— Хотите чаю? — спросил святой Иссэн. — Я заварю.

— Я сам заварю, — сказал я.

— Ни в коем случае! Вы мой гость.

— А вы мой наставник.

Я поразмыслил и добавил, имея в виду тайную службу Дракона-и-Карпа:

— И мой начальник. Если вы унизитесь передо мной, заваривая чай для подчиненного, я буду бояться приходить сюда. А вдруг вы станете мстить?

— Смешно, — с вежливой улыбкой признал старик. — Нет, правда, смешно.

— Дурацкая шутка, — согласился я. — Сегодня я не в ударе. Простите меня, события последних дней были утомительны.

Мы сидели в беседке, где настоятель вслух мечтал о всезнайке-Дзюродзине. Закат окрасил кровью гребень Красной горы, облака слабо мерцали, проплывая над Акаямой, будто пионовые фонари. Это было красиво, но мне сейчас не казалось красивым все, связанное с кровью.

Стыдно признаться, но облака рождали в моем сознании образ кусков мяса.

— Я скучаю по нём, — признался Иссэн.

— По ком? По дедушке Тацуе?!

С утра старик надел пеньковую куртку с двойной завязкой, снаружи и внутри, и такие же штаны со шнурками, затянутыми на лодыжках. Подобную одежду носили монахи, когда делали уборку в храме или занимались иными будничными делами. Этот наряд что-то значил, как и все, что делал святой Иссэн, но я не понимал, что именно.

Где он прибирается? В себе?!

— Да, по нему. Наши беседы были восхитительны. Иногда мне хочется, чтобы вы придумали решение с собакой и мясом немного позже, чем в действительности. Каждый день рядом с этим кладезем знаний — чистая драгоценность. Я думал об этом даже тогда, когда исполнял погребальные обряды над его могилой.

Старик встал. Это было невероятно, но он поклонился мне:

— Простите глупца, Рэйден-сан. Конечно же, Суга Тацуя мечтал о покое. Каждый новый день был для него пыткой. Моя жажда познания не должна будить во мне столь постыдные, себялюбивые мысли. Еще раз прошу простить недостойного монаха.

Решение с собакой и мясом? Только тут я понял, чего не хватало мне в Вакаикуса с момента прихода в храм.

— Не слышу лая, — сказал я, желая сменить неприятную тему. — Кома-ину наконец-то возлюбила меня? В следующий визит я принесу ей угощение.

Старик погрустнел.

— Кома-ину здесь нет, Рэйден-сан. Вы ее больше не увидите.

— Вы убили ее?!

Лишь брякнув это, я сообразил, как нелепо выглядит мое обвинение.

— Конечно же, нет, — святой Иссэн замахал руками, гоня прочь дурные подозрения. — Как вы могли подумать? Я просто отослал ее прочь.

— Прогнали? Она вернется.

— Не вернется. Знакомый монах отплывал на Сикоку, я попросил его взять собаку на борт корабля. По прибытии он пристроит ее в хороший дом. Собака ни в чем не будет нуждаться, так он заверил меня.

— Но почему?

Настоятель долго молчал.

— Она убийца, — наконец сказал он. — Как ни крути, эта несчастная собачонка — убийца. Не надо, Рэйден-сан, не возражайте! Я и без вас найду тысячу аргументов в пользу ее невиновности. И все равно мне не избавиться от мысли, что она убийца. Я не мог больше смотреть на нее и сохранять спокойствие духа.

Кровь текла по гребню горы.

Я подскочил, услышав за спиной знакомое: шлеп-шлеп-шлеп. Схватился за кисточку в футляре, которую до сих пор носил за поясом, выходя из дому. Обернулся: нет, никакого попрыгунчика. Просто молодой дурковатый послушник, прибившийся к храму в начале весны, шел к корыту с водой, собираясь начать стирку.

Ну как шел?

Прыгал на одной ножке.