Глава четвёртая

– Благодарю за предложение, но я, пожалуй, воздержусь, да и время позднее… – промямлила девушка.

– Брось, Мэри. Ты же самый смелый Варг из всех, кого мне довелось увидеть. Нагрубить за одни сутки королю и королеве, ослушаться прямого приказа. И даже не потерять сознание при виде свисающей кожи кухарки. Ты заслужила небольшую прогулку. За пределы замка вывести тебя не смогу, но проход на крышу мне хорошо знаком.

– Если стража меня увидит…

– Не увидит. Я ведь буду рядом.

Вдруг в нос с особой настойчивостью ударил запах гнили, вызывая волну тошноты. И Мэри решилась. Маленькая комнатка давила на неё. Вот уже двое суток она не покидала стен дворца, и неизвестно, когда теперь представится такая возможность. А ещё этот запах… девушке действительно очень нужно было вдохнуть свежего воздуха и подставить лицо ветру.

Призрак не обманул и действительно вывел на крышу замковой башни. По пути им никто не встретился. Ночь была звёздной, свежей. Вдали мерцали огоньки города. Мэри всмотрелась в последнюю закатную полоску, и вдруг её накрыло смешанными чувствами. С одной стороны, тоска по чему-то неизведанному, чего она никогда в жизни не видела. С другой – чувство упущения чего-то важного. И на душе стало тревожно.

Зарывшись в своих мыслях, девушка не сразу услышала:

– Та туфелька. Она была одна?

– Что?

– Артефакт, Шасьо… туфелька одевается только на одну ногу?

– Ах это. Да. До наших дней сохранилась только одна туфелька. Говорят, с ней связана очень романтичная история любви. Мол, туфельки заказал для своей возлюбленной сам принц. Но девушку похитили. Во время похищения одна туфелька упала с принцессы и разбилась. Принц лично отправился на поиски и в конце концов смог найти свою будущую жену.

– Что за блажь? – возмутился призрак.

– Почему сразу блажь? Просто красивая сказка.

– Потому что всё было совсем не так.

– Вам-то откуда знать?

– Ту девушку звали Маэль, и она была родной тётушкой моего лучшего друга. Ещё в младенчестве Маэль обручили с одним знатным лордом. Однако когда девушке минуло шестнадцать зим, королевский двор объявил о смотринах невесты для принца. Отец Маэль решил, что та достойна большего, чем просто вельможа, и, нарушив соглашение, отправил девушку во дворец.

По такому случаю ей был пошит новый дорогой гардероб, а для бала дебютанток заказаны туфельки и диадема из горного хрусталя. В хрусталь-артефакт было добавлено какое-то хитрое заклинание, для привлечения внимания к хозяйке.

Принц был очарован девушкой. Но никто не знал, что Маэль влюблена в своего наречённого жениха, и с нетерпением ожидала свадьбы. Потому, когда она поняла, что приглянулась принцу – сбежала, второпях оставив одну туфельку прямо во дворце, вместе с остальными вещами. А вторая – случайно упала в её дорожную сумку. Вернувшись домой, девушка узнала, что всё уже решено, и её возлюбленный отказался от свадьбы.

Преданная Маэль решила, что не позволит никому вершить свою судьбу, и в чём была покинула родной дом. Она отправилась на север к крёстной тётке, в надежде получить там приют. А вторая хрустальная туфелька – вместе с ней, в той же дорожной сумке. Из-за неё-то девушку и нашли.

Каждый артефакт обладает особенной аурой, и узнав ауру первой туфельки – тут же нашли вторую. Хотя обнаружить девицу уже отчаялись – думали, сгинула в пути. Но королевский артефакторный мастер очень хотел заполучить в распоряжение всю пару и потому начал разыскивать правую туфельку. На своё счастье, нашёл и туфельку, и будущую принцессу.

Правда, не сразу. Дорожную сумку заметили в летней усадьбе какого-то местного фермера. Почти сутки в доме и в лесу возле него шли поиски. И закончились они, когда в фермерском доме решили развести огонь. Оказалось, Маэль всё это время пряталась в камине. Когда девушка вышла, прямо к Фредерику, она была вся измазана в золе и саже. Но тот, вопреки всему не охладел, а наоборот, восхитился своей возлюбленной. Принц рассказал Маэль о том, как им удалось найти её, и девушка с досады бросила одну туфлю прямо в будущего монарха. Но только не попала, и левая часть пары была разбита.

– Ох, бедняжка!

– Почему же бедняжка? Король Фредерик, тогда ещё принц, был действительно влюблён. Он долго и терпеливо ухаживал за невестой, и та в конце концов сдалась. Они полюбили друг друга, да так, что умерли в один день с разницей в несколько часов.

