— Ну, что, приступим? — вздохнул я, как ни оттягивай, но делать придется.

— Подожди, — Миронов видимо от волнения внезапно перешел на ты.

Он достал из кармана початую пачку «Мальборо», чуть дрожащими пальцами достал сигарету.

— Взволновал ты меня. Нервы успокоить нужно, — он криво улыбнулся, выпуская дым.

Не люблю, когда рядом курят, но нынче это в порядке вещей. Если попросить человека отойти, он обижается, считая, что ничего такого не делает. С другой стороны действительно, пусть успокоится.

Взял посмотреть пачку, к моему удивлению, на ней было написано, что изготовлены сигареты в Кишиневе, даже цена указана — рубль и пятьдесят кореек. Стоимость, однако, конская.

— Надо же, а я думал из США, — покачал я головой.

— Еще московские есть, — объяснил Миронов, — Но молдавские лучше, мне обычно американские привозят, но, когда их нет, приходится на наши переходить.

Ну, да, припоминаю, кто-то говорил мне, что наши наладили производство по лицензии компании «Филипп Морис». Раньше я всегда думал, что «Мальборо» привозили только из Америки, в СССР это были самые престижные сигареты, если человек курил эту марку, окружающие автоматически понимали — жизнь у него удалась. Тем более, более дорогой марки сигарет в Союзе не было.

Что интересно, наладили производство в Москве в конце 70-х, как раз к Олимпиаде, еще через год-два начался выпуск на Кишиневской фабрике. При этом «Мальборо» как было дефицитом, так и осталось. Сначала пачка стоила один рубль, а после Олимпиады стала в полтора раза дороже.

Кстати, в начале 80-х на потребительские товары вообще цены изрядно поднялись. Вот, например, на бензин АИ-93 для граждан, его в «Жигули» и «Москвичи» льют. Водители до сих пор ворчат. Раньше литр топлива всего 10 копеек стоил, а сейчас целых 40 копеек. Рост в четыре раза! Два раза с 78-го по 82-й год подорожания были. Да и А-76 почти в три раза вырос — с 6 копеек до 15.

Помню, в прошлой жизни не раз слышал мнение о том, что в СССР только понижали цены, порой даже в доказательство демонстрировали статьи в газетах, где перечислялись товары, которые становились дешевле. Так-то оно так, вот только в 80-е под уценку шли вещи устаревших типов и низкого качества, которые уже практически никто не брал, но промышленность их все равно зачем-то выпускала, порой в ужасающих количествах. Зато об удорожании в прессе не предупреждали, оно без рекламы происходило.

Курит Миронов, я заметил, очень сильно, часто, затягивается жадно. Ему бы завязать столько смолить или хотя бы ограничить себя, несомненно, на пользу бы пошло. Артист заметил, как я посмотрел на него, с виноватой улыбкой признался:

— Не могу никак бросить. Жене уже несколько раз обещал, а не получается. Может, в этом тоже поможешь?

— Не думаю, что резко бросить для вас хорошо, очень уж сильная встряска для организма получится, — задумчиво произнес я, — Разве что ограничить вас в потреблении, а постепенно можно будет полностью отказаться.

— Ну, что же, я готов, — решительно сказал Миронов, давя бычок в пепельнице, — И, пожалуй, давай на ты перейдем.

* * *

Я вновь привычно расположился в кресле на втором ряду Ил-62. Билеты опять взял через депутатскую кассу. В обычной на передние ряды их не продают, а они намного удобнее — места для ног больше. Хотя, если точнее, то продают, но только, если бронь не была выкуплена.

В соседнем кресле посапывает Алиса, умилительно так калачиком свернулась, положив голову мне на плечо. Удобно ей, а я стараюсь особо не шевелиться, чтобы сон подруги не потревожить.

Если честно, то Москва меня утомила, слишком много всего за неделю произошло. С Мироновым получилось интересно. Мы тогда к нему домой поехали. Оказывается, он дома ближайшие пару дней один, жены с дочкой нет. Я подумал, что так даже лучше, бар — место не надежное, ты считаешь, что свидетелей нет, а они потом неожиданно нарисуются. Да и дома артист будет более расслабленным. Все же комфортная обстановка.

