27

Если девятого декабря, когда мы «заседали» в моей избушке, было тепло и тихо, то к середине дня понедельника пошёл снег, усилившийся к вечеру, а ночью поднялся ветер. И наутро автобус со школьниками из Зелёной Рощи не приехал. К великому расстройству тех, кто остался ночевать в интернате.

Видимо, начал меняться климат, поскольку дорогу стало переметать всё реже и реже. Если в прежние годы подобное случалось по три-четыре раза за зиму, то в прошлом году вообще после ночного бурана ни разу не возникло перемётов, непреодолимых для автобуса. Но нынче-таки где-то дорогу передуло.

Таких «угрожающих» участков всего два. Первый — примерно в километре от Урал-Дачи, перед горой Почтовка, где метель собирает снег с довольно большого совхозного поля. Году в семьдесят четвёртом заводской трактор ликвидировал перемёт дня три. Причём, высота сугроба, разгребённого бульдозером, достигала почти крыши нашего «Уральца». Второе — на пересечении дороги с трассой газопровода «Бухара — Урал».

Обычно дед, опытный водитель, старается одолеть снежные перемёты с разгона. Но случается, что инерции автобуса не хватает, и он начинает буксовать в снегу. И тогда звучит команда:

— А ну, пацаны, подтолкните!

Щас! Пацаны ведь не дураки, им ехать в школу, ох, как не хочется! Поэтому, когда дед «качает» машину вперёд, они цепляются за обшивку (или что попадётся под руку) и тянут назад. А когда он пробует выехать назад, дружно упираются, толкая вперёд. Ровно до тех пор, когда Фёдор Иванович, горячий мужик, с матом не выскочит из-за руля и не объявит:

— Поехали домой!

И происходит чудо! «Намертво» вставший на месте автобус, как по мановению волшебной палочки, выезжает задом из сугроба, а ребятня со счастливыми лицами катит домой. Ну, немного выждав, пока соберутся урал-дачинские рабочие, чтобы ехать на заводскую смену. И после каждого бурана на задних сиденьях автобуса слышен шепоток: «Эх, у Почтовки не забуксовали! Хоть бы у газопровода перемело!».

Вряд ли деду было неизвестно о наших проделках. Скорее всего, он трезво оценивал ситуацию: если автобус встанет на обратном пути из Атляна, то его точно некому будет подталкивать. Вот и перестраховывался в ущерб посещаемости уроков.

Стал бы я устраивать этот цирк, если бы такое приключилось со мной нынешним? Скорее всего, да. В мужчине любого умственного возраста живёт тот самый хулиганистый мальчишка, каким он был в детстве и юности. Чисто ради прикола стал бы.

Чтобы мама не обижалась за то, что я «не кажу носа домой», съездил в Зелёную Рощу в среду: оба перемёта расчистили ещё днём одиннадцатого. А потом укатил ещё и в субботу, чтобы утром в понедельник поздравить мамулю с тридцатипятилетием. Господи, как же давно я сам был в её нынешнем возрасте! И как нескоро достигну его снова.

Очень насыщенный был год, когда это со мной случилось. Второй год с момента получения мной водительских прав. Командировка за командировкой, только за рулём наездил восемьдесят тысяч километров. Урал вдоль и поперёк, Москва, Украина… Благо, бандитизм на дорогах к тому времени уже почти сошёл на нет, и ни разу в серьёзные переплёты попадать не довелось. Только как будет теперь, когда история уже пошла совсем другим путём?

Определившись, кто именно отвечает за информацию из будущего, генерал отправил Суслову новый «подгон». С небольшим намёком на то, что неплохо было бы установить уже и двусторонний диалог. А в ответ — тишина. То ли у руководства Страны Советов все головы забиты подготовкой к проведению Олимпиады, то ли не хотят связываться с «предателями дела Ленина».

А ведь действительно весь Союз работает на Олимпиаду! Достраиваются огромные спортивные объекты, в том числе, уникальные, вроде велотрека в Крылатском. Растут этажи Олимпийской деревни, в которой после завершения «праздника спорта» получат квартиры тысячи семей москвичей. Гостиницы, информационные центры, новые дороги. И не только в столице, но и в прочих городах, где пройдут соревнования по отдельным видам спорта.

