— Приветствую вас во владениях клана Симадзу!

Пожилому самураю, что встретил нас приветствием, было за шестьдесят. Для своих лет он выглядел на удивление крепким, — не растолстел и не усох, как бывает с людьми в старости. Держится с достоинством, оценил я, но без заносчивости. Лицо гладкое, морщин мало. Благородная седина — там, где ее не скрывает «воронья шапка» эбоси — отблескивает серебром.

Не просто эбоси, а татэ-эбоси: средней высоты, нависает вперед и аккуратно приплюснута с боков. Такие шапки имеют право носить лишь чиновники высших рангов.

— Я дзайбан Кабаяма Кюэмон. Со мной мои помощники Ногути Сэтору и Ногути Масаши.

Вот это да! Нас встречает сам глава княжеской управы.

А эти двое, значит, братья. Один — мой ровесник, второму около тридцати. В остальном похожи, как и положено братьям. Взгляды острые, внимательные; брови срослись над переносицами. Лица каменные, мышцы каменные, даже под одеждой видно. Скорее охрана, чем помощники. Вряд ли дзайбану что-то грозило в порту или где бы то ни было на Окинаве — сопровождение всего лишь подчеркивало его высокий статус.

Братья являли собой разительный контраст с господином Кабаямой, улыбчивым и приятным во всех отношениях. Впрочем, насчет приятности я не спешил обольщаться.

Насмотрелся, знаю.

— Тысяча благодарностей за радушный прием! Это великая честь! Я — Торюмон Рэйден, дознаватель службы Карпа-и-Дракона. Со мной мой помощник Барудзироку Широно.

Мы все еще находились на корабле, а встречающие — на причале. Пасть на колени? Нет, это слишком. В такой чрезмерной почтительности нет нужды, да и глупо будет: нас с Широно полностью скроет борт. Спуститься на причал? Поклониться там, дабы не нависать над встречающими? Нелепая суета.

Тем более, сходни еще не спустили.

В итоге, оставшись на палубе, я поклонился со всем возможным достоинством, не сомневаясь, что Широно последует моему примеру.

— Прошу вас принять наши скромные подарки.

Братья Ногути, ранее державшиеся позади дзайбана, как по команде сделали два шага вперед и развернули объемистые бумажные свертки, на которые я поначалу не обратил внимания. Надеюсь, я сумел скрыть изумление, недостойное опытного дознавателя, — нашим глазам предстали верхние кимоно из дорогого узорчатого шёлка и летние накидки из льна, без подкладки. Их сложили так, что на одежде были хорошо видны гербы службы Карпа-и-Дракона, а над ними — изображения летящего журавля в круге, размером с ладонь.

Журавли также украшали одежду дзайбана и его помощников.

— Изображение журавля, — господин Кабаяма правильно истолковал интерес в моем взгляде, — обязательно к ношению всеми уроженцами Чистой Земли в королевстве Рюкю. Без него на берег сходить запрещено. Если вы желаете остаться в своей одежде, я сейчас же пошлю за портным, чтобы он нашил журавлей на ваши одеяния. Это не займет много времени.

— Нижайше благодарим за щедрый подарок! Мы с радостью исполним все необходимые предписания! Позвольте нам немедля переодеться.

— О, разумеется! Я подожду, можете не торопиться.

Едва он закончил фразу, матросы со стуком спустили сходни, словно только этого и ждали. Двое из команды сбежали вниз, бухнулись на колени и с почтением приняли подарки из рук братьев, после чего вихрем взлетели на борт — и с поклоном вручили свертки нам. Я обратил внимание, что на куртках матросов тоже красуются изображения журавлей, каких не было там во время плавания. Ну да, дзайбан сказал: спускаться на землю Рюкю без них запрещено.

На причал, видимо, тоже.

Мы с Широно поспешили в палубную надстройку, чтобы переодеться.

Ого, да тут не один, а целых два комплекта одежды! Они различались оттенками и гербами. На втором наличествовал только журавль, герб службы Карпа-и-Дракона отсутствовал. Весьма предусмотрительно! На случай, если мы захотим скрыть принадлежность к нашей службе.

Штанов нам не подарили. Предполагалось, что я останусь в своих.