Разговаривая с Андреем, ввел его в транс, поступив так же, как в свое время с Толкачевым, потом попытался дать установку на желание снизить потребление табака, еще на сохранение здоровья, а главное — на согласие пройти операцию. Не знаю, выйдет ли какой-то толк, но уже через минут десять у меня башка начала раскалываться. Наверное, надо было остановиться, но появился какой-то азарт.

Очнулся, ничего сообразить не могу, перепуганный Миронов мне пощечины отвешивает. Пошевелился.

— Хватит меня бить, — говорю невнятно, и рукой пытаюсь лицо прикрыть.

— Я сейчас скорую помощь вызову, — почти кричит Миронов.

— Ни в коем случае, — остановил я его, — Сейчас в себя приду, станет легче.

Андрей обезболивающее в аптечке нашел, так что меня отпустило, хотя все равно себя как медуза, вышвырнутая волной на берег, чувствовал. И телом и мыслями по песку растекался. Еще и жрать захотелось не по-детски, в желудке такая пустота образовалось, словно не меньше недели постился, еще и вспотел.

Миронов кофе сварил, щедро плеснув туда коньяку. Крепкий напиток сразу мозги прочистил, несколько бутербродов умял, чувствую, силы появились. Хотел ехать в гостиницу, но хозяин меня не отпустил, сказал, что вид у меня сейчас такой, что лучше не рисковать, слишком уж я зеленый, словно огурец. Только не тот, который молодец, а совсем наоборот.

Андрей позвонил Алисе, чтобы она не волновалась, меня в ванну загнал, а потом постелил на диване в зале. Правда уснуть ни я, ни он так и не смогли, вместо этого допоздна разговаривали, и тихонько музыку из коллекции артиста слушали. Я более менее оклемался, пусть голова и еще продолжала побаливать. Вспомнил песенку про бонго, хорошо хоть джаз слушаем немножечко тихонько, а то бы соседи милицию выхвали. Попросил гитару, начал напевать:

— 'Папа не играл на бонго,

Мама не играл на бонго,

Никогда никто на бонго не играл моя семья…' [1].

Андрей долго смеялся. Переночевал я у Миронова, правда, утром пришлось от Алисы выслушать упреки, что ее не взял. Пришлось оправдываться, что у нас был чисто мужской, тем более деловой разговор. Впрочем, не особо помогло, жена продолжила на меня дуться, пришлось поднимать ей настроение проверенным способом — отправился с ней по магазинам, хотя так и не пришел полностью в форму, похоже, слишком перенапрягся.

Когда вернулись в гостиницу, оказалось, что меня дожидается посетитель. Очень удивился, увидев в кресле в вестибюле Себастиана Квастсоффа. Мы же договорились, что о встречах будем общаться через посредника. Неужели случилось что-то непредвиденное? Оказалось, что да — вчера на Нью-Йоркской фондовой бирже произошло буквально обвальное падение курса акций. Как сказал Квасцов, с 1929-го года настолько крупной просадки не случалось. Агент передал, что Стафф не знает, что делать, стоит ли продавать ценные бумаги, которые я рекомендовал. Сразу понял, что отец Майкла интересуется, избавляться ли от пакета акций Майкрософта или нет. Объяснил, что не нужно поддаваться панике, все нормально, более того, если акции просели в цене, то желательно еще их подкупить, скажем, на пару миллионов.

В гостинице, конечно, разговаривать не стали, спустились на улицу. Агент проехал на собственном автомобиле, привез мне в подарок несколько американских музыкальных и литературных журналов. Однако это он молодец, встреча отлично залегендирована. Если за мной приглядывают органы, то передача изданий только работает на мое реноме писателя и переводчика. Я даже прятать журналы не стал, положил их в номере на стол, пусть кому нужно ознакомятся.

