В ворота постучали.

— Да! — откликнулся я. — Сейчас!

Еще минуту назад я возился на веранде — менял доски ограждения, изъеденные древоточцами, на новые, купленные загодя у местного плотника. В руке у меня был молоток, во рту — пучок гвоздей. Вот так, с молотком и гвоздями, я прыгнул через перила, бегом пересек двор и распахнул ворота, едва не сбив с ног человека, стоявшего на улице.

За воротами стоял господин Сэки.

Рот мой открылся, гвозди выпали. Я опустил взгляд, поднял, снова опустил, в растерянности не понимая, что мне делать и что говорить. Хотелось провалиться сквозь землю — пустые мечты!

— Подберите гвозди, — строго велел старший дознаватель. — Они денег стоят, нечего имуществом разбрасываться.

Я подчинился.

— Надеюсь, этот молоток не для меня? — Сэки Осаму был серьезен, как никогда. Лишь в глазах его, на самом донышке, прятались лукавые искорки. — Я, конечно, не против помолодеть, перебравшись в ваше тело. Но вряд ли вы доставите мне такое удовольствие, стукнув начальство по голове. Так, Рэйден-сан?

— Так, — согласился я. — Не доставлю.

А что я должен был сказать?

— Вы позволите войти?

— Разумеется! — опомнился я. — Окажите мне честь!

И посторонился.

Господин Сэки встал посреди двора и начал осматриваться. Сейчас он был похож на покупателя, который самым придирчивым образом изучает жилище, выставленное на продажу, и прикидывает, стоит ли оно запрошенной цены.

— Давно я у вас не был, — наконец произнес он.

Я кивнул.

Вообще-то старший дознаватель был у нас всего один раз — в те злополучные дни, когда умерла моя бабушка, совершив внезапное фуккацу прямиком в тело моего отца, напоившего мать ошибочным лекарством. Сэки Осаму тогда провел дознание, а я внимательно следил за процессом, что изменило напрочь всю дальнейшую судьбу Торюмона Рэйдена.

— Вижу, вы перестроили дом, — заметил господин Сэки. — Перестроили? Нет, я ошибся. Вы фактически поставили новый на месте старого.

Он прищурился:

— Веранда, помнится, раньше была только с фасада, а теперь — вокруг всего строения. Ага, вон и кура для хранения ценностей. И крышу приподняли, хвалю. Это хорошо, просторное жилье — залог добрых отношений в семье.

— Вы помните, как тут было раньше? — удивился я. — Столько времени прошло…

Он улыбнулся, не ответив.

Я хотел пригласить его пройти в гостиную, задним числом укорив себя за то, что не сделал это раньше, но тут на веранду вышла моя матушка — и все завертелось, не оставив мне и шанса поучаствовать в этом урагане вежливости. Пав на колени, матушка отвесила гостю нижайший поклон, после чего, не вставая, стала умолять старшего дознавателя почтить нашу обитель своим благородным присутствием.

Получив отказ, она не угомонилась, пока не получила три отказа, один за другим, и убедительную просьбу не беспокоиться, приняв господина Сэки как друга семьи, на веранде.

К этому времени на веранду уже вылетел двойной вихрь — О-Сузу с бамбуковым столиком и Каори с двумя раскладными матерчатыми табуретами. На табуретах мы с Сэки Осаму и расположились друг напротив друга, словно два полководца, коротающие время перед битвой за игрой в го. Следом вынесли дымящуюся жаровню, нет, пару жаровен, дабы обогреть наши зябнущие ноги — шутка ли, месяц хризантем[35], скоро зима! Ага, вот и поднос с чайником и чашками, блюдца и мисочки с закусками…

И женщины растворились на заднем дворе, не смея более обременять нас своим присутствием.

Краем уха я отметил, что стук топора, который несся оттуда, почти сразу смолк. Очевидно, что Широно, рубивший дрова про запас, узнал от женщин о высоком визите — и со свойственным ему благоразумием решил не лезть на глаза начальству, мешая нашей беседе, и ничем не выказывать своего присутствия.

Следом вышел отец.

Поприветствовав господина Сэки, он объявил, что приносит глубочайшие извинения за то, что пренебрегает законом гостеприимства, всем сердцем осознает свое ничтожество, но в управе его ждут неотложные дела, а служба, как известно, превыше всего.

— О да! — подтвердил старший дознаватель. — Служба, понимаю. Вы истинный образец самурая! Нам следует брать с вас пример.

В устах человека, отлично знавшего, что на самом деле он говорит сейчас с моей бабушкой, это прозвучало двусмысленно.

В управе отца, как было мне хорошо известно, сегодня никто не ждал. В додзё сенсея Ясухиры, где отец обучал молодежь боевым искусствам, он должен был явиться только к вечеру. Но мой многоопытный родитель отлично понимал, что приход в наш дом такого человека, как Сэки Осаму, да еще и без предупреждения…

Короче, отец тоже оставил нас наедине.

В спальне заплакала маленькая Момико. Ран принялась ее укачивать, что-то напевая вполголоса. Эти двое были единственными, кто никуда не пошел по понятным причинам. Ой, я же забыл вам сказать! У меня родилась дочь! Представляете?

Если честно, я до сих пор не могу в это поверить.