Запой дался ему непросто. Приходилось буквально силой вливать в себя спиртное, чтобы ничего не помнить, не быть человеком, не думать без конца о том, как бы все могло быть, если бы он…

Если бы он в ту ночь ответил на Олин звонок. Если бы не отмахнулся, не пропустил, перезвонил ей. Она попала не в ту компанию. По его вине попала. И погибла.

Оля, Оленька, чистая милая девочка, в которую он влюбился с первого взгляда и, как теперь понял, навсегда.

Когда она не явилась на свадьбу, он опешил, растерялся, потом возненавидел ее всем сердцем. Особенно когда понял, что она просто сбежала. Просто! Без объяснения причин. Отдыхала где-то с кем-то, бросив его на растерзание общественного мнения. Над ним же потешались, да. Тихонько за спиной посмеивались. Вот, мол, крутого парня сделала какая-то студенточка без имени и положения. Не то чтобы его это задевало, но…

Но бизнесу навредило конкретно. И он был практически банкротом, и по миру пошел бы, не случись в его жизни Евы и ее состоятельного отца. Заключая с ним сделку, Влад догадывался, какому дьяволу продает душу, но даже представить себе не мог, насколько глубоко увязнет.

Но потом…

Потом Ерин взял и помер. И он, услышав об этом, даже не нашел в себе силы выразить своей супруге соболезнования, так обрадовался. И не поспешил к ней. А вместо этого открыл бутылку шампанского и выпил ее со своим бухгалтером, не признавшись ей, что именно празднует.

Ева не простила. И, кажется, мутит с адвокатом насчет развода. Он поначалу немного расстроился. Все же имел право на какую-то материальную компенсацию за все душевные мучения. Но потом махнул рукой. Черт с ней, с Евой. Как пожелает. Она, по сути, такая же ненормальная, как и ее папаша. Ничего хорошего от их брака он не ждал. Бизнесом, сказала, сама будет управлять. И зачем она ему?

Он уже почти смирился, что зря потратил на их семейку столько времени, как ему позвонила Надя Хрипова. Рано было. Очень рано. Часов пять утра. Солнце только-только заглянуло в окна его дома на первом этаже. К окнам второго этажа оно подбиралось ближе к обеду.

Влад сладко спал. Вечером отлично поработал дома. Забрал бумаги из офиса, решив, что за городом ему будет работаться лучше. Не ошибся. Тихо было, спокойно. Не хлопали двери, не ходили по коридорам сотрудники. И, потратив на дела часа три, он решил, что хватит, пора отдохнуть. Пошел на кухню, включил джаз, принялся за приготовление ужина по новому рецепту.

Все вышло восхитительно. Еда была умопомрачительно вкусной, низкокалорийной и красиво смотрелась на блюде. Вымыв посуду, он вышел на террасу с бокалом вина и засмотрелся в звездное небо. И вдруг поверилось, что жизнь у него только начинается. И все сложится просто отлично, надо только обо всем забыть. Обо всем, обо всем: об Ольге и ее страшной гибели, о Еве и ее мерзком отце, заставившем Влада унижаться, о проблемах в бизнесе, которые в прошлом.

Он забудет и начнет все сначала.

Но не сложилось как мечталось! Дьявол погиб, оставив после себя наследие в лице Надежды Хриповой. Она позвонила Владу в четыре тридцать утра и потребовала встречи.

— Ты у себя? В квартире, в доме? — начала она сразу с вопросов, не давая опомниться Владу спросонья.

— Тебе какое дело, Надя? Зачем звонишь? Тебя, кажется, искала полиция. Мне зачем-то звонила твоя мать и спрашивала о тебе. Почему твоя мать знает мой номер телефона? Ты ей его оставила?

— С чего вдруг? — искренне изумилась Надя. — Скорее всего, твоя благоверная ее к тебе направила.

— С чего вдруг? — повторил ее вопрос Влад.

— С того, что все еще не может мне простить нашего с тобой давнего-давнего секса. Она же ненормальная. И мстительная. Как и ее папаша.

— Чего звонишь?

Влад уже окончательно проснулся. Встал с кровати и подошел к окнам. За окнами было тихо, по-летнему красиво и ярко. Все казалось безмятежным.

— Надо срочно встретиться и поговорить, — ответила Надя.

— Сейчас, что ли?

Он машинально глянул на настенные электронные часы. Они показывали четыре тридцать две.

— Сейчас. Потом будет поздно. Я приеду к тебе? Где ты?

— Нет. Ты не приедешь.

Он сразу сообразил, чем это может закончиться. Хрипова моментально попытается вползти к нему в койку. А он, находясь в состоянии развода со своей женой, давно не был с женщиной. И у Хриповой были все шансы его соблазнить.

— Тогда приезжай ты. Давай определим место встречи.