Заодно мне Квасцов сообщил, что агентство Стаффа выступило посредником между издательством «Мир» и Пратчеттом, так что почти наверняка перевод будет опубликован. Только с агентом разобрался, как новый звонок — Захаров. Тут уже с Алисой отправился домой к режиссеру согласовывать текст. В варианте для спектакля кое-какие упрощения произошли, общий объем сократился. Я настоял, чтобы сценарий был за двойным авторством. Денег у меня и так хватает, а хорошее отношение знаменитого режиссера дороже стоит.

По поводу нового спектакля по моей повести пригласил Захарова и ведущих артистов театра Ленинского комсомола отметить в «Праге». Когда через одного из лучших режиссеров страны заказ делаешь, то совсем другое отношение. Алиса потом глаза в восторге закатывала, еще бы, такие люди: Леонов, Ширвиндт, Державин, Гафт, Дуров. Не все обо мне слыхали, некоторые артисты смотрели с недоумением, когда Захаров им меня представлял. Но ничего, зато теперь знают. И в «Праге» меня запомнили, теперь там тоже при необходимости столик всегда смогу заказать.

Кстати, на следующий день Вольфовичу позвонил, вот его пригласил в ЦДЛ. Все же место знаковое, пока туда просто так пройти крайне сложно, вот вместе с литератором — другое дело. В любом случае с Жириновским нужно было закрепить отношения, иначе знакомство бы получилось шапочное, а на него у меня большие планы. Вольфович себя превзошел — шутил, рассказывал забавные истории. В общем, умудрился очаровать всех окружающих. Умеет ведь.

Пришли в гостиницу, я Алисе сказал:

— Может, полетим уже домой?

А она в ответ:

— Я сама хотела то же самое сказать. Устала уже от Москвы.

Думали вылететь в воскресенье, но опять не удалось, не хотела нас в этот раз столица отпускать так просто. Вечером в пятницу опять звонок прозвучал. Недоумевая, кто это может быть, взял трубку. Звонили из редакции телепрограммы «Клуб путешественников», просили подъехать к ним, причем не на Шаболовку, где прошлый раз съемки проходили, а к моему удивлению на улицу Селезневскую, 11, строение 3. Оказалось, что в этом доме редакция телепрограммы находится, где телепередачи подготавливают, а вот сами съемки проходят уже на Шаболовке, там соответствующие условия имеются.

Редакция совсем недалеко от дома Мироновых расположилась, только улицу перейти, да пять минут пешком прогуляться, не больше. Два дня заняло создание сценария передачи и согласование текста. Кроме меня участвовали руководители нашей экспедиции, более того, они-то и хотели, чтобы я также принял участие в передаче, как идейный вдохновитель, летописец и первооткрыватель Аркаима. Ну, а я, в свою очередь, настоял, чтобы Алиса тоже оказалась в студии. Сценарий разработали за выходные, а весь понедельник посвятили съемочному процессу.

Вылетели в четверг рано утром из Домодедово, рейс, конечно, по времени не самый удобный — взлетает самолет без десяти четыре. Увы, на вечерние уже успели продать бронь. С учетом поясов приземлиться должны без двадцати десять вечера. Поздновато, считай, целый день пропал.

К счастью, у меня есть разрешения от обоих ректоров на начало занятий с 22-го сентября, хотя пришлось звонить, уговаривать. В пятницу пробегусь первым делом в алисин институт, поговорю, сделаю подарки. Разрешение разрешением, а рулит там не только ректор. Ну, а со своими преподами уже в понедельник разберусь.

* * *

Очень переживал насчет погоды, мало ли, в сентябре уже в Магадане могут быть морозы. Но, улетали из столицы, было примерно плюс пять, прилетели на Сокол, а там ровно такая же температура, даже чуть теплее на пару градусов. Одеты мы оказались как раз по погоде. Как обычно нас встретили Савельевы. Забежали к ним на часик, поужинали, подарки отдали, и Ваня нас отвез в Магадан.

Вот где работы мне на следующую неделю выше крыши. Виктор доставленную мебель кое-как по комнатам распихал, но, остальные вещи так и сложены в коробки, они штабелем в прихожей составлены. Алиса таким хозяйским глазом посмотрела на беспорядок в квартире, что я понял — ближайшую неделю с меня живого не слезут. Придется мне перетаскивать мебель и подключать купленную аппаратуру. Витька даже холодильник не стал распаковывать. Небось, пока у нас жил, по столовым питался. Единственное, что он сделал — это телевизор на тумбу поставил и видеомагнитофон нему подключил. А вот компьютер собрать он не решился. Ну, я тоже погожу, все равно мне им заняться не дадут, пока я не распихаю мебель по назначенным волей жены местам.