Казалось бы, насколько небольшой посёлок Зелёная Роща, но и в нём нашёлся человек, который ездил на олимпийские стройки. Правда, с большущими приключениями. Михаил Романович Шмирер, приёмный сын вдовы Фриды, всегда отличался задиристым характером. Вот только не ожидал, что в столице найдутся и более «резкие» парни. Так что вернулся Мишка, двадцатипятилетний холостяк, из Москвы без всех передних зубов. Зато вскоре после этого стал «охмурять» незамужних и «разведёнок» блеском золотых коронок. Типа, нет худа без добра.

Но меня сейчас волнуют не эти олимпийские стройки и даже не молчание Суслова-младшего. Меня волнует дата 29 декабря. Состоится или не состоится захват дворца Хафизулы Амина подразделением «Альфа», будет или не будет ввод «ограниченного контингента советских войск» в Афганистан? Начнётся или не начнётся кровавая эпопея, стоившая моей стране тысяч жизней и гигантских финансовых затрат?

Мне, как и в «первой жизни», в «Афган» не попасть, если без ввода войск не обойдётся. Только тогда этого не случилось из-за того, что я был секретоносителем, успев до армии поработать на предприятии «ракетной» отрасли. Теперь же — как негодный к строевой службе. И по этой причине не подлежащий призыву. Но та война коснулась очень многих из моих знакомых: в ней участвовало именно моё поколение. Да что там долго рассуждать? Вон, мой атлянский «друг во втором поколении» Рамиль прошёл через эту войну, упоминавшийся мной в связи с комической ситуацией «секс-символ» Витька Воронцов вернулся с неё с «полным комплектом» ранений: пулевое, осколочное, ножевое.

Именно поэтому я очень внимательно следил за сообщениями в газетах и по радио, касающимися ситуацией в этой стране. Следил, следил, но так и не уследил. Виной тому стал мой самый младший дядя, Сашка Колосов.

Мы с ним росли практически вместе. Пять лет разницы — это столько же, сколько между мной и Славкой. Только я старше Славика, а Сашка — старше меня. Но всё равно я его всегда воспринимал не столько как дядю, сколько как старшего брата. Всё в детстве было: дрались, мирились, вместе хулиганили. А потом, когда к обоим стала подкрадываться старость, стали дружить даже крепче, чем с моим родным братом. На удивление, даже моя последняя жена, которая была младше меня на девять лет, нашла с Сашкой и его женой общий язык и регулярно напоминала, что нужно съездить к ним в гости. Несмотря на четыре высших образования у неё и восемь классов плюс техучилище у него. Дядюшка вызывал у меня уважение хотя бы тем, что взял на воспитание крошечного внука, когда у его младшего сына сложилась очень тяжёлая жизненная ситуация. И поднял на ноги, воспитал неплохим парнем и подающим надежды спортсменом.

В общем, двадцатого декабря за рулём школьного автобуса приехал не дед, а Михаил Шмирер. И Славка тут же примчался в интернат.

— Мишка, дядя Саша из армии пришёл!

Плевать на все планы! Руки в пальто, шапку на голову, и бегом в автобус!

Бравый дембель-пограничник, которого привёз из города на своей «копейке» Герасим, уже «отметился» у родителей, и теперь «дым коромыслом» в нашей квартире: у нас места больше. Хлопочет мама:

— Вот не зря мне сегодня кровь снилась! Предчувствовала, что родная кровь вернётся. И с Пашкой такое было, и с Серёжкой, а теперь и с тобой…

Было такое, помню.

А Санька уже тискает меня.

— Здоровый-то какой вымахал! Уже и меня перерос.

Перерос. Помнится, ещё пару лет назад дедуля, считавшийся самым рослым в родне, очень сильно расстроился, когда выяснилось, что я выше него. А с тех пор я ещё вытянулся.