После недолгого молчания призрак добавил:

– Из-за того, что Маэль вышла к Фредерику вся чёрная в саже, он до конца жизни в шутку называл её… то ли Саженка, то ли Чернушка…

– Золушка.

– Да, точно. Золушка.

– Ваша история ещё более несуразная, чем моя.

– Может, и так. Зато она правдивая.

– Спасибо. За то, что дали возможность очутиться на улице. – Мэри прикрыла глаза и с удовольствием сделала глубокий вдох.

Призрак задумчиво спросил:

– Могу я ещё раз навестить тебя завтра, Мэри?

– Да пожалуйста. Я ведь под арестом, хоть будет с кем поболтать, – улыбнулась девушка.

* * *

Проснулась Мэри после полудня от хлопка портала, открытого артефактом почтовой совы. На кровать медленно опустилось письмо.

Весь предыдущий день девушка проспала, и потому уснуть смогла только под утро. Медленно приходя в себя, Мэри разорвала конверт, развернула лист и лениво начала читать.

Дорогая Мэри!

Ну и напустила ты на меня жути! Надеюсь, ты уже обвыклась и больше не смущаешься дворца и обстановки.

Дела мои весьма странно. Проблемы с оформлением наследства. Пока этому не видно конца, но я надеюсь, что вскоре всё образуется и закончится лучшим образом.

Я всё ждала, пока ты сама расскажешь, да не вытерпела. Ну как же так можно, Мэри? Ты ведь совершенно ничего не написала про встречу с женихом! Уже неделя прошла и ни одного предложения!

Он высокий? Статный? Как его зовут? Галантен? Или ты молчишь, потому что он старый брюзга?

Ты должна немедленно освободить меня от мук неизведанности. С нетерпением жду подробный рассказ.

С любовью, твоя плюшка-подружка Кристина.

Мэри сонно улыбнулась, свернула письмо. Какое-то время девушка ворочалась на кровати, затем не торопясь умылась и занялась холстиной с едой.

Тарья, судя по всему, пыталась уместить в холстину всю кладовую. Нарезанный сыр, ветчина, хлеб, сдобные булочки, несколько варёных картошин и даже квашеная капуста, завёрнутая в большой капустный лист.

После трапезы девушка причесалась, переоделась и долго смотрела в окно.

Почему-то сегодня мысли были грустными. «Вот мужчины в Иверии – вольны выбирать себе профессию, жену, а ещё мужа дочери. Обучаться в серьёзных заведениях, посещать королевские мероприятия. А женщины? Женщины делают лишь то, что им разрешают мужчины. Однако женщины в Иверии могут посещать собственные собрания, благотворительные мероприятия, балы, выбирать себе одежду. И даже учиться. Дома, естественно, или в специальных пансионатах для девиц. Простолюдинки даже работают и могут сами выбирать себе мужа! Но то Иверия. В Наире на меня нацепят золочёный платок и длинный женский плащ. Укроют полностью с ног до головы, кроме глаз. Вот это щедрость! Хоть смотреть можно. И дышать.

Но всё же, если бы судьба распорядилась иначе… меня ждало бы кое-что пострашнее. А так можно надеяться, что получится установить дружеские отношения с мужем, и когда вырастут дети, я, может, стану жить более свободно и, возможно, смогу даже вернуться на родину…»

Девушка села за стол, достала бумагу, чернила и принялась писать:

Моя дорогая Кристина!

Как же я скучаю по тем временам, когда мы были рядом и могли ночи напролёт болтать обо всём на свете! Невыразимо несправедливо, что женская участь, помимо всего прочего, заключается в отсутствии возможности сохранять дружбу. Моя главная мечта – видеться с тобой, хотя бы раз в полгода.

Прошу тебя, расскажи о своих трудностях. В наших письмах всё рассказываю только я, а ты обычно лишь выслушиваешь и даёшь советы. Но то, что происходит с тобой важно для меня.

Что касается жениха… Он наирец, Кристи. Появившись в доме Мадлен, удостоил меня только одним взглядом и приветственным кивком. Симпатичный, высокий, молодой. Холодный и высокомерный. На меня посмотрел, как на выгодно приобретённую вещь. Но мне ли жаловаться? Всё что угодно, лишь бы больше никогда не возвращаться в тётушкин дом.

Не вздумай переживать. В качестве свадебного подарка я упрошу мужа навестить тебя.

Ах да. Чуть не забыла. Кажется, в замке живёт призрак. Думаю, это мужчина. Мы говорили. Поначалу он жутко пугал меня. Но теперь кажется, что он совершенно безвредный. Просто скучает.

Шлю тебе свои объятия и жду твоего подробного рассказа.

С любовью, Мэри.

Запечатав письмо сургучом, Мэри отравила его с помощью почтовой совы-артефакта.