На следующий день первым делом отправились вместе в институт к Алисе. Зашли к ректору, потом к руководителю группы. С ректором все нормально оказалось, а вот руководитель поначалу высказывала недовольство. Презентовал ей новую книгу, плюс пару небольших подарков из Москвы и женщина сменила гнев на милость. Приняла у жены практику, попутно поразившись, что Алиса явно переработала, все же два с половиной месяца руководила юными археологами. В лагере бы практика заняла всего месяц при куда меньшем круге обязанностей, это не говоря уже о том, что не пришлось бы под знойным солнцем пересевать грунт в надежде хоть какие-то мелочи найти.

Показались заодно в педагогическом общежитии. Пока мы не оформили наши отношения в ЗАГСе, Алиса выписываться из него не собирается, хотя жить в нашу квартиру уже переселилась. Ну, ее соседке так даже лучше — она полгода в комнате сама жить будет. Но придется жене периодически в общежитие забегать. Вахтерша тоже в курсе. Она только поинтересовалась, когда свадьба. Услышав про январь, заявила мне:

— Смотри, студент, девочку не обижай, — после чего с прямолинейностью, выдающей работника органов на пенсии, выдала, — Душу выну.

Да я, вроде и не собирался Алису обижать.

Пришли домой, и началось — «это передвинь туда, это сюда, этому тут не место». Первым делом Алиса добилась порядка в зале. Я выгородил в нем место для моего кабинета при помощи пары книжных шкафов. Очень даже уютно получилось.

С утра в субботу завел свой Запорожец и рванул в Талон. Нужно запастись продуктами, а то в магазинах все хуже с наполнением полок, а кушать нам что-то нужно. Благо знакомства никуда не делись, разжился картошкой, красной рыбой и икрой. Разгрузился в гараже, я картошку там храню. У меня там отопление, не померзнут корнеплоды, я даже ларь из досок сколотил. Брал с запасом, на Урбанов, на соседку и на подкормить вечно голодных однокашников.

Пошел домой, здрасьте, пожалуйста, там дым коромыслом — Витька приехал и в поте лица уже занят по самое не могу, причем именно сейчас пытается собрать в спальне новую кровать. А мебель, я смотрю, уже вся расставлена. Удачно я на поселок съездил.

— Сашка, спаси меня от нее, — взмолился Виктор, — Ни минуты отдохнуть не дает.

Как же — меня бы кто спас. Женщины в стремлении обустроить свое гнездышко удержу не знают. А вообще то еще зрелище, когда маленькая хрупкая Алиса командует медведеподобным братом. И ведь подчиняется, хотя и ворчит.

Но вместе работать стало куда веселей. В четыре руки быстренько собрали кровать, потом шкаф в прихожую. Полы мыть Алиса нам не доверила, а мы и сами не рвались. Вместо этого распаковали холодильник и аккуратненько отволокли его на кухню. Отрегулировали ножки, полочки вставили на места, включили. Морозит, однако. Но хорош аппарат, Витька так и сказал:

— Красавец.

Да, модель, конечно, суперская, такая и в 2020-х смотрелась бы вполне на уровне, а сейчас так и вообще выглядит как что-то ультрасовременное.

Дольше возились со стиральной машинкой. Места в ванной комнате много, но все равно, отрегулировать нужно тщательно. Чуть не по уровню поставишь стиралку, и потом, когда центрифуга будет белье отжимать, она трястись и греметь станет, словно припадочная. Выставили, проверили. Я одежду грязную закидал внутрь, включил. Ничего, отлично работает. Алису поразило, что машина сама полощет и отжимает белье. Считай, самая трудоемкая работа автоматизирована. Проверил провода, не греются ли, нет, все нормально, держат нагрузку.