Она назвала какой-то километр, сбросила локацию и сказала, что будет ждать его столько, сколько ему понадобится, чтобы до нее добраться.

Это было совсем недалеко от его дома. Влад надел тонкие спортивные штаны, майку, кеды. Вышел из дома, завел машину и поехал.

И, вспоминая сейчас те минуты, он совершенно точно ничего такого не предчувствовал. Никакой беды! А она случилась.

Началось все с того, что Хрипова принялась рассказывать ему, что последнюю неделю провела в доме какого-то Васильева.

— Кто это? — нахмурился Влад.

И получил ответ. Страшный ответ со всеми подробностями о последних минутах жизни дочери этого Васильева. О том, как они с Евой выманили девчонку из дома. Довезли ее до нужного места. И там она пересела сначала к какому-то парню, а потом к водителю Евиного отца. Тот отвез ее в лес. Ерин ее встретил и увел на заимку.

— Оттуда она уже не вернулась, — тяжело глянула на него Надя, сидя за рулем своей машины.

Влад сел с ней рядом — на пассажирское сиденье. В свою машину не захотел ее сажать. Это все равно что в дом впустить.

— Почему не вернулась? — не понял он. — Сбежала?

— Он убил ее. Зверски. — Она последовательно перечислила, как и что делал с девушкой отец Евы. — Так однажды, много лет назад, он хотел убить и меня. Но я убедила его этого не делать. А Еву подговорила всем сказать, что мы с ней подрались.

— И он послушал?!

У Влада шевелились волосы на голове. И он остро ощущал, как от ужаса сжимается все его тело — каждый нерв, каждая вена, кажется, покрывалась инеем. Его трясло.

— Я смогла убедить его, пообещав, что буду помогать ему в его фантазиях.

— Помогала? — он инстинктивно отодвинулся от нее на сиденье, вжимаясь спиной в пассажирскую дверь.

— Да. Помогала. Сначала — двенадцать лет назад, была одна дура. Шалава поселкового масштаба. Когда он с ней закончил, я отвезла улики ее парню в дом, оставила там. Парень девки той сел. Доказательства были неопровержимыми.

— Потом?

— Потом была еще одна дура дешевая. За нее сел ее отчим. Все было очень гладко состряпано. Я получала хорошие деньги. Ерин получал удовольствие. После того как он убил таким образом мать Евы, он уже не получал удовольствия просто от секса. Делал перерыв в три года — поминал свою жену таким образом, идиот! И вдруг папаше твоей Евы надоели грязные девки. Захотел чистенькую, непорочную. И остановил свой выбор на Васильевой. Увидел ее как-то с нами у магазина и запал. Начал соблазнять постепенно, он это умел, поверь.

Влад не верил. Представить себе плешивого тестя в роли соблазнителя он не мог. Влад презирал его, он всегда им брезговал.

— Девчонка влюбилась в него. Странным считаешь? — Надя со смешком ткнула его в плечо кулаком. — Но он умел завораживать, поверь. Как удав…

— Что он с ней сделал? С Васильевой?

— То же, что и со всеми, — убил. Ему это нравилось, — просто ответила Надя. — А с чего у него начались такие клины? Повторюсь, с матери Евы. Он ведь первой ее убил. У себя на родине. Она собралась от него сбежать с его другом. Он их догнал. Друга просто пристрелил и в озере утопил. А вот над женой своей поизмывался. Рассказывал мне, что неделю ее терзал: насиловал, ломал кости, а потом изрезал на лоскуты. И что-то, говорит, в его голове в то время щелкнуло. Понравилось ему это. И уже тут потом начал все это снова.

— Что с Васильевой? — напомнил Влад.

— А что? Ее тело нашли, убийцу нет. Водитель Ерина что-то заподозрил и на заимку заглянул. А я там кровь не успела как следует отмыть. Он вылез из дома с серым лицом. И… И пришлось заимку сжечь.

— А водитель?

— А что водитель? Он молчал. Боялся. А потом и вовсе нажрался и сбил кого-то на пешеходном переходе. Сел. Ерин всегда говорил, что тот нарочно все подстроил, чтобы от него скрыться. Может, так, а может, и нет. Мне плевать. — Надя помолчала, а потом со вздохом произнесла: — Я для чего тебе все это говорю, Владик? Я ведь все это под запись Васильеву рассказала. Он мне заплатил щедро, чтобы я из страны свалила. Но что в его голове, попробуй пойми. Возьмет и захочет отомстить уже мертвому Ерину.

— Каким образом?

— Ева! Ты забыл о ней? Он может убить Еву.

Еще вчера вечером он думал о Еве с легким раздражением, иногда с грустью, но теперь…

— А мне плевать! И на нее плевать, и на папашу ее чокнутого! Олю… Олю тоже он убил?! Та ночь накануне свадьбы… Ерин же был там, когда Оля из машины Евы выбиралась. Он… Как он это устроил? Кого-то своего подослал к ней? Чтобы ее отвезли в нужное место?

