Разговор между ними состоялся в больничной палате, в которую все же поместили Юлию Давыдовну. Когда женщину привезли, она была без сознания, но врачам удалось привести ее в удовлетворительное состояние, чтобы она могла пообщаться со следователем. Вначале разговор между ними был предельно краток и сух, несмотря на обоюдный интерес этих двоих.

— Мой сын похищен, — заявила Юлия Давыдовна. — На сей раз это произошло по-настоящему.

— Значит, когда он исчез в первый раз, то по факту никакого похищения не было?

— Нет. Не было.

— А как же выкуп, который мы с вами готовили для похитителей? Вы еще, помнится, изо всех ваших сил рвались обязательно заплатить выкуп живыми деньгами и в полном объеме.

Юлия Давыдовна не смутилась, разве что на секунду отвела взгляд.

— Признаюсь, что мы с сыном ради общей потехи немножко разыграли своих друзей. Изобразили похищение Эдика.

— Вы водили за нос не только своих друзей, но и полицию! Вы отдаете себе отчет в том, что ваши действия подпадают под статью Уголовного кодекса?

Юлия Давыдовна лишь отмахнулась от укоризненных слов следователя и продолжала:

— Тогда была шутка, пусть и неудачная, но шутка. А теперь я знаю, все серьезно. Помогите!

— Откуда мне знать, что вам необходима помощь? Может, теперь над вами тоже кто-то взялся подшутить. Сначала вы над друзьями, теперь они над вами. Такие у вас развлечения, а полиция бегай. Чем убедите?

— Отрезанный палец! Вот главное доказательство, что нынешнее похищение настоящее. Как только я сегодня утром увидела тот палец, меня как холодом окатило. Схватила его и заметалась по поселку. Сама не помню, что делала, куда бежала, где вообще была. Первый раз в жизни я голову от страха потеряла.

Пока что у следователя не было причин, чтобы сомневаться в правдивости женщины. Сегодняшний рассказ Юлии Давыдовны совпадал с описанием ее поведения от других свидетелей.

— Когда немного пришла в себя, рассудок ко мне вернулся, я поняла, что нахожусь в больнице. Но что я там делаю и как попала, я не понимала! Одна мысль в голове крутилась: где мой сын? Снова меня волна паники окатила, но на сей раз я уже была к ней готова. Не потеряла голову, а решила, что в больнице мне лежать некогда, вернулась в «Лесную сказку» — в дом Татьяны, где Эдик от всех укрывался, — а его там нет. Дальше снова провал в памяти, а очнулась я тут, на больничной койке. Как меня доставили в больницу во второй раз, я не помню, как и в первый.

— Это не столь важно, — ответил следователь. — Важно другое.

— Да, где мой сын!

— Я уже спрашивал вас ранее, но на всякий случай повторю свой вопрос снова. Вы кого-нибудь подозреваете в похищении?

— Среди моих знакомых таких злодеев нет. Все они исключительно порядочные люди и законопослушные. Да что там говорить, я их старательно сортировала всю свою жизнь. В итоге остались единицы, но зато это те люди, с которыми вести дела сплошное удовольствие. Они не обманут и не подведут.

— Ну конечно. Скажу вам, что думаю. Вы женщина хитрая и ловкая, вы собрали вокруг себя простачков, которым вы морочите головы! Вы им лжете, обманываете их, пользуетесь тем, что если обман и раскроется, то они вам и слова дурного в ответ не скажут, все ваши проделки воспринимают стоически, потому что люди порядочные и жалеют вас, вдову.

— Мои знакомые тут ни при чем, говорю вам! Моего сына в мансарде дома Татьяны, против нашего с ним уговора, больше нет. Я проверяла, нет его там. А палец его есть.

— Пальца-то как раз у нас и нет.

— Он был! Отрезанный. И я узнала палец сына. Значит, вывод какой? Сына похитили на самом деле. Пытают. Режут на части. Так наши с ним общие друзья никогда бы не поступили! Они не такие. Эдика похитили по-настоящему. Найдите его похитителей. Верните матери сына!

— Целиком или по частям?

Следователь ляпнул в сердцах сгоряча, но тут же пожалал о сказанном, так болезненно исказилось лицо Юлии Давыдовны.

— Ладно, забудем, что между нами было, — примирительно произнес он. — Не до того сейчас. Вы в отчаянии, и я исполню свой долг и сделаю все, что от меня зависит, чтобы ваш сын вернулся к вам живым.

