Мое появление на телевидении в компании Сенкевича повлекло за собой еще одно непредвиденное последствие — я неожиданно для себя стал любимчиком у Бур. Говоря точнее, дело было не в Сенкевиче, а в профессоре, который прямо в эфире пару раз обо мне тепло отозвался. На геологичку это произвело наилучшее впечатление.

С этого момента Бур стала относиться ко мне по-особому, выделяя из группы. Вот только в ее понимании любимчик — это тот, к кому предъявляются повышенные требования. На мой взгляд, даже чрезмерные. Мне теперь мало ответить на вопрос Бур хорошо, я обязан сделать это блестяще. Про письменные работы даже говорить не хочу.

Отныне приходится частенько задерживаться на факультете, работать в институтском минералогическом музее, изучать дополнительную литературу, которую мне наша геологичка из своей личной коллекции выдает. Нашу статью в журнал приняли, я хотел, чтобы она была под обеими фамилиями опубликована, но Бур настояла, чтобы я оставил только свою. По каким-то своим соображениям она предпочла, чтобы я упомянул в работе о ней, как о научном руководителе и консультанте. Публикацию поставили в план на февраль.

В начале декабря на три дня заявился Витька, ноябрьский указ его разочаровал, так как там было сказано только о производственных кооперативах, а ему загорелось свой видеосалон организовать. Привел ему все минусы такого бизнеса, но пересмотреть позицию шурина не получилось. Ну, пусть сам смотрит, не мальчик уже. Сказал ему, что еще не вечер, не все сразу, пусть немного потерпит. И вообще, он в январе на зимнюю сессию приедет, тогда и поговорим более предметно.

Через пару дней опять позвонил Стафф, поделился новой информацией. «Неспящие в Анкоридже» выйдут в прокат на рождественские каникулы, а «День сурка» в конце зимы. Уже прошли закрытые показы для критиков, собрав в основном благожелательные отзывы. Надеюсь, публике кино понравится.

Заодно кодовыми фразами обсудили вопрос, как мне передать новый роман. Я решил, что все же доверять курьеру дискеты опасно. Сообщил, что на неделю прилечу в Москву. У меня нормальное окно образовалось из-за сессии. Она у нас начинается в декабре, перед Новым Годом дней десять отводится на сдачу зачетов, но благодаря отличной учебе я их все автоматом сдал. Поэтому заранее приобрел билеты. Лечу без Алисы, у нее льгот с зачетами нет. Зато она мне кучу поручений надавала и все нужные.

Еще одна прекрасная новость — мои путевые заметки отлично продаются в США, конечно, не так, как «Марсианин» и «Неспящие» с «Днем сурка», но достаточно успешно. Мало того, несколько зарубежных изданий решили сделать переводы. В последней фразе Стаффа я услышал грусть из-за того, что я не отдал права на них бизнесмену, а потому заработает на книгах не он, а советское правительство. Вот уж «купчик-выжига», мало ему алмазов и золота, не говоря уже про четыре цикла книг, которые я под именем Гарри Рина публикую.

Подумал, и сообщил, что у меня скоро будет еще одна книга в жанре путевых заметок про поиск Аркаима под предварительным названием «Аркаим — возвращение из небытия». Должна получиться история чем-то похожая на «Аку-Аку» Тура Хейердала или на «Дорогу ветров» Ивана Ефремова. Обе я в детстве читал, так что они ожидаемо отразились на стилистике моего документального романа.

С валом работы, возникшим в сентябре, я справился, поэтому смог уделить больше внимания книге о магаданских знаменитостях, а также начал переписывать свой полевой дневник, преобразовывая его в книгу. Планирую примерно на триста, может быть четыреста страниц текста, щедро сдобренных иллюстрациями и это я еще сильно сокращаю. Фотографировал летом я много, сейчас вот нужно отобрать наиболее значимые и интересные снимки.

Эта информация Стаффа заинтересовала, но разочаровал его, что закончу книгу только к весне. Делец на это сказал, что обязательно пошлет свое доверенное лицо или даже Майкла, чтобы оценили потенциал нового романа.