В общем, за всей этой радостной суетой было совершенно не до телевизора с новостями по программе «Время». И только к следующему вечеру я услышал по радио сообщение о смерти Амина «от неожиданной остановки сердца». Вызванной вовсе не «острым отравлением свинцом»: там, скорее всего, сработал внедрённый в его обслугу повар. Штурмовать очень сильно укреплённый дворец, похоже, не потребовалось.

28

— Я не знаю, Миша, какие мысли в Кремле по поводу Афганистана. И почему эта довольно отсталая страна тебя так волнует?

— Вы слышали такое выражение «могильщик империй»? Ни одно внешнее вторжение в Афганистан не закончилось полным покорением этой страны, а оккупанты обязательно «огребали» неприятности полной ложкой, начиная со времён Александра Македонского и заканчивая Британской империей. Вот и в моём прошлом неприятностей из-за ввода войск у Советского Союза было выше крыши. Вплоть до бойкота Олимпиады, успешному проведению которой советское руководство уделяет столь огромное значение. Я, конечно, ничуть не сомневаюсь в том, что, имея желание, Америка и её союзники найдут повод для бойкота. Ну, например, какой-нибудь очередной скандал по поводу запрета на выезд евреев в Израиль. Но здесь этот повод будет выложен им на блюдечке с голубой каёмочкой. И если на тот же гипотетический «еврейский» скандал отреагирует два-три десятка стран, то к бойкоту из-за ввода войск в Афганистан у нас присоединились, если мне не изменяет память, шестьдесят семь государств.

— Ого!

— И Олимпиада, Павел Анатольевич, это далеко не самое тяжёлое последствие, хоть и самое громкое. Куда тяжелее ударили экономические санкции. Если же рассматривать в качестве гипотетической причины новых санкций тот же самый скандал из-за выезда евреев — а его организовать проще всего — то с ним далеко не разбежишься: поправка Джексона-Венига, введённая как раз по «еврейскому» поводу, уже действует, и втиснуть в её ограничения что-то новенькое будет проблематично. Кстати, о том, что она является инструментом именно для удушения нашей страны, говорит такой факт, что отменили её спустя несколько лет после того, как евреи, кроме секретоносителей, стали выезжать из неё без малейших проблем. Радеют об этом ведь ради того, чтобы «в землю обетованную» разрешили выезжать вовсе не портным, адвокатам, оценщикам ломбардов и музыкантам, а именно учёным, занимающимся оборонной тематикой. И вообще я как-то посчитал, что, начиная с 1917 года РСФСР, Советский Союз и Российская Федерация существовали без западных санкций меньше месяца, как раз между отменой «Джексона-Венига» и «делом» некоего Магницкого, западного агента влияния, умершего в СИЗО из-за естественных проблем со здоровьем.

— Любопытно. А ещё говорят, что буржуй буржую глаз не выклюет. Тебя не обижает, что я так называю страну, из которой ты сюда попал?

— Не обижает. Только дело вовсе не в общественном строе страны, а в её существовании. Как сказал один из американских президентов уже в двадцать первом веке, «Россия — экзистенциальная угроза Америке». То есть, являющаяся таковой просто по факту своего существования. От этого постулата они там и «танцуют», кто бы ни находился у власти в нашей стране: царь, большевики, буржуи…

На следующий день после возвращения из армии дядюшки мы лихо отплясали на школьном вечере. Под залихватские мелодии группы «Чингисхан», мгновенно ставшей супер-популярной в СССР, и всё ещё не теряющие популярности хиты «Бонимэ и Ава». Война, правда, ещё не начавшаяся, войной, а школьные танцульки по расписанию. Эх, приятно снова ощутить себя молодым, полных сил, способным «отчебучить» в танце что-нибудь этакое. Рок-н-рол в эти годы не в моде, но силёнок и гибкости у меня сейчас столько, что отпляшу и его: умею.

Я сейчас плотненько «копаю тему» так называемых «цифровых усилителей мощности», получивших бешеное развитие в десятые-двадцатые годы двадцать первого века. Но не на китайской элементной базе, а на отечественной. На самом деле, в самом принципе никакой «цифры» нет, это просто широтно-модулированный сигнал, преобразование которого в звук происходит в самом динамике или в катушке индуктивности, стоящей на выходе усилителя.