— О да! Верните мальчика. Пусть он не идеален, но лишь бы он вернулся ко мне. Я позволю ему делать все, что заблагорассудится. Никогда не упрекну и не осужу. В конце концов, у мужчины могут быть свои маленькие слабости. И зачем только я заставила его от них отказаться! Он так не хотел, а я всучила ему лопату и велела закопать.

— Что закопать?

— Ах, ничего! Милые пустячки, взятые им у своих подруг и сохраненные им на память о них. Ничего ценного.

— Для вас, возможно. А для вашего сына?

— Для него тоже! Сосредоточьтесь на поисках сына!

Следователь взглянул на нее очень внимательно.

— Но вы должны рассказать мне все, что прежде скрывали. Кто мог его похитить? У вас есть подозреваемый? Возможно, имеет значение место, где произошло похищение? Ведь раньше попыток похитить вашего сына не предпринималось? Ну, кроме той, которую организовали вы сами.

— А вы знаете, после ваших слов я поняла, что подозреваемый у меня есть! Да, есть! Даже не один! Их двое!

— И кто же?

Юлия Давыдовна поманила следователя наклониться поближе к ее кровати. И когда она прошептала имена подозреваемых, следователь почувствовал, как его глаза, помимо его воли, все сильней выпучиваются из орбит и того гляди совсем из них выскочат.

— Вы отдаете себе отчет в сказанном? Сами же говорили, порядочные и честные люди.

— Они могли притворяться. Прикинулись добренькими, пригласили меня пожить у себя, усыпили своей заботой мою бдительность, а сами потихоньку выслеживали и вынюхивали. Когда поняли, где прячется мой сын, увезли его из укрытия и теперь будут требовать с меня денег за его возвращение.

— Пять миллионов?

— Ах, если бы! Пять миллионов рублей — это мы с сыном уговорились просить в качестве выкупа. Настоящие похитители захотят получить за возвращение Эдика гораздо больше! Может быть, даже те же пять миллионов, но не рублей, а долларов!

— И такие деньги у вас есть?

На мгновение Юлия Давыдовна заколебалась перед тем, как отрицательно покачать головой. Но этой короткой заминки следователю хватило для того, чтобы усомниться в ее искренности. А еще этих секунд ему хватило, чтобы вспомнить о том, что у него уже просили — и он даже клятвенно пообещал самому себе приложить все силы и детально проверить состояние банковских счетов этой женщины. Обещал, да и забыл. Ну то есть не совсем забыл, но не приложил должных стараний, чтобы проверка была основательной.

Однако и теперь уже ситуация для следователя кое в чем прояснилась.

Юлия Давыдовна с сыном разыграли его первое похищение. Сделали вид, что Эдик пропал, в то время как он даже из дома своих друзей никуда не выходил. Спрятался в мансарде и прекрасно там себя чувствовал. А рассчитывали мать с сыном, что все вокруг поверят в то, что за возвращение из плена Эдуарда его матерью был заплачен выкуп. По меркам окружающих, просто огромный. И раз выкуп заплачен, то Юлия Давыдовна с сыном остались без копейки денег. Тут уж с них никто бы не осмелился спрашивать старый долг и даже еще бы и сами им принялись помогать. Конечно, заговорщики никак не рассчитывали, что их друзья привлекут к делу полицию. Сам «похищенный» прятался в доме, откуда хозяева уехали по своей надобности. А Юлия Давыдовна устроилась на постой к своим друзьям, которые по доброте душевной всячески взялись ее опекать. Но вот что случилось потом? Кто похитил Эдуарда?

К случившемуся вторично похищению Юлия Давыдовна отношения явно не имела, иначе не схлопотала бы инфаркта и не очутилась бы в больнице, разбитая, раздавленная и без сил, чтобы сопротивляться свалившемуся на ее голову горю.

— Я заплачу, — лепетала она. — Заплачу, сколько скажут.

— Будем ждать, — заключил следователь. — Рано или поздно похитители дадут о себе знать. Будем надеяться, им будут нужны всего лишь деньги и личных мотивов для мести у них не обнаружится.

Всем только и оставалось, что надеяться. И хотя все предпочитали помалкивать, но всех участников сильно смущал присланный палец. Если у похитителей хватило духу, чтобы совершить ампутацию, то как знать, до какой степени злодейства они дойдут впоследствии? Между тем прошел день с момента получения страшной посылки, за ним потянулся другой, а выкупа никто не требовал. Но и новых посылок тоже никто не присылал, что вселяло в сердца участников некоторую надежду.

— Бедная Юлия Давыдовна, — сказала Катюша. — Представляю, в каком она состоянии. Лежит в больнице одна-одинешенька. Как хотите, а я поеду ее навестить.