Потом еще минут десять поболтал с Майклом, который похвалился, что Тетрис продолжает приносить отличные прибыли, более того, его компания сделала пять новых игр, оказавшихся весьма востребованными. Еще бы, я ведь использовал инсайдерскую информацию, описывая, что должно получиться. Я в отдельном файле на дискете еще один список по играм сделал, которые вспомнил. Между прочим, припомнил про «Мафию». Она, конечно, не электронная, но можно ее запатентовать и выпускать наборы, как для настольной игры.

Хорошо помню, что ее студент МГУ Дмитрий Давыдов в этом году придумал. Память говорит, что он на кафедре психологии учится. Можно будет попытаться узнать про него и напустить на него Квастцова, пусть разрешение на использование получит. Мне это вдвойне выгодно — во-первых, вытребую долю с продаж, во-вторых, я ведь совладелец компании Майкла, так что часть прибыли фирмы идет в мой карман.

Опять прошел диспансеризацию в городской больнице. Проверяли мое давление. Я привычно нагнал показатели, воздействуя попутно на медиков. В общем, опять получил отметку об отсрочке, что военкома не обрадовало. Посмотрел он на меня, когда я ему бумаги отдавал, как врага народа. Правда, вроде немного меньше стали в армию студентов ВУЗов забирать из-за того, что правительство решило начать постепенный вывод наших войск из Афганистана.

31 октября в газетах появилось заявление ТАСС о начале вывода 6 полков из Афганистана, что изрядно народ взволновало и обрадовало, все-таки эта война поддержкой народа не пользуется. Никто толком не понимает, что мы забыли в этих диких горах. Более того, 13 ноября Политбюро ЦК КПСС решило вывести все советские войска из Афганистана в течение двух лет. В наших газетах этого не было, но вражеские голоса оперативно сообщили. Слушать их теперь стало легко, потому как больше не глушат. И информированность зарубежного вещания поражает, такое ощущение, что новости им сливаются с самого верха.

Подготовкой к свадьбе мы с Алисой начали заниматься заблаговременно, где-то с середины октября. Первым делом составили списки, кого пригласить и, нужно сказать, получилось немало. Родственники в полном составе — мои и со стороны Алисы ее семья и семья дяди. Понятно, что с материка родственники не приедут — далеко Магадан, не каждый решится в такие дали забираться.

Зато есть куча студентов, которых никак нельзя игнорировать. Как товарищ Саахов говорил «Кровная обида будет». Это и подруги Алисы по институту и школе, да и у меня друзей и знакомых полно: одногруппники из тех, с которыми дружу, ребята из агитбригады, секретарь наш комсомольский, знакомые по общаге, включая аспирантов, лаборанты мои по компьютерной аудитории. И мажоров тоже надо позвать, мы с ними регулярно на выходные на Снежку выбираемся — на лыжах кататься.

Проблема в том, что кроме молодежи у меня множество добрых знакомых из людей старшего возраста. Это ряд преподавателей, включая Урбана, Бур, Сухова, нашу англичанку. Еще редактор газеты, фотограф, пара журналистов, из тех, с которыми хорошо сошелся. То же самое и по членам магаданского отделения Союза Писателей — нужно обязательно послать приглашение председателю и тем из литераторов, с которыми поддерживаю хорошие отношения. Соседку непременно уважить. Насчет маклера подумаю, наверное, стоит и его позвать. Да, Савельевы, без них тоже никак. Жили бы в Москве, непременно набрался наглости и позвонил знакомым артистам. Ну, а так даже пытаться не буду.

Цою все же написал про нашу свадьбу, тем более с Алисой он знаком. Я из Магадана ему еще в сентябре выслал фотографии. Через месяц пришло ценное письмо большого формата, где оказалось три снимка группы с автографами всех участников и автопортрет Виктора с его подписью. Я рамку заказал и повесил картину в зале, а одну из фотографий на стену прикрепил рядом с письменным столом. Ирина Урбан портрет Цоя не оценила, мол, и техника подкачала, да еще и фломастерами нарисовано. Я только рассмеялся — это пока просто рисунок, а лет через десять, когда «Кино» станет легендарной группой, за этот автопортрет на аукционе покупатели битву устроят.

