговорили о союзах и Орионе... — Каин насмешливо оглядел присутствующих и остановился на мне. — Наш доблестный северный кавалер удрал обратно к дяде. Даниэлла, ты чем его так напугала? Неужели твой характер оказался холоднее их ледников?

Я вспыхнула, чувствуя, как щёки мгновенно зажгло густым румянцем. Отец резко поднял голову, отвлекаясь от своих мыслей, а мама тревожно нахмурилась. Я инстинктивно посмотрела на Лео. Он сидел неподвижно, продолжая изучать ужин.

— Роберт вспомнил о государственных делах, — ответила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал под прицелом стольких глаз.

— Ну разумеется, о делах, — расхохотался Каин, подаваясь назад. — В любом случае, пакт подписан, а девицу пристраивать надо. Раз уж северный принц сошёл с дистанции, как насчёт того, чтобы объявить Турнир Сватания? Проведём смотрины по древним законам.

Папа заинтересованно прищурился, лениво постукивая пальцами по краю кубка.

— Турнир? — переспросил он, задумчиво переводя взгляд с Каина на меня. — Ну ты и предложил, конечно. Даже в нашей юности это считалось пережитком прошлого.

Я перевела дыхание, совершенно не понимая, куда клонит Каин, и внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Что за традиции? — тихо спросила я, повернувшись к Архижнецу. — Что это вообще значит?

— Юноши-аристократы из всех уголков континента должны будут прибыть в столицу Союза и побороться за сердце девицы в открытых состязаниях, — весомо отрезал он, мгновенно теряя маску веселья. — Дуэли на мечах, скачки, стрельба из лука... Кто побеждает — получает официальное право просить руки.

Я поджала губы, а внутри закипела упрямая, уязвлённая гордость. Из меня хотят сделать призовой кубок?! Выставить на арену как безжизненную награду для какого-нибудь заносчивого лорда?

Я снова взглянула на Лео, и на этот раз он не стал отворачиваться. Он смотрел на меня в упор. В его потемневших глазах полыхнула яростная вспышка, а плечи напряглись так, словно он прямо сейчас готов был разнести эту массивную столешницу.

— Это абсурд, — со злостью выговорила я, резко разрывая зрительный контакт и поворачиваясь к Каину. — Я против. Я не вещь, чтобы меня разыгрывали на турнирах!

— Это исключено, — резко подала голос мама. Она рывком поднялась со своего кресла, её ладони сжались в кулаки. — Вы в своём уме?! Я костьми лягу, но моя дочь не выйдет замуж из-за политики!

— Принцесска, остынь, — Каин даже не шелохнулся, продолжая лениво крутить нож в руке. — Ты не дослушала.

— Нет, это ты послушай меня! — перебила она его. — Меня саму когда-то выдали замуж против моей воли. И я никогда, слышишь меня, никогда не пожелаю такой судьбы своей дочери!

Каин наконец отложил нож. Его циничная ухмылка мгновенно испарилась, уступая место жёсткой гримасе. Он опёрся локтями о стол, подаваясь вперёд.

— Твоя личная травма понятна, Виолетта, но включи наконец правительницу, — глухо процедил Архижнец. — Это не просто дедовские смотрины, где девицу покорно отдают победителю. Это масштабное укрепление нашей политики и идеальная ловушка. После подписания пакта с Кайрэном все начали открыто шпынять Жнецов. Нас считают цепными псами на побегушках у столицы, наглые лорды думают, что могут диктовать нам условия и двигать наши клинки как им вздумается! Мне это надоело.

Он повернулся к притихшему отцу:

— На этот турнир съедется вся высшая аристократия континента. Лучшие молодые воины, наследники великих домов, которые сейчас точат на нас зубы. Мы соберём их всех в одном месте, на нашей территории, под нашим полным контролем. Поглядят на нашу силу и поймут, с кем имеют дело.

И тут раздался спокойный голос Эвелин. Она впервые за весь вечер подняла голову от своей тарелки и посмотрела прямо на меня.

— Это действительно может сработать, — мягко произнесла она. — Настоящий Древний Турнир Сватания — это ведь формат, в котором Даниэлла может и сама принять участие. И награду можно поставить другую. Не брак.

Я замерла. Слова наставницы громом отозвались в ушах. Участвовать самой? В голове мгновенно выстроилась совершенно иная картина. Мне дадут выступить? Я смогу выйти на арену с оружием в руках, не душиться в этих чёртовых корсетах и платьях, а драться и вести себя так, как хочется мне? Просто ради развлечения?

— Правда? — неверяще переспросила я.

— Почему нет? Пускай юнцы полюбуются, чему я тебя научила, — улыбнулась она.

Я медленно, затаив дыхание, перевела взгляд обратно на Лео. На этот раз его лицо больше не было каменным. Его зрачки расширились, губы плотно сжались, а в янтарных глазах застыло опасное, шальное озорство. Когда-то он прокрадывался на наши с Эвелин тренировки, наблюдал и комментировал. Должно быть, ему интересно, как я держу в руках меч сейчас.

— Я согласна! — громко, отчётливо произнесла я, и мой голос, подкреплённый внезапно проснувшейся ведьмовской силой, эхом раскатился под высоким потолком зала. — Но я вправду сама буду участвовать.

Папа долго молчал. Он глубоко ушёл в себя, словно просчитывая сотни дипломатических вероятностей, выстраивая стратегию или взвешивая риски, а затем перевёл взгляд на раскрасневшуюся от гнева маму, мягко накрыв её дрожащую ладонь своей рукой.

— Ладно, — медленно произнёс отец. — Мы объявим турнир. Это действительно привлечёт нужные нам фигуры, вскроет карты провинций и закроет бреши в дипломатии. Но награда — точно не брак.

Мама медленно опустилась обратно в кресло, выдохнув. Она перевела взгляд на меня, и я не сдержала торжествующую улыбку. Появился повод отвлечься от всего.