Роскошный подарок пришёлся как нельзя кстати. Солнце едва поднялось над горизонтом, но уже начинало припекать. В течение путешествия погода становилась все теплее, а сейчас это стало особенно заметно. Днем на Окинаве будет настоящее пекло! Нет, не пекло — баня. Пока корабль подходил к острову, меня овевал утренний бриз, но в порту навалилась душная влажность. И это когда осень давно перевалила за середину! Кто б мог подумать?! В Акаяме без теплой верхней одежды и штанов на вате сейчас на улицу не выйдешь…

Блестящий шелк с тихим шелестом струился меж пальцев. Честь, красота, польза. Господин Кабаяма знал, чем одарить гостей. После недолгого колебания я выбрал одежду с журавлем и гербом службы. Мы прибыли для дознания? Значит, будем соответствовать.

Расцветка ткани — зеленые стебли бамбука на фоне густой синевы — была существенно ярче, чем та, к какой я привык. Указы сёгуна предписывали самураям скромность, ограничивая в выборе цветов. Видимо, на Окинаве излишняя пышность считалась в пределах приличий.

Завязывая шнур накидки, я размышлял над эмблемой с журавлем. Отличительный знак? Без сомнения. Вряд ли местные носят таких же журавлей. Зачем нужно отличать уроженцев Чистой Земли от местных? Затем, что острова Рюкю — владения клана Симадзу. Мы — господа, а местные должны оказывать нам уважение, чтобы сразу было видно, кто тут господин!

Почему журавль? А почему нет? Символ долголетия и процветания. Не носить же нам, к примеру, желтые или красные штаны?! Живо представив себе эту картину, я едва не расхохотался в голос.

Широно распрощался с капитаном, одарив его напоследок парой особо изысканных ругательств, и мы спустились на причал.

— Прошу следовать за мной. Лошади нас ждут.

И дзайбан добавил:

— Если желаете, Сэтору и Масаши могут взять вашу поклажу.

Я глянул на суровых братьев. Братья насупились. Проверка, без сомнения. Заносчив ли молодой дознаватель? Захочет ли, чтобы самураи, помощники дзайбана, выполняли роль слуг? Носильщиков?!

— Благодарю, это лишнее. Мою поклажу понесет мой помощник.

Широно подхватил наши вещи, поправил за поясом боккэн и ухмыльнулся так, как умел только он: «У кого-то есть возражения?»

— Не смею настаивать. Идемте.

Порт города Наха, куда мы прибыли, мало отличался от любых других портов, где мне довелось побывать. Разве что народу и кораблей здесь было заметно больше, чем даже в порту Эдо. Нам приходилось лавировать меж бесчисленных повозок с товарами, штабелей мешков и корзин, тюков ярких тканей, досок, короче, всего, что можно купить или продать. Наряду со знакомыми запахами моря и водорослей, рыбы и пряностей мои ноздри улавливали незнакомые ароматы.

Фрукты? Благовония? Цветы?

Вони тоже хватало.

Незнакомых варварских наречий в гомоне толпы звучало с лихвой. Я не понимал ни слова, но слышал разницу в произношении. Изредка сквозь эту тарабарщину проскакивали возгласы на моем родном языке.

Нашивки с журавлями исправно действовали. Большинство встречных людей уступали нам дорогу: кто с похвальной расторопностью, кто с явной неохотой. Я бы скорее удивился, если б дело обстояло по-другому.

Вскоре мы выбрались за пределы порта, свернули раз, другой, — и оказались в чисто подметенном тупичке. У коновязи скучали лошади: пара гнедых, три вороные и одна мышасто-пегой масти. Их охранял конюх, чья одежда была пестрой даже в сравнении с окружающей пестротой. Словно ветер взметнул в бирюзу неба разом и снежинки, и осенние листья: зеленые, желтые, красные!

Для смеха его так нарядили, что ли?

Среди всего этого разноцветья парил знакомый журавль.

Конюх мигом принял — едва ли не отобрал! — у Широно поклажу и ловко навьючил ее на мышастую кобылку. Безошибочно соблюдая старшинство, помог сесть в седло сначала дзайбану, потом мне, потом братьям Ногути. Широно сел сам, чем ужасно расстроил конюха. «Виноват! Не успел! — читалось на его обескураженном лице. — Неслыханная дерзость, немыслимая глупость! Мне нет прощения!»

— Мы направляемся в загородное ведомство, — уведомил господин Кабаяма. — Это недалеко, меньше получаса[37] езды.

И первым тронул лошадь с места, возглавив процессию.