Автопортрет Витора Цоя

Долго размышлял, как совместить на свадьбе молодежь и солидных гостей, даже думал сделать два разных застолья, но как-то нехорошо народ на категории делить, да и хлопот получается куда больше. Проблему решила Алиса, сказав, что можно будет сделать два стола, составив их под прямым углом. Мы на углу сядем — нам уже можно [1], а приглашенные отлично разместятся двумя группами.

Насчет зала я договорился в «Магадане», он среди местных ресторанов считается самым солидным. Заодно заранее в «Альбатросе» начал покупать всякие деликатесы и алкоголь — коньяк, водку, вино, включая шампанское. Наверное, я у них единственный олух, который «Советское шампанское» за инвалютные чеки приобрел, причем сразу ящик. Других таких дураков нет. Что-то еще из Москвы привезу — в тамошних «Березках» выбор значительно богаче, чем у нас.

Перед самой сессией прямо с утра зазвонил телефон, но говорил вовсе не слон. Сквозь помехи донесся знакомый миллионам голос Миронова. Эх, а я ведь совсем за текущими хлопотами позабыл, что собирался позвонить ему, надо же выяснить, пошел ли он к врачам.

— Алло? Это квартира Гарина?

— Здравствуй, Андрей Александрович, рад слышать, — проорал я в трубку.

Рядом материализовалась Алиса, которая вообще-то любит всласть поспать, но не в этом случае, тут же так интересно. Миронов звонит. Ну, и как ушки не погреть?

— Как здоровье, Андрей Александрович? — задал я самый интересующий меня в данный момент вопрос.

— Саша, я поэтому и звоню. Я прошел обследование, — даже плохая связь не смогла скрыть счастья в голосе Миронова, — Аневризмы не обнаружили. Ее нет, Саша, нет. Не зря ты настаивал, чтобы я сходил в больницу. Саша, спасибо, это такое счастье.

— Я, я очень рад, очень, — у меня в горле вдруг пересохло, так что я внезапно осип.

— Саша, когда мы сможем увидеться?

— Я через три дня на неделю в Москву лечу, с удовольствием встречусь.

— Хорошо, позвонишь мне, как окажешься в Москве. Да, и еще, Саша, я стал гораздо меньше курить.

Я как стоял, так плюхнулся на пуфик в прихожей, ноги отказались держать. Это что же, получается, я смог вылечить Миронова? Впрочем, вряд ли вылечить, скорее всего, я смог запустить регенерацию в организме. Может, мне вообще попробовать целительством заниматься? Нет, не вариант. Меня тогда добрых два дня мутило, казалось, что еще немного и ноги протяну, даже сознание потерял, да и потом еще пару недель восстанавливался до нормального стояния. А если люди узнают, что я могу избавить от серьезных, а тем более неизлечимых болезней? Да завтра под дверью очередь образуется, причем до самого Сокола.

И никого не будет интересовать, что мне плохо, что я не в состоянии больше пары пациентов вылечить за месяц. Да и то сомневаюсь, что смогу столько. Скорее всего, нет. А попробую воздействовать на людей через силу, то и коньки отброшу. Нет, хорошо, что я Миронову внушил, чтобы он никому ничего не говорил. Между прочим, он так и поступил сейчас, со стороны послушать, то просто человек делится радостью с другом.

— Сашка, ну, Сашка, а что Миронов тебе сказал? — донеслось вдруг до меня, надо же, я даже не слышал, что жена мне вопрос задает.

— А, что? — очнулся я.

— Ну, что Миронов сказал? — выпалила Алиса, у нее от любопытства даже носик заострился и глазки блестят, вот так бы и поцеловал.

— Ай, Сашка, ты что делаешь? Хи-хи, вот дурак, — взвизгнула жена, — Руки холодные! Так что звонил Миронов? Ну, ты скажешь или нет?

— Радостной новостью поделился, — уже спокойно сказал я, предварительно все же чмокнув в гладенькую щечку усаженную на колени Алису, — У него же аневризма была, сосуд мог в мозгу в любой момент лопнуть. Он в больницу боялся идти, а я его уговорил сходить тщательно обследоваться, мало ли, врачебная ошибка.