Преимущества? Независимость искажений от качества элементной базы и сумасшедший КПД, достигающий 90%. К примеру, у обычного усилителя класса «Б», наиболее экономичного из существующих сейчас, но вносящего заметные искажения, всего процентов 60, и из-за этого приходится лепить для выходных транзисторов мощные теплоотводы. В ШИМ практически все искажения вносятся при модуляции высокочастотного сигнала звуком. Вот я и извращаюсь, добиваясь высокой линейности пилообразного опорного генератора. Достигнутых результатов достаточно, чтобы сделать аппарат, пригодный для озвучки танцевальных вечеров. Так что скоро атлянские школьники получат на память обо мне компактную самоделку, способную «раскачать» любые бытовые колонки. Настолько компактную, что, если бы не трансформатор, её можно было бы засунуть в школьный портфель. Наработки, кстати, можно будет использовать в компактных армейских или милицейских рациях.

Пока Муртазаева «отходила на минутку», я бы удостоен приглашения на «белый танец» от одной из сыростанских красавиц, блондинки с длинными вьющимися волосами Наташи Непряхиной. На мой вкус, самой красивой из девчонок, появившихся в этом году в интернате. Чем-то её лицо напоминает мою маму в юности. В «прошлой жизни» мы поддерживали с ней дружеские отношения до самого окончания мной школы и даже немного переписывались, пока я служил в армии, а она уже училась в педучилище. Может, зря я в те годы обращал внимание на других, а не на неё? Кто знает? В общем, этот танец вызвал недовольство моей вернувшейся ревнивой подружки, и последующие «медляки» пришлось танцевать только с Раей.

Пока вдвоём шли на Буяновку, тоже, по большей части, молчали: дуется за то, что я во время танца так оживлённо «щебетал» с Наташкой.

— А ещё совершенно бессовестно к ней прижимался!

А вот это — уже поклёп. Если за всё это время танца мне и случилось пару раз почувствовать грудь Непряхиной, то только когда наклонялся вперёд, чтобы расслышать сквозь гремящую музыку, что она мне отвечает. Всё остальное время держался «на пионерском расстоянии».

«Смилостивилась» подруга лишь у самых ворот дома, когда целовались на прощание.

— Ты где будешь встречать Новый Год?

Дома, конечно. Я и так бываю с родителями очень редко, вот и надо хотя бы в праздник с ними побыть. А после праздника я в полном твоём распоряжении, милая!

— Жаль. Можно было бы у тебя в доме встретить.

— Там же даже телевизора нет.

А это — весомый аргумент. Сейчас, как говорил герой фильма «Москва слезам не верит», телевидение заменяет всё: концертный зал, театр, кинотеатр, стадион. Поголовно сходить с ума по трансляции футбольных матчей начнут немного позже. Нет, и сейчас их смотрят многие, но в фаворе у подавляющего большинства населения хоккей. Да он, в общем-то, и намного динамичнее, чем действо, когда, как говорил Аркадий Райкин, двадцать два бугая полтора часа бегают за одним мячиком. Кроме того, зима для футбола — «мёртвый сезон», поскольку ещё нет закрытых стадионов.

Хоккей и фигурное катание, просмотры чемпионатов по которым собирают у экранов почти всё население страны. Те два вида соревнований, в которых советские спортсмены побеждают почти всегда или состязаются с зарубежными соперниками на равных. Очень зрелищных состязаний. И фамилии Фетисова, Мальцева, Третьяка, Родниной, Пахомова, Леночки Водорезовой известны не меньше, чем фамилии космонавтов и популярных певцов. Последняя, правда, уже прекратила спортивную карьеру: у ребёнка обнаружилось серьёзное заболевание суставов, реагирующих на холод сильнейшими болями.

Самая ожидаемая телепередача — новогодний «Голубой огонёк», пропустить который сродни настоящему горю. Пусть потом «Огонёк» и повторят, но без его просмотра в новогоднюю ночь «карета превращается в тыкву». Это — как новогодний стол без шампанского, оливье и пельменей, ни к селу, ни к городу, всё новогоднее настроение насмарку!