Единственной радостью в доме тётки у девушки были книги. Домашняя библиотека Мадлен была небольшой, но живописной. Несмотря на свою внешнюю строгость и консервативность, тётка до одури любила бульварные романы. А Мэри проглатывала всё, что могло хоть ненадолго унести её из поместья в другие места. На прощание девушка прихватила свою любимую книгу, про приключения одного очень ветреного барона, и свежеотпечатанный роман. В дороге карету постоянно трясло и не хватало света. Сейчас же было самое подходящее время достать припасённую литературу.

И так и эдак покрутив книги, Мэри решила открыть новый роман. Странички пахли свежими чернилами и приятно шуршали в руках. Сама же книга оказалась весьма смелой и даже чересчур, но любопытной. Любопытной.

– Какая, однако, занятная книжица, – раздался шёпот над правым ухом.

– Да что же это такое?! Можно перед появлением стучаться? – воскликнула Мэри и захлопнула книжку, залившись ярко-красным цветом.

– Чем я, по-твоему, должен стучать?

– По крайней мере предупреждайте, когда заходите, – пробубнила девушка, а про себя подумала, что теперь будет принимать ванную только в сорочке. – Может, всё-таки назовёте своё имя?

– Зачем тебе моё имя?

– В этом и заключается суть общения. Обмен. Я говорю своё имя – вы своё, я рассказываю о себе – вы о себе. Именно так люди общаются, – сказала девушка и осеклась.

– Справедливо, Мэри, – задумчиво произнёс призрак. – Когда-то меня звали… Эоху. Теперь так странно произносить это имя. Как будто оно вовсе и не моё.

Девушка замолчала, прикидывая что-то в уме, а потом сказала:

– Очень непривычно. Но имя красивое. Что оно означат?

– На старом возвышенном языке, Эоху довольно поэтичное слово. Означает лошадь и свободу. Свободная лошадь, если угодно. Знала ли ты, Мэри, что твоё имя такое же древнее и поэтичное, как и моё? Со старого языка переводится как «возлюбленная».

– Если это на самом деле так – я в полном восторге. Моё имя казалось мне самым обычным и простым. Очень приятно, Эоху, – улыбнулась девушка. – Сколько вам зим? Расскажите о себе.

– Что я получу взамен? – донёсся хитрый шёпот.

– Общение, – пожала плечами Мэри, – настанет ваш черёд задавать вопрос.

– По рукам! Мне двадцать пять зим.

От удивления девушка открыла рот. Впервые в жизни у неё не хватило смелости задать вопрос. Двадцать пять зим было в тот момент, когда он умер? Тем временем призрак продолжил:

– Благословенная земля, на которой я родился и вырос, называлась Хоксли. Высокие белые скалы стеной возвышались над морем, укрытые сверху заливными лугами, густым скалистым лесом, с множеством горных чистейших озёр, которые питали небесно-голубые реки. Своенравные, свободные. Это лучшее место на земле. Там и был возведён замок, ставший домом моему прапрадеду, который дал начало нашему славному роду.

Я смог ответить на твои вопросы, Мэри?

– Определённо. При жизни… вы были поэтом? – смутилась она.

– Нет.

– Очень жаль, у вас настоящий талант.

– Мой черёд задавать вопросы! – перебил призрак. – Кем были твои родители? Как именно ты связана родством с Варгами?

– Ну что же. – Девушка поправила юбку. – Мой отец был сводным братом Генриха. Когда родился старший сын короля, он попал в опалу и при загадочных обстоятельствах вместе с мамой погиб на борту корабля, который должен был вывести их из Иверии. Мне было четыре. Родство с Варгами по отцовской линии.

– М-да. Похоже, время идёт, а внутренность человеческая не меняется, – задумчиво прошептал призрак. – Соболезную, Мэри.

– Спасибо.

– Что случилось с тобой после того, как родителей не стало?

– Меня отправили в пансионат для благородных девиц. До шести лет я жила в приюте при пансионате. – Мэри поспешила сменить тему. Вспоминать о приюте не хотелось, – Теперь мой черёд. Вы сказали имя и рассказали про род, но не назвали его.

– Очень любопытная Мэри, – на этот раз в шёпоте призрака звучала улыбка. – Я не стану произносить имя моего рода в этих про́клятых стенах.

Послышался тихий хлопок портала, открытого почтовой совой. На постели оказалось письмо, которое явно впопыхах было запечатано сургучом.

– Что это? – удивлённо, прямо над ухом вопросил призрак.

– Это телепортовый почтальон или совиная почта. Так в столице прозвали индивидуальный портал связи, который создают парные артефакты-совы.

– Значит, сова должна быть у получателя и отправителя. А раз он индивидуальный, связь работает только между двумя совами. Отправить письмо в другое место не получится, верно?

– Да, вы совершенно правы.