— И что?

— Точно ошибка, все у него нормально. У него от сердца отлегло, вот, на радостях нам позвонил.

— Хорошо как, — стала серьезной жена, — Жалко было, если бы с ним что-то случилось.

Тут глаза у нее стали мечтательными:

— А вот бы он к нам на свадьбу приехал.

Я руками замахал:

— Что ты, я даже просить его не буду. Ну, сама подумай — в Магадан из Москвы лететь. Не такие же мы близкие люди. Да и по возрасту он нам в отцы годится. С такой просьбой — он за наглость посчитает.

— Да я понимаю, но помечтать-то можно.

— Мечтать не вредно, — ответил я старой советской поговоркой, — Вредно не мечтать. Ты лучше скажи, жена моя, мать моих будущих детей, ты кормить меня завтраком собираешься?

— И накорми его и детей ему нарожай, и все немедленно и все я, — делано проворчала жена, — Ладно, пошли на кухню. Яичницу будешь?

— Могу гарем завести, — пошутил я, Тогда тебе хорошо будет. Ты будешь меня любить, а остальной женский коллектив распределит обязанности: «одна — одежду шьет, одна — пищу варит, одна — детей кормит» [1]. Как тебе перспектива?

— Рационализаторское предложение отклоняется, — сурово произнесла Алиса, с трудом пытаясь сохранить серьезное выражение лица, — Марш на кухню, многоженец, пока я мир в семье скалкой не навела.

Вот так всегда, такая хорошая, такая перспективная идея, а зарубили на корню.

* * *

Я в Москву из Магадана летаю, словно в соседний город, в год по два, а то и три раза. В принципе не так это и сложно. Или подбросит кто-нибудь из знакомых на Сокол, или такси вызываю. В крайнем случае, можно на автобусе доехать — туда днем «Икарусы» каждый час мотаются.

А на самолете просто — летают вполне комфортабельные Ил-62М, а взять билет для меня не проблема, потому как после вступления в Союз Писателей у меня появилась возможность заказать место по брони в депутатской кассе. Нешуточная привилегия на самом деле.

Стюардессы меня уже узнают, улыбаются — примелькался. Одна так и сказала:

— А я вас знаю, вас по телевизору с Сенкевичем показывали.

Вот так и приходит слава. Вчера с Сенкевичем засветился, а сегодня уже тебя на улице узнают. Правда, недолго, но и ладно, свои пять минут славы, считай, урвал.

Хотел заказать номер в гостинице «Украина», интересно было пожить в сталинской высотке. Но, увы, «только для иностранцев», советских граждан туда не пускают, видимо, слишком много чести. Плюнул и привычно затребовал одноместный люкс в «России».

Дел в столице у меня хватает. Наконец-то появился в продаже мой американский путевой дневник. Нужно забрать в издательстве авторские экземпляры, в магазинах книгу уже расхватали. Тираж не такой и большой для Союза — 100 тысяч, допечаток не будет.

Также мне предстоит посетить премьеру спектакля «День сурка», поставленную Захаровым. Именитый режиссер настоял, чтобы я присутствовал. Впрочем, я не отказывался, как по мне, это изрядная честь, выйти на сцену рядом с таким человеком.

Алиса надавала мне поручений. Нужно купить ткань для свадебного платья или заказать его у хорошего портного. Для этого у меня в кармане целый лист имеется с размерами, фасонами. Там много написано, но для меня понятно не больше, чем китайская грамота. Поэтому нужно найти мастера, вручить ему лист, а тот, как меня заверили, должен сам понять. Придется мне поговорить со знающими людьми, чтоб свели с действительно хорошим модельером. Думаю, в артистической среде обязательно такая информация доступна.

Еще нужно подкупить продуктов для свадебного стола. Список есть, чеки получу в банке, благо ручеек валютных поступлений продолжает его пополнять, пусть уже и не так активно, как год назад.

Потом к руководству экспедицией надо бы заехать, я высылал обоим нашим профессорам копии рукописи про поиск Аркаима. Нужно узнать их мнение, и с учетом его скорректировать текст. А еще ученые обещали написать рецензии и предисловие к книге. С фотографиями также нужно разобраться. Я прихватил пачку снимков. Договорился провести совместную встречу, так удобнее и продуктивнее.

