ГЛАВА 4. Заключенный номер один

Официальную беседу с Каэлом я назначила на следующий день.

Мара потребовала двух стражников, цепь для рук и защитный круг в комнате допросов. Каэл потребовал чистую рубашку, горячую воду и присутствие Эрис.

— Заключенные не устанавливают условия, — сказала Мара.

— Смотрители тоже, если хотят получить ответы, — отозвался он из камеры.

Я согласилась на воду и рубашку. Эрис осталась за решеткой: ее участие в официальном допросе могло повредить пересмотру собственного дела. Вместо нее пришла Тесса с медицинским ящиком.

Комната допросов находилась на судебном уровне. Стол и три стула были прикручены к полу. На стенах лежала медная сеть, способная отвести драконий огонь. Каэла привели в серых браслетах, соединенных короткой цепью.

При дневном свете он выглядел хуже. Скулы заострились, кожа вокруг печати на шее была воспалена. Новая рубашка оказалась велика в талии и мала в плечах.

— Сядьте, — сказала я.

— Это приказ смотрителя?

— Предложение человека, которому неудобно разговаривать с вашей грудью.

Он сел.

Мара осталась у двери. Тесса поставила ящик на стол и потребовала его руку. Каэл протянул без спора.

— Пульс медленный, — сказала она. — Пальцы холодные. На свет смотрите.

— Я смотрю на госпожу Венн.

— Тогда перестаньте. Мне нужны зрачки.

Он перевел взгляд на лампу. Тесса осталась довольна.

Я раскрыла дело, которое получила из архива. Оно было толще остальных: двести четыре страницы, четыре приложения и отдельная книга свидетелей.

— Каэл Драэвен, вы осуждены шесть лет назад за покушение на короля Эдмара, государственную измену, нападение на королевский конвой и убийство семи солдат.

— Троих.

Мое перо остановилось.

— Что?

— Я убил троих. Еще двое выжили. Один не находился у конвоя. Седьмого человека придумали позже, чтобы число выглядело убедительнее.

— Вы признаете убийство?

— Признаю, что атаковал повозку. Взрыв убил трех солдат.

— Намеренно?

— Я намеренно разрушил замок. Огонь дошел до порохового ящика быстрее, чем рассчитывал.

Он не попросил записать «несчастный случай».

— Что перевозил конвой?

— Огненные имена.

— В деле указаны оружие и запрещенные печати.

— Имена находились внутри печатей.

— Доказательства?

— В Хранилище Грани стоит сосуд с моим именем. На нем дата за три недели до нападения.

— Откуда вы знаете, что написано на сосуде, если никогда не были в хранилище?

— Видел его в повозке.

— Вы утверждаете, что корона подготовила ваше заключение до преступления?

— Утверждаю, что меня собирались лишить имени. Нападение оказалось удобным основанием.

— А покушение на короля?

— Не было.

— В книге свидетелей восемь показаний.

— Покажите подписи.

Я развернула книгу к нему. Каэл не мог коснуться бумаги из-за браслетов. Он прочитал имена.

— Двое умерли до нападения. Трое служили Оскару. Один — мой двоюродный брат, который в день заседания находился за северной границей. Последних двух не знаю.

— Вы знакомы с Оскаром лично?

— Он допрашивал меня семь раз.

— В деле указан обвинитель Лорн.

— Лорн сидел у стены и подписывал. Вопросы задавал ваш муж.

— Бывший.

Каэл задержал взгляд на моем лице.

— Это важно?

— Для меня — да. Для дела — нет.

— Хорошее начало.

Я перевернула страницу.

— Почему вы отказались назвать огненное имя на суде?

— Потому что его уже украли. Я не мог назвать то, чего не чувствовал.

— В протоколе сказано, что вы молчали из презрения.

— Оскару нравилось объяснять мое молчание.

Тесса коснулась темной полосы на его шее. Каэл резко отстранился, цепь звякнула.

— Больно? — спросила она.

— Нет.

— Тогда почему вы чуть не сломали стул?

— Не люблю прикосновения к печати.

— Это называется больно. Я запишу.

Она достала мазь. Мара разрешила расстегнуть один браслет, но держала ключ в замке. Тесса обрабатывала кожу, пока я читала приложение о сроке.

Формула «до устранения угрозы» была подписана судьей Сореном. Подпись выглядела настоящей. Отсутствовало другое: дата вступления решения в силу.

— Каэл, вы знаете Эрис Саан?

— Она лечила мой отряд до войны.

— Поэтому хотите, чтобы я начала с нее?

— Поэтому знаю, сколько она должна была получить по закону.

— Два года.

— Она сидит семь.

— Почему не просите пересмотреть собственное дело первым?

— Потому что мое займет месяцы. Ее можно проверить за день, если найти решение судьи.

— И что получите вы?

— Узнаю, читаете ли вы документы до конца.

Мара фыркнула.

— Вы шесть лет проверяете каждого смотрителя?

— Первые трое били. Следующие двое не спускались. Рейн пытался читать, потом умер. Госпожа Венн пока задает вопросы.

— И отравила вас мукой, — напомнила я.

Каэл посмотрел на мою руку. Я держала перо двумя пальцами: остальные все еще не слушались после ключа.

— Вы не знали.

— Незнание не очистило муку.

Он ничего не ответил.

Я закрыла книгу свидетелей.

— Покажете путь к скрытому архиву после начала пересмотра Эрис?

— После того, как найдете незавершенное решение.

— Откуда знаете, что оно существует?

— Рейн говорил с ней через вентиляцию. Он нашел подпись судьи, но не успел внести в книгу.

— Где искать?

— За стеной оранжереи.

— Это и есть скрытый архив?

— Нет. Это доказательство, что я не выдумал остальное.