— Может, маме такую машинку подарим? — задумчиво спросила жена, вытаскивая в таз чистое и почти сухое белье.

— Да, почему нет? И твоим подарим и моим, — в принципе все равно нужно тратить деньги на валютном счете, а ни на что, кроме покупок в «Березке» их использовать не получится.

Единственное, что дополнительно можно — это покупка путевки в санаторий по показаниям врача и еще разрешается сделать взнос в жилищный или гаражный кооператив. И вот тут засада. Я бы своему отцу так кооператив взял, так нет, по закону я не могу это сделать для другого человека, хотя бы и родственника — только себе и все. Идиотизм какой-то.

Очень удачно Виталий в командировку приехал, вдвоем мы всю мужскую работ в квартире за пару дней сделали.

— На неделю приехал, — пояснил шурин, — Пустите пожить?

— Да в чем вопрос? — с готовностью кивнул я, — Коврик в прихожей у нас удобный, мягкий, не откажем.

Витька обижаться даже не подумал, захохотал и двинул меня кулаком в бок. Хорошо хоть несильно, с его габаритами сильно — это просто опасно.

Алиса борща наварила. Вот честно, вроде в Москве по лучшим ресторанам ходили, в «Праге», «Арарате», центральном доме литераторов, доме артистов были, не говоря уже про ресторан в гостинице «Россия», но борщ, приготовленный женой, ел даже с большим удовольствием, чем столичные разносолы. Может, потому, что он именно для меня приготовлен?

Витька стал выяснять, не привезли ли мы еще кассет — все, что были, он уже пересмотрел. Обрадовал, что привезли десяток, но не все с переводом. Шурин огорчился. Пришлось пообещать, что переведу сам на русский, так что Витька тут же воспрял духом. Алиса рассказала, как мы в Москве в видеосалон ходили. Шурин сначала даже не поверил.

— Ты погоди еще, — усмехнулся я, — Скоро разрешат частные салоны открывать.

— Врешь, — категорично заявил мне амбал.

— Вот ничуть, в ноябре выйдет закон о кооперативах. Правда, не знаю, как именно с салонами, но в следующем году точно их разрешат.

— А что нужно, чтобы его открыть? — поинтересовался бывший десантник.

Я задумался.

— Ну, видик, телевизор — это главное. Потом помещение, например, подвал достаточно просторный. Потом комнату оборудовать — свет провести, кресла поставить или стулья, нанять сотрудников. Пару человек все равно нужно, сам везде не управишься. Помещение придется брать в аренду, налоги платить. И нужны фильмы, считай, хотя бы кассет десять новых на месяц. В Москве с записью — сто рублей. Либо заказывать у моряков, чтобы привозили, и наладить собственный перевод. И еще не забывай — нужны будут покровители, а то проверками замучают. Значит, нужно приплачивать кому-то с хорошей должностью, чтобы прикрывал. Участковому тоже премию дать не помешает. И охранять нужно — мало ли какие посетители могут случиться, ну, и чтобы не залезли ночью. Видик сейчас большая ценность.

Витек погрузился в размышления. Так, надеюсь, он не собирается свой видеосалон открывать? Я лично уже передумал этим бизнесом заниматься.

Вечером в воскресенье добрались, наконец, до моего компьютера. А он у меня шикарный по нынешним временам — Amiga 1000. У меня уже продвинутая модель — с несколькими разъемами, жестким диском, мышью, даже принтер есть. Экран можно переключать в режимы PAL и NTSC.

Комп потрясающий, лучше сейчас просто нет, даже «яблочная» продукция отдыхает. На Амиге можно видео или музыку обрабатывать, в том числе и оцифровывать файлы. Но засада — проблема с программами, их не так много. Вместе с компом в коробке оказалась подшивка журнала «Amiga World». Подгон суперский, потому как позволяет лучше модель освоить, да и программы там публикуются. Нужно Майклу сказать, чтобы он меня на этот журнал тоже подписал.

Витьке ожидаемо игрушки понравились. Показал на свою голову, так потом выгнать из-за компьютера не мог допоздна. Тот только и твердил:

— Сейчас, еще немножко.

Я рукой махнул, пусть забавляется.