— Почти в точку, — криво ухмыльнулась Надя. — Но есть уточнения.

— Говори! — потребовал Влад.

Холод внутри сменился страшным жаром. Пот заливал лицо и шею. Пальцы судорожно сжимались в кулаки.

— Ерин никого не подсылал. Оля позвонила мне с телефона Евы. Ее телефон разрядился к той минуте. До этого они половину Москвы искатали, тебя разыскивая. Я тут ни при чем! Ева ей небылиц про тебя наговорила, когда уже все разъехались. Что ты со всеми девочками, которые были на девичнике, переспал. И сейчас у кого-то из них. Оля просто обезумела, начала ездить по адресам. Только не застала никого. Кто-то из девочек не ночевал дома, кто-то продолжил гулять, я перед тобой и гостями голой танцевала. Оля искала тебя. Пила в машине много. Блевала где-то на обочине. Ева уже домой ее везла, когда их гаишники остановили. И… И случилось то, что случилось.

— Что?! Что случилось?!

— Разборки затягивались. Оле, начавшей трезветь к тому часу, резко захотелось домой, то есть в отель. Она позвонила мне с телефона Евы. Попросила приехать, забрать ее. Я приехала.

Надя вдруг замолчала, глянув на него со странным выражением. Смесь тоски и дьявольского удовлетворения — вот что он увидел.

— Я приехала, забрала ее. А по дороге она меня выбесила своими вопросами. Сначала ты меня по щекам отшлепал, потом она ударила. Это когда я ей призналась, что спала с тобой.

— Давно! Это было страшно сказать как давно! — заорал Влад не своим голосом.

— И что? Я же… Я же не переставала любить тебя, милый. Не переставала хотеть тебя… А она ударила. И я… Я отвезла ее на стройку. Ерин там домик возводил для Евы. Для ее будущей семьи. В этом доме я Олю твою и убивала. Медленно. И зарыла потом в яме на краю стройки. Этим местом никто-никто не пользовался. Но спустя почти три года Ерину вдруг захотелось там соорудить бассейн. И мне пришлось тело Оли твоей перевозить в лес. Фату по дороге потеряла. А, к черту! И по странному стечению обстоятельств Ерин Олю в лесу и нашел. Вот как такое могло случиться, а?! Как поводырь какой его туда повел по нужде сходить!

— Ты?! Ты убила ее?!

— Да. Убивала с удовольствием. Мой наставник научил меня получать удовольствие от чужих страданий. Ерин, когда тело Оли нашел, потом обо всем догадался. Он же помнил машину, которая невесту забирала.

— А Ева?

— Ева нет. Она ничего не знала, не знает и даже не догадывается. И она была поглощена объяснением с гайцами. Ей было не до Оли и машины, что ее забирала.

— Сука… Какая же ты…

Он медленно открыл дверь машины, опустил ногу на землю. Но остановился. Потому что Надя произнесла:

— Я делала это с удовольствием, Владик. И чем больнее было ей, тем мне было приятнее…

И все! Это явилось триггером! Он вернул ногу в салон машины, плотно захлопнул дверь и сомкнул свои пальцы на ненавистной шее.

Когда она умерла, он вышел из ее машины и пошел к своей. И не видел припаркованный неподалеку старый отечественный автомобиль и человека в нем. И знать не мог, что человек этот потом скопировал все записи с видеорегистратора машины Хриповой, а после очистил его память.

Влад ничего этого не видел и не знал. Вернувшись домой, он запил…

… Вера медленно шла с полным пакетом еды к своему дому. Она только что вышла из кулинарии. Набрала гору всего. И рыбные тефтельки, и блинчики фаршированные, куриные котлетки, сырники. Столько вкусняшек! Сама она это точно не стала бы готовить. Не любила это трудозатратное мероприятие. Да и настроение было не тем.

Она устала! Страшно устала за последние дни. События развивались стремительно. Было опрошено очень много народу из тех, кто хоть как-то мог свидетельствовать, просто еще не догадывался об этом. А когда их начинали тыкать носом, то говорили:

— Ах да! Точно! Но я и не подумал!

И строителей нашли, которые Ерину заимку соорудили в лесу. Нелегально построили. Но показания дали под давлением улик. Водителя Ерина нашли еще одного. Тот о чем-то таком догадывался, но значения не придавал. Мало ли, как хозяин решил развлечься! Девушек помнил лишь по именам, лиц не запомнил. Но Вера все же добилась, и кинологи работали в лесу, рядом со сгоревшим лесным домиком. Интуиция подсказывала ей, что останки там будут найдены. Точно будут!