Ну, и разговор с Мироновым — это тоже важно, как и пересечься с Квасцовым, он специально приехал в Москву. Стафф, к моему сожалению, не смог прилететь.

* * *

Как поется в песне «первым делом самолеты», поэтому прямо в воскресенье созвонился с руководством экспедицией и с Мироновым. Это звонки я скрывать был не намерен, поэтому сделал их прямо из номера. Заодно и номер куратора с Лубянки набрал, тоже ведь надо.

В понедельник 15-го первым делом съездил в реакцию «Молодой Гвардии», забрал авторские экземпляры книги. Задержался там до самого обеда, потому как обсуждали мои творческие планы. Редактора отдела художественной литературы книга про Аркаим заинтересовала, возможно, что они ее опубликуют. Но, если не пройдет по жанру, то попробую обратиться в издательство «Знание». Еще в «Мысль» можно зайти, там в основном партийной и социально-политической литературой занимаются, но книги, посвященные истории, включая научно-популярные — это тоже их профиль.

После обеда направился на встречу с руководителями летней экспедиции. С ними до самого вечера поработать пришлось, очень уж дотошные люди, советские профессора. Замечаний и пожеланий оказалось масса, но ничего, все записал и обсудил. В гостиницу вернулся уже в девятом часу вечера. Сразу же перезвонил Миронову, подтвердил встречу. Тот обрадовался и пригласил прямо в театр. Сказал, что у него будет перерыв в репетициях. Мы, как раз, сможем поговорить в гримерке артиста.

С утра рванул на Лубянку. Я в этот раз в основном по Москве на метро перемещаюсь. Мне так удобнее — массы народа вокруг как-то бодрят, настраивают на рабочий лад, да и вообще, «наши люди в булочную на такси не ездят». Но до Лубянки я пешком дошел, благо недалеко. Сообщил на посту, к кому мне нужно, мне провожатого выделили. Все, как всегда. Товарищ майор вышел из-за стола, пожал руку.

— Хорошо, что приехали, Александр Глебович, очень удачно. Как раз мы текст проверили, есть небольшие замечания по нему.

— Рад видеть вас, Вениамин Константинович, надеюсь, не слишком мой опус порезали? — пошутил я, у меня сегодня настроение такое с утра, бодрое.

На удивление правки в основном оказались косметические. С некоторыми я сразу согласился, в нескольких случаях нужно было изменить текст, но ничего сложного, за пару вечеров можно справиться. Я так и сказал:

— Товарищ майор, тут работы на пару дней. Сейчас вторник, скажем, в четверг я бы мог бы передать окончательный вариант. Только нужно будет еще время, машинисту найти, чтобы перепечатала.

— Вообще-то уже подполковник, — добродушно улыбнулся офицер.

— Да? Искренне вас поздравляю.

— А с распечаткой не трудитесь, мы сами сделаем. Тогда позвоните мне в четверг с утра. Хорошо?

Быстро я вопрос решил, чуть больше часа заняло. В Театр Сатиры поехал на метро. Тут всего ничего — на станции «Кузнецкий мост» в поезд сел, на станции «Пушкинская» вышел, всего одна остановка.

Пришлось подождать, пока репетиция шла. Но меня проводили в зал, где я и присел на дальнем ряду, стараясь вести себя потише. Интересно посмотреть на процесс вот так, когда зрителей нет. Да и режиссер по ходу действия свои комментарии высказывает.

Хотя я тихонько в зал зашел, чтобы не помешать, но Миронов меня заметил. После репетиции он сам в зал спустился, представил меня присутствующим. Хорошо, что у него персональная гримерка, можно говорить более-менее свободно.

— Значит, совсем ничего нет? — уточнил я.

— Делали рентген, ничего не обнаружено, — подтвердил Миронов, — Да я и чувствовать себя стал намного лучше. Ощущение словно летаешь, будто помолодел. И почти не курю, две пачки сигарет на целую неделю хватает, а раньше бывало, что за день столько же уходило. И ведь не тянет. Спасибо тебе.