— Вы продаете одну подсказку дважды.

— Шесть лет без торговли портят навык.

Я достала чистый лист.

— Запишем соглашение. Я обязуюсь проверить дело Эрис в рамках полномочий. Не обещаю освобождение. Вы обязуетесь сообщить путь к архиву, если решение существует и относится к ее делу.

— И обеспечить лечение нижнего уровня.

— Это моя обязанность независимо от сделки.

— Тогда запишите, чтобы следующий смотритель не забыл.

— Следующий будет после моей добровольной отставки, а не смерти.

— Рейн тоже так говорил.

Я написала условия в двух экземплярах. Каэл не мог подписать полной рукой из-за цепи. Мара сняла второй браслет, но оставила печать на полу активной. Он взял перо.

Пальцы дрогнули. Не от страха — от холода. Подпись получилась неровной.

— Это обычное имя, — сказала я. — Печать его примет?

— Для обещания достаточно.

— Обещание не магическое.

— Тем лучше.

Он подписал.

На обратной дороге к камере Каэл остановился у окна лестницы. За стеклом падал снег. Мара позволила ему смотреть три вдоха, не больше.

— Когда вы в последний раз видели небо? — спросила Тесса.

— Сегодня утром. Вода в миске отражает окно караула.

— Нормально.

— Что?

— Я проверяю память.

— Тогда спросите что-нибудь важное.

— Какой сегодня день?

Он назвал дату на два дня раньше.

Тесса записала.

— Имя матери? — спросила она.

— Саэна.

— Цвет ее глаз?

Каэл не ответил.

— Не помните?

— Помню, что они были светлыми.

— Это не цвет.

Он отвернулся к окну.

Тесса сделала еще одну запись. На этот раз не прокомментировала.

— Что еще исчезло? — спросила я.

— Запах дома. Голос первого командира. Половина дороги к северной заставе.

— Гасильный порошок?

— Порошок помогает. Печать делает основную работу.

— Почему не сообщили прежнему смотрителю?

— Рейн знал. До него сообщал другим. Один велел увеличить дозу, потому что жалобы доказывали ее эффективность.

Мара сжала челюсть.

— Кто?

— Смотритель Харн. Умер до вашего назначения.

— Я служила при нем.

— Тогда знаете, что он любил тишину на уровнях.

Я попросила Тессу составить отдельную карту провалов памяти для каждого заключенного. Не «жалобы на забывчивость», как в старой лечебной книге, а конкретные имена, события и навыки. Если печать стирала воспоминания, это было продолжением наказания, которого не назначал суд.

В камере Каэл сам протянул руки для браслетов. Мара закрыла решетку и проверила печать дважды.

— Госпожа Венн, — позвал он, когда мы уходили.

— Что?

— Оскар приедет за мной.

— Откуда знаете?

— Он не оставит вас рядом с архивом и ключами.

— Почему именно вы ему так нужны?

— Потому что мое имя открывает то, что он украл.

— Что?

— Спросите, когда он будет стоять по другую сторону вашей двери.

Перед уходом я передала Эрис письменное уведомление о начале проверки. Она прочитала через стекло и попросила перевернуть лист.

— Здесь нет даты пересмотра.

— Потому что я еще ищу судью и решение.

— Тогда это обещание без срока.

Фраза прозвучала слишком знакомо.

— Завтра к полудню сообщу, найден ли документ за оранжереей. Если не найден, укажу следующий шаг и дату.

— Лучше.

— Каэл сказал, вы лечили его отряд.

— Один раз. Он привез семерых солдат и потребовал спасать сначала самого молодого.

— Это должно убедить меня в его благородстве?

— Нет. Самый молодой был единственным, кто знал дорогу обратно. Каэл умеет быть добрым, когда доброта совпадает с расчетом. Следите, где заканчивается одно и начинается другое.

— Вы ему доверяете?

— Свою спину в бою — да. Свое решение — никогда.

В архиве я нашла первоначальный закон по делу Эрис. Незаконное лечение разыскиваемого каралось двумя годами заключения и запретом практики на пять лет. Формула бессрочной угрозы появилась в приложении Оскара.

Моей рукой была написана сводка. Его рукой — пометка: «Способна повторить при освобождении».

Судья подписал пересмотр за месяц до смерти Рейна. Решение в коробке отсутствовало, но в указателе стоял номер. Каэл не мог знать его из камеры.

Он либо говорил правду об архиве за оранжереей, либо имел сообщника среди сотрудников. Оба варианта требовали проверки.

За ужином я изучила журнал посещений Каэла. Оскар приезжал в Черную Грань девять раз, хотя в официальном деле значились только два допроса. Последний визит состоялся за день до смерти Рейна.

Мара поставила рядом тарелку.

— Вы снова не едите.

— Девять тайных визитов бывшего мужа плохо сочетаются с кашей.

— Каша вообще мало с чем сочетается.

Я закрыла журнал.

— Почему вы не сообщили о визитах?

— Они были разрешены Палатой. Я проверяла печать и оружие, но не присутствовала при разговорах.

— Теперь никто не беседует с заключенными без записи.

— Даже вы?

— Особенно я.

Если Каэл проверял, читаю ли я документы до конца, Оскар проверял другое: способна ли я считать собственные решения исключением из правил.

В кабинете меня ждал голубь с печатью Палаты.

Приказ требовал подготовить Каэла Драэвена к переводу в Равенор. Конвой должен был прибыть утром.

Под текстом стояла подпись Оскара.

Приложения не было.

Срок обжалования — ноль дней.

На сей раз я прочитала документ до конца.

В самом низу мелкими буквами значилось: «При сопротивлении смотрителя допускается временное прекращение полномочий».

Оскар ехал не только за Каэлом.

Он вез человека, который должен был забрать мои ключи.