Усов охотно сотрудничал, вспоминая все новые и новые эпизоды, поначалу казавшиеся безобидными, а на самом деле проливающие свет на некоторые злодейства Ерина.

Васильев вообще отличным помощником оказался — цены ему нет.

Записи с регистратора машины Хриповой предоставил. И сразу статья, по которой Влад Иванов должен был пойти под суд, была переквалифицирована. И он теперь даже под стражей не содержался, жил себе в доме своем под подпиской о невыезде. Нашел себе хорошего адвоката, и тот был уверен, что Влад отделается условным наказанием.

Дело не сегодня завтра будет передано в суд. Жаль, что истинные виновники на этот момент мертвы.

— Им уже вынесен приговор, майор, — сурово сводил брови Ваня Волков. — Самой высшей инстанцией…

Ева вернула себе фамилию матери, активно продавала бизнес отца и собиралась уехать за границу. С кем и как надолго, Вера не знала.

Она готовила документы для пересмотра дела Антона — племянника участкового. Антон на свидании расплакался, когда дядя сообщил ему об этом. Отчима убитой девушки оправдать не вышло. Тот погиб в тюрьме в драке.

Что еще нового?

Она наморщила лоб, вспоминая.

Ах да! К ним в отдел перевелся Антон Игумнов. И Вера была уверена, что ее команда пополнилась отличным парнем и талантливым сыщиком.

Все будто хорошо, а что-то тревожило. И не усталость была тому виной. А что-то еще…

Ну конечно! Ваня Волков! Вот кто ее беспокоил. Она ведь его обидела страшно. Как-то под горячую руку наговорила всего. И что воды боится. И речных прогулок на утлой лодочке — тем более. И вообще, что любит засыпать и просыпаться одна.

У него сделалось такое несчастное лицо, что Вера потом даже плакала в собственную подушку в своей квартире. Из-за того, что обидела такого хорошего, такого надежного человека. Она ведь потихоньку начала к нему привыкать и даже чуть-чуть влюбляться. Зачем так-то?!

А тут Волков еще и отпуск взял, и у нее вообще пропала возможность извиниться.

Она встала столбом у своего подъезда, простояла так минуты две. И вдруг резко повернула обратно к автомобильной стоянке. И уже через час с небольшим тормозила у его ворот за городом. А ворота заперты. И собаки не слышно.

Несколько раз позвонив, Вера поняла, что Волкова нет дома. Вопрос — где он мог быть, она решила задать соседке из дома напротив. Та вечно высовывала из калитки свой любопытный нос.

— Он никуда не уехал?

— Иван Александрович на рыбалку ушел.

— Утром? — вытаращилась Вера, глянув на часы. — Время восемь почти.

— Почему утром-то? — фыркнула недобро соседка. — С час как ушел.

— Один?

— Нет. Не один. — Тетя противно улыбнулась и добавила: — С собакой…

Собака учуяла Веру издалека. И, игнорируя команды хозяина, со счастливым поскуливанием бросилась ей навстречу.

— Кто там? С чего столько радости?

Из-за кустов на тропинку вышел Волков. В спортивном костюме, кроссовках, кепке. Глянул на Веру без выражения. Спросил:

— Ты чего здесь, майор? Случилось что?

— Да, — ответила она ему в том же тоне и тряхнула пакетом с едой. — Жратвы много купила. Одной не справиться. И вообще…

Она быстро сократила расстояние между ними. Швырнула пакет к его ногам, обняла Волкова за шею. Потерлась носом о его подбородок.

— И вообще мне без тебя ни с чем, ни с чем не справиться, Волков.

— Лодку не продам. — Он обнял ее, прижал к себе.

— И не надо. Я на курсы онлайн записалась: как перестать бояться воды.

— И грозы, — добавил он с улыбкой.

— Ну, гроз-то я рядом с тобой не боюсь, а вот лодочные прогулки… Ваня, — Вера отстранилась, глянула виновато. — Прости меня, ладно?

— Так не за что. Ты сказала правду. Это я в тебе особенно уважаю, майор Кузьмина. И да… — он опустил взгляд на пакет, который собака обнюхивала все настойчивее. — Там действительно что-то есть перекусить? Я проголодался страшно.

— Все есть. Пойдем к твоей лодке. Перекусим на воде…

И была вода — темная, блестящая, как зеркало в темной комнате. И лодка, осторожно вспарывающая темную гладь острым носом. И капли с весел падали сверкающим каскадом. И дорожка по воде от заходящего солнца была длинной-длинной, конца ей не видно. И так ей хорошо было рядом с Ваней, так нестрашно. И оттого, что под ногами пол ходит ходуном, и какие-то крупные рыбины плескаются за бортом — нестрашно. И что длинные стебли водорослей напоминают волосы утопленниц — нестрашно.

Бред какой, а! Ваня же рядом. Он спасет…