Подруги не захотели уступить Катюше в благородстве чувств, и было решено поехать всем втроем. Из реанимации Юлию Давыдовну выпустили уже через пару часов после прибытия в больницу, теперь она лежала в обычной палате, доступ туда посетителям не возбранялся. Гостинцы для больной собрали быстро, вот только в больнице на месте Юлии Давыдовны обнаружилась пустая кровать. Убранная и холодная.

— Ой! — пискнула Катюша, которая первой заглянула в палату. — Девочки! Ее больше нет! Все-таки не выдержало сердце, умерла наша Юлия Давыдовна!

Она так перепугалась, что прямо вся помертвела. Видя ее состояние, соседки по палате подняли шум.

— Что глупости болтаете! Выписалась она просто!

— Все с ней в порядке!

— Сказала, что не хочет больше лежать тут с нами, и ушла.

Подруги разинули рты.

— Ушла? Опять? И куда ушла?

— Куда, мы не знаем. А только сказала, что ей стало много легче, поблагодарила за оказанную ей помощь, и, хотя врачи настаивали на том, чтобы оставить ее на дальнейшее излечение, она решила поступить по-своему.

Вот неугомонная дамочка! И не живется ей спокойно. Даже в больнице ей не лежится!

— А давно ушла-то?

— Нет, буквально минут десять как заглянула к нам, чтобы проститься.

— Если поторопитесь, то вы можете ее еще поймать.

Но третья соседка возразила первым двум:

— Вряд ли они успеют! Ей при нас таксист звонил, что приехал. Она сразу же вниз и поспешила.

Тем не менее подруги кинулись вниз. Но, конечно, никакого такси не обнаружили. Юлия Давыдовна скрылась от них, не сказав никому, ни куда направляется, ни каковы ее дальнейшие планы. Им не оставалось ничего другого, кроме как вернуться в свою родную «Лесную сказку».

Всю обратную дорогу Катюша, якобы в задумчивости, потихоньку подъедала из мешочка вкусности, припасенные для болящей. Начала лакомка с печатных пряничков и один за другим уплела их все. И с орехами, и с повидлом, и медовые. Все, что испекла Оленька, все исчезли в утробе Катюши. Дома она продолжила было свое занятие, переключившись на песочное печенье в форме морских ракушек с начинкой из заварного белкового крема. Но тут уж вмешалась Светлана и твердой рукой забрала у подруги остатки угощения.

Катюша тут же вышла из своего состояния задумчивости и сказала:

— Вы как хотите, а я уже решительно ничего не понимаю.

— Если бы ты одна!

И Светлана со вздохом сунула в рот последнее печенье и захрустела им, не обращая внимания на страдальческие глаза Катюши.

Просто сидеть дома и ждать развязки показалось подругам невыносимым. И они выбрались на улицу, где столкнулись с Ириной, которая гнала свое маленькое козье стадо на прогулку. Ирина на сей раз была не одна, а в обществе широкоплечего коренастого мужчины — как без труда поняли подруги, ее мужа. Но не присутствие мужа Ирины удивило подруг. Удивило их совсем другое создание, гордо вышагивавшее во главе группы коз.

— Это же наш Генрих! — воскликнула Оленька. — Он вернулся!

— Ира, а как же это? Вы с мужем что, решили его себе вернуть?

— Ну как решили, — засмеялась Ирина. — Вообще-то, никто меня особенно и не спрашивал. Муж решил и привез его мне в подарок.

— Кого? Генриха?

— Его самого. А вы думаете, почему прежней хозяйке так безотлагательно потребовалось вернуть Генриха себе? Все из-за него, из-за моего мужа. Он ей позвонил и сказал, что хочет купить своей жене козла в подарок. И цену ей за Генриха хорошую посулил.

— Все, как я и говорила!

— Да, тетка почуяла выгоду и вся затрепыхалась. Козла-то у нее уже не было, но прямо сказать об этом она не захотела. Начала придумывать всяческие уловки и отговорки, будто бы сама в отлучке, прямо сейчас не может козла отдать. А сама принялась нам с вами названивать и Генриха назад себе требовать. И чем дольше мы артачились, тем дороже ей мой муж сулил за козла и тем яростней становилось ее желание вернуть себе Генриха.

— То есть ваш муж купил вам в подарок того самого козла, которого ваши козы уже использовали и которого вы за ненадобностью вернули его прежней хозяйке?

— Ну да! Мы с вами ей вернули Генриха, а она в ту же минуту позвонила моему мужу и сказала, что забронированный им козел его ждет. Муж тут же поехал и привез его мне.

— Ничего себе! Недолго Генрих отсутствовал.