Соседка на выходные заходила. Очень она нам обрадовалась и, что интересно, Витьке тоже. Оказывается, они познакомились, когда он весной у нас жил. Так у них сотрудничество наладилось — шурин бегал по магазинам, а соседка его обедами кормила. Мы про нее не забыли, тоже подарки привезли.

* * *

С понедельника отправился в институт. Первым делом ректора посетил. Тот довольно дружелюбно со мной пообщался, чем изрядно меня успокоил. Потом я с Урбаном пересекся, пригласил его вместе с женой к нам в гости через пару дней.

Ну, и на первую пару побежал, как раз геология. Бур первым делом меня опросила по геологической практике, сразу же просмотрела по диагонали отчет, сказала остаться после занятий. Все остальные уже практику сдали, я фактически единственный с хвостом. Длинным таким. Заодно предупредила, чтобы пройденный материал сам выучил, через неделю проверит. И ведь знает же, что все будет в порядке, но нет, все равно.

На перемене Лидка Павлова закатила натуральный скандал из-за того, что я не ездил на картошку.

— Ну, что ты хочешь? Я на геологической практике провел два с половиной месяца, вообще из поля не вылезал. Так что же мне, вообще не отдыхать? — попытался объяснить ситуацию.

Бесполезно, оказалось, что за меня всем пришлось пахать, буквально по три тонны лишних корнеплодов перелопатить. Вся группа совершенно изнемогла. А больше всего сил на уборку урожая, как я понял, лично Лидка положила. Понять не могу, почему она меня так ненавидит? Под конец она вообще орать стала, что надо меня разобрать на комсомольском собрании, потому что я тунеядец и вообще асоциальный тип.

— Я поставлю твой вопрос перед комсомольской организацией!

— Можешь непосредственно к ректору обратиться, — посоветовал на полном серьезе, — Он как раз мне разрешил пропустить поездку на сельхозработы. Объясни ему, как он неправ, что такую змею, как я, на груди пригрел.

Ну, дура она, причем на всю голову, что тут сделать? Только плюнуть слюной, как плевали до эпохи исторического материализма [2].

После последней пары подошел в геологический кабинет. Бур уже там была. Сделал ей доклад по практике, потом на словах рассказал, как мы обследовали древние места добычи меди и раскапывали металлургические печи. Геологичка внимательно мой отчет прочитала.

— Знаешь, Саша, я бы рекомендовала эту работу расширить и сделать публикацию в профильный журнал. Очень интересная статья может получиться. Я готова тебе помочь.

Ну, вот, лишняя работа, но отказываться я даже не подумал. Во-первых, Бур обидится, а во-вторых, мне очередная научная работа не помешает. Согласился написать ее под руководством любимого преподавателя. Потом еще побеседовали, уже неформально. Узнав про руководителя геологической части экспедиции, женщина вдруг заулыбалась. Оказалась, она училась у него.

— А я знаю, — говорю, — Я говорил, что у вас учусь, профессор очень о вас тепло отзывался. Сказал, что вы были его лучшей студенткой.

— Ой, да ладно, — махнула на меня рукой зардевшаяся Бур, — Соврал ведь. Хотя, все равно приятно.

— И ничего не соврал, — я сделал вид, что обиделся, — Мы в понедельник снимались в передаче «Клуб путешественников» и профессор там конкретно о вас прямо в эфире упомянул, сказал, что вы достойная его ученица, прекрасный педагог и настоящий профессионал.

Он, правда, в контексте меня это высказал, вот, мол, я такого прекрасного геолога подготовил, а она уже меня. Так сказать школа получается. Очень надеюсь, что не вырежут, я специально Сенкевича и редактора попросил, чтобы оставили. Все же на всю страну будет упоминание нашего института.

Наконец меня Бур отпустила. Мне еще к Журавлеву нужно забежать, а потом в редакцию.

* * *

[1] юмористическая песня «Бонго (Bongo)» 2010 года группы Banana Gang

[2] совет Остапа Бендера Ипполиту Воробьянинову по поводу стульев с драгоценностями, И. Ильф и Е. Петров «Двенадцать стульев»