СОНЯ

8 ЛЕТ СПУСТЯ

Клиника «Восточный ветер» на Крестовском острове встречала посетителей запахом сандала и тихой, успокаивающей музыкой. Я остановилась в холле на секунду, как делала каждое утро уже пять лет, и позволила себе маленькую гордость: это моё. Я построила это с нуля. Из пепла, из боли, из желания начать всё заново.

Приёмная сияла чистотой, тёплым светом и дорогой отделкой. Пациенты в удобных креслах листали глянцевые журналы, администратор Вика улыбалась кому-то в телефоне, из массажных кабинетов доносилась тихая музыка.

— Соня Владимировна, — окликнула меня Вика, когда я проходила мимо. — У вас в десять иглоукалывание, в двенадцать консультация по питанию, и в три — новый пациент, рекомендация от одного блогера.

— Отлично, — кивнула я, принимая папку. — После обеда я уеду пораньше, Антона из школы забрать. Если что — звоните.

— Конечно.

Я прошла в свой кабинет, бросила сумку на кожаный диван и подошла к окну. Крестовский проспект шумел внизу, машины текли рекой, вдалеке блестела вода — Финский залив, хоть и далеко, но видно. Я сняла пиджак, повесила на спинку кресла и улыбнулась своему отражению в стекле.

Восемь лет прошло…

Иногда мне казалось, что та жизнь — бар Джин, Валентин, ночные кошмары, Рамиль — была сном. Слишком ярким, слишком страшным, слишком прекрасным, чтобы быть правдой… Но потом я смотрела на мою дочку. Маргариту. Смотрела на её тёмные волосы и серые глаза с вертикальным зрачком, который проявлялся только когда она злилась, и понимала: это было наяву.

Всё было наяву.

День пролетел в череде пациентов, игл, разговоров о чакрах и детоксе. К трём я уже сидела в машине — чёрном Мерседесе, который купила два года назад, когда клиника окончательно встала на ноги, — и ехала в сторону Академической гимназии.

Антон уже ждал у ворот с неизменной компанией друзей. Шестнадцать лет, почти метр восемьдесят ростом, широкие плечи — вылитый отец, но только блондин. И слава богу, характером пошёл не в него. Я постаралась.

— Мам! — заорал он мне в открытое окно. Запрыгнул на переднее сиденье, швырнув рюкзак в ноги. — Ты не поверишь, что сегодня было!

— Что? — улыбнулась я, выруливая с парковки.

— Петров на физре упал с каната! Придурок. Представляешь? Прям грохнулся, все ржали, а он потом сказал, что специально, чтобы освобождение дали.

Я рассмеялась. С Антоном всегда было легко — он унаследовал от Валентина острый ум, а от меня, наверное, умение не зацикливаться на плохом. Или я так хотела думать.

— А с сестренкой не хочешь поздороваться? — спросила я, кивнув на заднее сиденье. — У неё сегодня тоже физкультура была. Да, Рит?

Рита сидела, уткнувшись в раскраску. Чёрные волосы, стянутые в высокий хвост, огромные серые глаза, в которых иногда, в определённом свете, мелькала та самая искра. Сейчас она делала вид, что мы ей не мешаем.

— Приветик, Рит! — хмыкнул Антон, оглянувшись.

— Привет.

— Она сегодня со мной вообще не общалась, — пожаловался Антон. — Игнорирует меня, делает вид, что мы не знакомы, когда я за ней в школу прихожу.

— Я не игнорирую, — фыркнула Рита, наконец поднимая глаза. — Я просто не люблю в школе общаться.

— А что так сложно привет мне сказать на перемене?

— Сложно.

Я покачала головой и улыбнулась. Эти двое росли как брат и сестра, хотя не были родными. Оформление опекунства Антона заняло тогда несколько месяцев, я сделала всё, чтобы он стал мне полноценным сыном. А когда Рита появилась на свет, Антон принял её сразу. Он был тогда очень счастлив, что у него появилась младшая сестренка.

— Ладно, едем домой, — сказала я, трогаясь с места. — Завтра рано вставать, мы в Москву летим.

— Крутяк! — заорал Антон. — Москва!

Я усмехнулась и набрала Савелия — он оставался с нами все эти годы, стал почти членом семьи.

— Савелий, мы едем. Соберите вещи детей, пожалуйста, мы будем через час.

Утром мы вылетели в Москву. Самолёт, бизнес-класс, кофе с круассанами — всё, как я любила, но мысли были заняты другим. Командировка. Новые партнёры. Возможность открыть филиал в столице. Деловая встреча с какими-то крупными инвесторами, которых рекомендовали мои знакомые.

— Мам, а мы Москву-Сити посмотрим? — спросил Антон, когда мы выходили из аэропорта.

— Может быть, — ответила я, ловя такси. — Зависит от того, как быстро пройдут встречи.

Отель встретил нас привычной роскошью. Два номера: я с Ритой в одном, Антон — в соседнем. Я проверила замки, убедилась, что всё в порядке, и разрешила детям немного отдохнуть перед ужином.

— Я спать, — заявила Рита, плюхаясь на кровать и натягивая одеяло до ушей. — Будите через час.

— Хорошо.

Я сидела в кресле, просматривала документы, пила чай. За окном шумела Москва, вечерняя, огненная, огромная. Но мысли то и дело возвращались к прошлому. К нему. К Рамилю… К тому, как я бесконечно искала его после той ночи. Как обошла все клубы Питера, как расспрашивала знакомых, как нанимала детективов. Бар Джин исчез сразу после нашей проведенной ночи. На его месте оказался какой-то винный бутик, и никто не знал, что там было раньше. Словно его никогда и не существовало.

Я смирилась. Со временем. Но в груди всегда оставалась эта пустота — место, которое мог заполнить лишь он. И это, к сожалению, я поняла только спустя много лет…

Через час я решила заглянуть к Антону и позвать его на ужин.

Постучала.

Тишина.

Я постучала громче.

Ничего.

— Антон!

Открыла дверь второй карточкой, что была у меня на всякий случай.

Пусто. Кровать не тронута, чемодан открыт, телефон на тумбочке.

Забыл его, как всегда.

Я схватила его, посмотрела открытые вкладки.

Последний запрос в интернете — «Москва-Сити. Ночной клуб Химия».

— Твою мать, — выдохнула я.

— …Мам, что случилось? — Рита стояла в дверях, сонная, растерянная. — Где Антон?