Ирина кивнула и снова захихикала, глядя в спину супруга. Тот не поворачивал головы, хотя не мог не слышать, что разговор идет про него.

— Я стесняюсь спросить, — сказала Оленька, — а во сколько же обошлась вам ваша покупка? Дорого, небось?

Тут уж Ирина не смогла сдержаться и расхохоталась во весь голос.

— Очень! — выдавила она из себя через силу. — Очень дорого!

А вот ее муж веселья супруги не разделял, он, напротив, окончательно помрачнел и даже гневно буркнул:

— Может, хватит уже болтать, Ирина? Мы идем или что?

— Конечно, идем!

Ирина кивнула мужу и приложила палец к губам.

— Не хочу его обижать. Все-таки человек старался.

И они вдвоем, обнявшись, побрели вслед за козами, которые бодро вышагивали по обочине дороги.

— Вот, Ирка, язык у тебя без костей, — выговаривал жене мужчина. — И охота же тебе было меня позорить. Ну сплоховал, с кем не бывает, а ты меня перед всем поселком позоришь. Скоро все будут знать, какого дурака я свалял.

— Нет, они будет знать, какой ты у меня замечательный.

— Замечательный кретин!

— И все будут завидовать.

— Чему? Что муж у тебя дебил?

— Тому, как мой муж сильно меня любит.

— Больше подарков у меня не проси и намеков не делай. Сам буду думать, что тебе подарить.

Подруги не услышали, что ответила ему Ирина. Они в это время смотрели на коз, резво скачущих вдоль дороги. В отличие от прошлого раза, когда животные были в полном унынии, сегодня все козы выглядели очень веселыми, дружной семейкой они вились возле своего Генриха, каждая стремилась оказаться к козлу ближе других, для чего все они, ничуть не стесняясь, отпихивали соперниц.

— А мне кажется, что не такая уж была и глупая покупка. Напрасно Ирина над мужем своим смеется. Он все сделал как надо. Вы только посмотрите, до чего все ее козы снова счастливы.

— Да! И у их будущих козлят, когда те появятся на свет, рядом с ними будет их родной отец. А то росли бы с одними мамками да тетками, те бы их избаловали да испортили.

Подруги также заметили, что тот маленький козленок, которого прислали взамен Генриха, сегодня тоже вполне освоился в новом коллективе. Подобревшие козы малыша больше не трогали, но тот все равно старался держаться поближе к взрослому Генриху, который явно взял малыша под свою опеку.

На душе у подруг стало полегче, окончательно отлегло, когда им позвонил Никита Максимович. От него подругам стало известно, что, судя по официальным данным, якобы похищенный Эдуард Минеевич вовсе не был таковым. И что сегодня днем он уже покинул страну, причем отбыл он из Пулково в полном комплекте, никаких физических увечий в момент отлета на мужчине зафиксировано не было.

— Как же так? А палец?

— Видимо, палец был все же чужой. И даже не обязательно, что настоящий. Мы с коллегами тут пошуровали, и выяснилось, что на имя нашего похищенного в один из пунктов выдачи заказов пришла посылка из одного магазина, специализирующегося на всевозможных розыгрышах. В их ассортименте имеются отрезанные пальцы, причем выполнены они настолько натуралистично, что без подробной медицинской экспертизы даже и не поймешь, что палец всего лишь муляж.

— Так сыночек сам прислал палец своей мамочке.

— Единственное, что могу сказать точно, насколько можно было судить по записям с камер в аэропорту, обе руки у нашего похищенного были целехоньки и все пальцы на них имелись в наличии.

— Ничего не понимаем. И он улетел. И Юлия Давыдовна тоже ушла из больницы. Они покинули страну вместе?

— На ее счет такой информации не имею. В аэропорту мужчина был один. И на тот же рейс его мать не садилась.

— Где же она?

— Не знаю.

— Но до чего же все это странно!

— Тут я с вами согласен, и я сам того же мнения, — признался следователь.

Не скоро, но Никита Максимович смог добиться проверки счетов Юлии Давыдовны. Банки совсем не рвались предоставлять ему такую информацию. И лишь после того, как в дело вмешалось начальство молодого следователя, ситуация окончательно прояснилась. И вот тут всех ее друзей поджидал отчасти ожидаемый, но все равно сюрприз.

— Ни о каком банкротстве Юлии Давыдовны не может идти и речи! Дела у Юлии Давыдовны на дату предполагаемой продажи ее оптического бизнеса пребывали в полном порядке.

— Уверена, что и цену она от своих покупателей получила очень хорошую.

