Поначалу мой жеребчик пытался проявить норов, словно получил указание от дзайбана учинить приезжему дознавателю еще одну проверку. Я — скверный наездник, но в последние годы мне довелось немало путешествовать верхом. В итоге противоборство с жеребцом завершилось в мою пользу, конь признал свое поражение и всю оставшуюся дорогу вел себя смирно, дав мне возможность любоваться окружающим пейзажем.

Дорога вилась меж возделанных полей и живописных холмов, увенчанных лохматыми шапками рощ. Пальмы?! Точно, пальмы. У нас они тоже попадались, но чтоб целые рощи? Зелень в конце осени? Ну да, юг, понимаю.

По правую руку меж холмов открылась деревня. Крыши даже самых невзрачных домишек были покрыты черепицей цвета киновари, и, кажется, не в один слой. Не утерпев, я пустил жеребчика легкой рысью и поравнялся с господином Кабаямой.

— Простите мне неуместное любопытство! Разрешите спросить?

— Спрашивайте, — благосклонно разрешил дзайбан. — Задавать вопросы — это же ваша прямая служебная обязанность, верно?

— Мой вопрос не относится к дознанию. Я вижу, здесь все кроют крыши черепицей. Так богато живут? И не опасаются землетрясений?

Одно дело, когда земля встает на дыбы, твой дом разваливается, и тебе на голову сыплется сухой тростник. И совсем другое, когда сыплется тяжелая и твердая черепица.

Дзайбан рассмеялся:

— Сразу видно, что вы впервые на Окинаве. Землетрясения здесь случаются не так уж часто, в отличие от тайфунов и ураганов. Видели б вы, что тогда творится! Человека с ног сносит. Тростниковые крыши просто срывает напрочь. Черепица — не роскошь, а необходимость. Ее кладут в несколько слоев и скрепляют строительным раствором. А если всё же случается землетрясение, все спешат прочь из дома. Последнее, помню, было шесть лет назад. Кстати, большинство домов тогда уцелело.

— Благодарю за пояснения!

— Обращайтесь без стеснения. Кстати, мы приехали.

Дорога уперлась в обширную усадьбу. Ограда выше человеческого роста; ворота… Я впервые видел такие ворота! Проем без створок, но с привычной глазу надвратной кровлей, перегораживала каменная стена, вынесенная вперед. Она была ниже и уже створа ворот. Перед ней дорога разделялась надвое, огибая стену справа и слева. За стеной, как вскоре выяснилось, дорога вновь сходилась, ныряя в проем. Что за нелепица?! Пешком или верхом пройти-проехать можно, но как сюда телеги заезжают? Или для них есть другой вход?

В отдалении возвышалось центральное двухэтажное здание с загнутыми коньками красных черепичных крыш. Черепица имела иной оттенок, нежели у домов в деревне.

В глубине огороженной территории были разбросаны десятки строений поменьше: флигели, жилые дома, хозяйственные постройки, беседки и небольшой храм. Непосредственно позади главного здания, похоже, располагался сад или парк, но отсюда его толком не было видно.

Гулкий звук гонга расколол тишину. Поплыл над холмами, затихая.

— Добро пожаловать, — обернулся в седле Кабаяма Кюэмон.

* * *

Перед диво-воротами наша процессия разделилась, чтобы объехать стоящую на пути стену. Объявились слуги. Помогли спешиться, забрали поклажу и унесли. В гостевой домик, где мы будем жить, пояснили нам, хотя в этом и не было никакой надобности. Беспокоиться за свои вещи в княжеском ведомстве?!

Такое мне и в голову не пришло бы.

— Баня готова, стол накрывают, — уведомил дзайбан. — Ополоснитесь с дороги, и сядем за стол.

Снова проверка? Или обычная вежливость?

— Премного благодарен! Прошу простить мою неучтивость, но насколько я знаю, дело не терпит отлагательств. Мы с помощником хотели бы приступить к дознанию.

— О, разумеется! Дело прежде всего. Не смею препятствовать вам в исполнении служебного долга. Но, уверен, вы исполните его куда лучше, если взбодритесь баней и утолите голод.

— Вы очень добры! Но боюсь, вы не вполне в курсе особенностей дел службы Карпа-и-Дракона. Если имело место фуккацу, то каждый день промедления грозит осложнениями для перерожденца. Возможно помутнение рассудка и другие неприятные последствия.

— О, наш князь не зря послал именно за вами. Такой ответственности многим стоило бы поучиться. Однако вы сказали: «каждый день»? Речь не идет о целом дне, или даже половине дня. Уверен, за пару часов ничего непоправимого не случится. Мы ждали дольше.

Третье приглашение. Приличия соблюдены.

— Вы крайне убедительны! Не смею более отказываться. Мы с помощником постараемся управиться как можно быстрее.

— В таком случае настоящее угощение будет ждать вас вечером. С вашего позволения, я вас покину до начала дознания. У меня есть свои обязанности, которых никто не отменял. Позвольте представить вам моего внука. В мое отсутствие он будет вас сопровождать и переводить с местного языка в случае необходимости.

Дзайбан махнул рукой. К нам подбежал мальчик лет тринадцати: пухлый и розовощекий, совсем не такой, каким был я в его возрасте, что не удивительно, учитывая достаток его семьи и моей. Во взгляде мальчика горело восторженное любопытство.

— Кабаяма Хисатака, — представил внука дзайбан.

Мальчик поклонился.

Как будет лучше: просто Хисатака, или Хисатака-тян? Капелька лишней вежливости никому еще не вредила. Уверен, и внук, и дед оценят.

— Рад знакомству, Хисатака-сан. Я — Торюмон Рэйден, дознаватель службы Карпа-и-Дракона. Это мой помощник Барудзироку Широно.

— Я рад вдвойне, Хисатака-сан, — Широно всё ловил с полуслова.

Мальчик задохнулся от восторга: взрослые самураи обратились к нему, как к равному!

— Знакомство с вами — великая честь для меня! — выпалил он. — Буду рад услужить! Я тут всё лучше всех знаю!

Он запоздало захлопнул рот и покраснел. Еще решат, что я хвастун, читалось на его лице.

— Не сомневаюсь, — я ободряюще улыбнулся. — Для начала проводите нас в баню.

— Да, господин!

И Хисатака повел нас в обход главного здания.