– Айдах! Как удобно! Давно это придумали? Расскажи! Расскажи мне, Мэри! Как сильно изменился мир? Есть ли ещё что-то подобное? – взволнованно тараторил призрак.

– Хм. Это сложно, я ведь понятия не имею, сколько вы пропустили. Дайте-ка подумать. Междугородние порталы?

– Блажь, – фыркнул призрак, – сильные маги испокон веков могли открывать порталы на дальние расстояния.

– Да, но то сильные маги. А здесь речь идёт о стационарных порталах, которыми за деньги могут пользоваться даже пустолюдины.

– Значит, сам портал стоит на одном месте и может по заказу перемещать в нужное место? Он соединён с другими такими же порталами? Их много?

– Много. В каждом городе по несколько штук.

– Невероятно! И как же они выглядят? Как это работает?

– Это портальные двери, – улыбнулась Мэри, которую буквально снесло волной неподдельного любопытства. – Как именно они работают, к сожалению, не знаю. В империи считается, что девочкам такие знания ни к чему. Но могу сказать, что обслуживают их сильные маги и сами они стоят на местах силы или заряжаются от огромных кристаллов. И это довольно дорогое удовольствие.

– Ты когда-нибудь пользовалась ими?

– Да…однажды мне довелось. После окончания пансионата меня отправили в Римпл, где находится поместье тётушки, как раз междугородним порталом. Но… оказалось, что меня тошнит при переходе. Как только я вышла из портала, всё содержимое желудка вышло наружу. Было ужасно неловко. Так что порталы – это не моё, и в Дернборн я сутки добиралась на карете.

– Глупости. Портальная магия вызывает дурноту абсолютно у всех, к этому нужно привыкнуть. Моя магия проснулась рано, и дед научил открывать порталы. Так я даже подойти к ним не мог, не то что пройти сквозь. А как ты понимаешь, если ты проходишь через портал, который сам же открыл, ты должен быть спокоен и сконцентрирован, чтобы выйти из него с двумя ногами, руками, целой головой, а не по частям, из-за того, что потерял контроль над силой. Но меня начинало тошнить, даже если я просто думал о портале. Тогда дед рассказал мне одну хитрость. Возможно, прозвучит странно, но, клянусь, это работает. Чтобы справиться с дурнотой и прийти в порядок, нужно склонить голову и начать глубоко и ритмично дышать, внутри себя вспоминая, сколько раз за вчерашний день ты побывал в уборной. В конечном счёте ты вспоминаешь до конца весь свой день и, доходя до вечера, полностью восстанавливаешь равновесие.

Мэри хихикнула:

– Что же, возьму на вооружение.

– О, Мэри! Ещё! Расскажи мне что-нибудь ещё!

– Так… ну, раз про стационарные порталы не знали, наверное, и про грузовые паровозы не слышали?

– Что это?

– Я расскажу, расскажу. Одну минуточку, сделаю глоток воды.

Девушка смочила горло и поставила стакан на прикроватную тумбу.

– За последние два столетия во многих странах проложили транспортные коридоры. Они представляют собой железные балки, уложенные на опоры. Ни дождь, ни снег, не способны им навредить. По этим коридорам движутся огромные самоходные железные машины, тянущие собой прицепы с тяжёлым грузом. Не спрашивайте, как они устроены, я понятия не имею.

– Ты видела их вживую?

– Да, в двух милях от пансионата была железная дорога. Пару раз нас возили в город на экскурсию, и мы всегда проезжали через неё.

– Кто владеет ими?

– Понятия не имею, – пожала плечами Мэри, – Так… что ещё? Путеводители-карты! Можно выбрать любое место, и карта покажет самый близкий путь, а ещё в них часто встроен компас.

– Зачем такие сложности, когда есть путеводные огни?

– Шутите? Они появляются в лучшем случае раз в жизни, и то не у всех. О том, куда именно они указывают путь, спорят до сих пор.

– Глупости! Их очень легко позвать, особенно если ты умеешь это делать. Крайне редко они действительно появляются по своему усмотрению. И никогда не являются путнику в городах. Всё же это духи леса. Всё то, что ты рассказываешь мне – невероятно. Кажется поразительным проявлением прогресса, но всё же, я чувствую, в этом есть какая-то червоточина. Пока никак не пойму, какая именно.

– Эоху. Светлеет. Простите, но я очень устала. Мне нужно немного побыть одной и, наверное, поспать.

– О, Мэри! Ты же ведь живая! Я совсем забыл. Благодарю тебя и желаю добрых снов. До завтра.

С этими словами призрак, кажется, исчез. Когда девушка принялась успокаивать его, что дело не в нём, а во времени суток – ей уже никто не ответил.

Наскоро перекусив, приняв ванную и выпив стакан воды, девушка уснула.