— Не было никакой сделки. Бизнес не продавался. Он существует и по сей день, и Юлия Давыдовна владеет им единолично. И могу сказать, что Юлия Давыдовна весьма состоятельная дама, с чем ее можно только поздравить.

— Но зачем же она лгала о своем положении?

— Жадность. А возможно, страсть водить людей за нос.

— О чем вы?

— Я тут навел справки и выяснил, что тот дом в вашем поселке, который предназначался к продаже, на самом деле принадлежит близкому другу Ильи Абрамовича. Тот, проникнувшись бедственным положением своей старой знакомой, впавшей на старости лет почти что в нищету, сумел договориться с продавцом о хорошей скидке, которую тот и сделал Юлии Давыдовне. А учитывая тот трюк с первым похищением Эдуарда, вполне вероятно, что Юлия Давыдовна сумела бы получить дом практически даром. Можно утверждать, что, пойди все по плану, Юлия Давыдовна совершила бы свою очередную выгодную сделку, до которых она у нас такая большая охотница.

— Получила бы дом в нашей замечательной «Лесной сказке» даром! Но не удалось!

— Даже удивительно, как много раз ей удавалось проворачивать свои схемы, а тут вдруг в «Лесной сказке» старушке фортуна не улыбнулась.

— Наверное, она всю жизнь что-то хитрила, вот терпение у судьбы и лопнуло.

— Не сомневаюсь, что так и было. По отзывам, наша Юлия Давыдовна настоящая акула бизнеса. Мужа, а затем и взрослого сына она держала в ежовых рукавицах. Особенно сына. Она настаивала, чтобы он проводил все свое свободное время с ней. А иначе жестко ограничивала его в содержании. Кто ее хорошо знает, старается дела с ней лишний раз не иметь. Вот и приходится ей колесить по миру, вспоминая про старых знакомых, которых она давно не видела и которые имели наивность думать, что она хоть к старости могла измениться к лучшему.

— Ловкая штучка! Так она собиралась обобрать Илью Абрамовича и его жену по второму кругу!

— Если один раз получилось удачно, то отчего же не попробовать вновь, — пожал плечами следователь. — Не вижу тут ничего необычного. Напротив, все как раз очень логично.

— Но на сей раз ее предприимчивость почему-то дала сбой.

— Так вот, мне с помощью коллег из технического отдела удалось узнать, что какое-то время после «похищения» Эдуарда операции по банковским счетам его матери шли очень скромные, никакого намека на возможный выкуп.

— У нее же деньги были припасены наличными. Илья Абрамович говорил, что она привезла их с собой для покупки дома и якобы они у нее были последние.

— Далеко не последние. Далеко! И размер состояния Юлии Давыдовны таков, что она бы заплатила назначенный выкуп и даже не заметила бы этого.

— Только тогда у нее выкуп никто и не требовал.

— Но дело еще в другом. Деньги женщиной практически не тратились, как вдруг в тот день, когда Юлия Давыдовна выписалась из больницы, с одного из ее счетов была списана весьма крупная сумма.

— Сколько?

— Полмиллиона. Отследить получателя пока что не удалось, но я почти не сомневаюсь, то был выкуп за возвращение ее сына.

— Но кто же его получил?

— А вы не догадываетесь?

— Не сам же Эдик!

— А собственно говоря, почему бы и нет?

— Не может такого быть!

— Очень даже может! И в полной мере укладывается в то, что нам удалось узнать раньше. Юлия Давыдовна была женщиной прижимистой, даже для своего горячо любимого сына она не делала исключений. А Эдуард, на свою беду, любил поразвлечься. Любил доступных женщин, против которых его мать решительно восставала. Денег ему постоянно не хватало. И он вполне мог придумать схему, которая и позволила ему решить, по крайней мере на какое-то время, свои финансовые проблемы.

— А Юлия Давыдовна знает, что заплатила выкуп за своего сына ему самому?

— Вряд ли. Перевод нам удалось отследить лишь с большим трудом. Не думаю, что у старушки хватит ресурсов, чтобы провернуть подобное. Учитывая, как не любит она платить людям за услуги, думаю, ее сын ничем не рискует.

— А палец? Как он думает объяснить своей матери волшебное возвращение своего пальца?

— Тут совсем нет никакой проблемы. Скажет, что похитители ничего у него не отрезали. И заметьте, при этом он даже ей не соврет!

И следователь засмеялся. Он был очень доволен собой и тем, как провел данное расследование. Подруги тоже были довольны. Но довольнее всех оказалась Верунчик, которой эта история помогла разобраться в том, кто из ее кавалеров чего стоит. Не то золото, что блестит. И мал золотник, да дорог.