Да, смотрю, лицо у Андрея посвежело, словно лет пять сбросил.

— Ну, я действовал в корыстных интересах, — пояснил я, — Очень хочется увидеть побольше фильмов и спектаклей с твоим участием.

— В этом наши намерения совпадают, — рассмеялся Миронов, — Я и сам не против. Останешься на спектакль? Я контрамарки взял. Ты же с невестой? Алиса, кажется?

— Увы, на этот раз сам приехал. У нас сессия, я выкроил неделю за счет заранее сданных зачетов, а у Алисы такой халявы нет. А еще мы 17 января расписываемся, свадьба у нас. Так что активно готовимся к мероприятию, дел много. С удовольствием пригласил бы вас, но далеко к нам ехать, вам неудобно будет.

— Поздравляю.

— Спасибо, но у меня просьба по этому поводу. Вы не знаете хорошего модельера, занимающегося дамскими нарядами? Алиса хотела красивое свадебное платье. А я совершенно никого в этой сфере не знаю.

— Даже не скажу, хотя, может Слава Зайцев возьмется или подскажет мастера? Посиди здесь, я позвоню сейчас.

Минут через десять Андрей вернулся.

— Сможешь в семь вечера подъехать? Как раз спектакль окончится, и мы съездим к нему.

— Тогда, может, контрамарку на вечерний спектакль, а я пока по делам смотаюсь? — предложил я.

Времени у меня немного, нужно график плотно использовать.

Миронов согласился, после чего, я получив контрамарку на спектакль «Прощай, Конферансье!», попрощался до вечера.

На этот раз мистер Квасов назначил мне встречу шут знает где. Трубка автомата искажала звук, поэтому кое-как разобрал, что мне нужно переться аж в Ховрино. Хорошо, что у меня справочник подробный есть, иначе бы в жизни точку назначения не нашел. Кажется, кто-то перемудрил с конспирацией.

Добрался на метро до станции «Речной вокзал», потом долго искал пивной бар, рекомендованный мне, как «Разгуляево». Я так понял, что название забегаловки насквозь неофициальное, потому как вывески никакой не обнаружил. Впрочем, что передо мной пивнуха, сомневаться не приходилось — это было видно по повышенной плотности страждущих личностей рядом с точкой повышенной культуры быта.

Однако, внутри даже имелась претензия на цивилизованность в виде висящего под потолком цветного телевизора. Он, правда, не работал, видимо был повешен чисто для интерьера, но красивое, этого не отнять. Столики чисто стоячие, присесть некуда. Заметив у стены потягивающего пиво из бокала Квасцова, взял у стойки пару кружек и блюдце сушек на закуску, приземлился рядом. Глотнул из кружки, поморщившись, вообще берегов не видят — пополам же разбавляют, еще и кислит.

— Ну, вы, блин, даете, — сообщил агенту в перерыве между глотками, — Вы же не Сусанин, а я не поляк.

— Да нормально, — меланхолично ответил Квасцов, — Дальше положишь, ближе возьмешь. Вон, сумку не забудь.

Он кивнул на матерчатую сумку, стоящую у его ноги.

— Что там?

— Пластинки, книги, ничего запрещенного.

Удобно разговаривать в подобных помещениях, народа не особо много, но гул от множества разговоров надежно скрывает любую беседу. Здесь мало кто молча целит пиво, все хотят пообщаться. Еще и дым клоками тумана плавает под потолком — накурено так, что топор повесь, не упадет.

Я положил рядом с сушками завернутые в лист бумаги дискеты.

— Здесь две на всякий случай, мало ли, одна не прочитается.

Агент быстро сунул сверток во внутренний карман куртки.

— Ладно, бывай, — он пожал мне руку, — Минут через пятнадцать можешь тоже уходить.

* * *

[1] в Советском Союзе бытовало поверье, что нельзя сидеть на углу стола — не женишься

[2] фраза Гюльчатай из культового боевика «Белое солнце пустыни», снятого режиссером Владимиром Мотылем в 1970-м году совместно силами киностудий «Мосфильм» и «Ленфильм»