Глава 4

Первый заказМаргарита не любила ловушки.Не потому, что боялась в них попасть.Просто плохо сделанная ловушка оскорбляла её профессионально, а хорошо сделанная раздражала уже лично.Предложение Изабель де Бомон было именно таким.Красивым.Вежливым.И с острыми зубами под бархатной обивкой.Салон ателье на несколько секунд будто замер в янтаре. За окнами продолжал жить Париж: по мокрой мостовой проехал экипаж, где-то за углом выкрикнул мальчишка-газетчик, ветер приподнял край маркизы соседней булочной. Но внутри всё внимание стянулось к столу, на котором лежали лекала нового белья, образцы батиста и тонкий карандаш, ещё хранивший тепло пальцев Маргариты.Изабель стояла возле стола с той безупречной прямотой, которая раздражала сама по себе. Платье цвета тёмной слоновой кости не морщилось ни на локтях, ни у талии, ни под грудью, словно ткань боялась ослушаться хозяйку. Жемчужная брошь на её груди ловила свет из окна, и каждый раз, когда Изабель чуть поворачивалась, по жемчужинам пробегал холодный блеск.Александр стоял чуть позади и правее.Молчал.Конечно же, молчал.Высокий, тёмный, спокойный до неприличия. Он даже не пытался вмешиваться в разговор матери. И всё же Маргарита ощущала его присутствие так явно, будто он стоял не у стены, а прямо за её плечом.Это раздражало.Потому что красивым мужчинам вообще нельзя позволять так молчать. Молчание делает их опасно умными в женском воображении.— Особенный заказ, — повторила Маргарита.Не вопросом.Почти констатацией.Изабель чуть улыбнулась.— Именно.Камилла, стоявшая у двери в мастерскую, выглядела так, будто мысленно уже пересчитывает все возможные бедствия. Софи застыла с ножницами в руках. Элоиза держала пяльцы так осторожно, словно одно неверное движение могло развязать войну. Жанна выглядывала из-за плеча Луизы, широко раскрыв глаза. Вся команда понимала: в ателье сейчас вошли не просто богатые клиенты.Вошёл шанс.И неприятности.Обычно они приходили парой, под руку, в дорогих перчатках.— Через две недели в нашем доме состоится благотворительный приём, — продолжила Изабель. — Будут представители нескольких семей, владельцы фабрик, поставщики, журналисты, несколько дам из комитета помощи работницам и, разумеется, люди, которые считают своим долгом иметь мнение обо всём, даже если их никто не спрашивал.Маргарита едва заметно склонила голову.— Прекрасный состав. Скучно не будет.— Не будет, — согласилась Изабель. — Поэтому мне нужно платье.— Вам?— Нет.Пауза.Изабель медленно провела пальцами по краю стола. Перчатка едва слышно скользнула по дереву.— Моей племяннице. Мадемуазель Адель де Бомон. Девушка молода, стеснительна, не слишком уверена в себе и впервые будет официально представлена в нашем кругу после долгого пребывания в провинции.Маргарита внимательно слушала.Вот теперь становилось интереснее.— И вы хотите, чтобы она произвела впечатление.— Разумеется.— Какое именно?Изабель посмотрела на неё чуть пристальнее.— Вам недостаточно знать, что платье должно быть красивым?— Недостаточно.— Почему?Маргарита спокойно подошла к столу, взяла чистый лист и положила перед собой.— Потому что «красиво» — это слово для людей, которые боятся думать точнее.В мастерской кто-то тихо втянул воздух.Изабель замерла.Александр опустил взгляд на стол, но Маргарита успела заметить: уголок его губ снова дрогнул.Очень плохо.Если мужчина продолжит улыбаться так редко, ей придётся начать следить за этим специально.А это уже совершенно лишнее.— Смело, — сказала Изабель.— Практично. Если мадемуазель Адель должна выглядеть невинной — это одно платье. Если уверенной — другое. Если богатой — третье. Если достойной брака — четвёртое. Если опасной для тех, кто собрался её недооценить, — пятое.Изабель молчала.Потом медленно произнесла:— Вы считаете, платье может сделать девушку опасной?— Нет. Платье может помочь окружающим это заметить.На этот раз тишина стала гуще.Александр поднял глаза.Чёрные.Внимательные.Маргарита почувствовала, как этот взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, потом опустился к рукам — не к талии, не к груди, не к платью, а именно к рукам. К пальцам, где вчерашняя работа оставила едва заметные следы мела, к маленькому проколу от иглы, к карандашной тени у ногтя.Странный мужчина.Другой на его месте давно бы рассматривал силуэт.Этот смотрел на следы труда.И от этого почему-то становилось ещё опаснее.— Моя племянница не должна выглядеть опасной, — произнесла Изабель.— Тогда вы зря пришли ко мне.Камилла прикрыла глаза.Жанна беззвучно открыла рот.Софи перестала дышать.Маргарита внутренне усмехнулась.Нет, она не собиралась срывать заказ. Но позволить Изабель диктовать условия с первой минуты — ещё хуже. Богатая клиентка должна сразу понять: здесь перед ней не швея на побегушках. Здесь человек, который либо создаст результат, либо откажется портить ткань и репутацию.Изабель медленно повернулась к ней всем корпусом.— Вы отказываетесь от заказа, которого ещё не получили?— Я отказываюсь от бессмысленной работы. Это разные вещи.— Объясните.Маргарита взяла карандаш.— Молодая девушка впервые появляется в сильном обществе. Вы говорите, она стеснительна. Значит, её легко затмят. Если платье будет просто нежным, просто красивым, просто приличным, её похвалят так же, как хвалят хорошо сервированный десерт: мило, изящно, не запомнилось. Через пять минут все забудут, как она выглядела.Изабель не перебивала.— Если платье будет слишком ярким, её осудят. Если слишком взрослым — состарят. Если слишком богатым — решат, что семья пытается купить внимание. Если слишком скромным — её просто не увидят.Маргарита провела на листе лёгкую линию.— Ей нужно платье, которое не кричит, но заставляет смотреть второй раз.Александр сделал шаг ближе.Маргарита заметила не движение даже, а изменение воздуха.От него пахло кожей, кедром и чем-то чуть горьким, тёплым, табачным. Запах странно не сочетался с безупречной холодностью лица. Будто мужчина внешне был выточен из тёмного камня, а под ним скрывалась жаркая, упрямая, очень живая сила.Не думать.Она здесь работает.— Цвет? — спросил Александр.Первое настоящее вмешательство.Голос низкий, ровный.Без вызова.Но от него по коже всё равно прошла странная дрожь.Маргарита не сразу ответила. Не потому, что растерялась. Просто ей внезапно захотелось услышать этот голос ещё раз, а это было настолько глупо, что пришлось наказать себя паузой.— Не белый, — сказала она наконец. — И не розовый. Слишком очевидно. Не голубой — сделает её ещё более робкой. Не жёлтый — опасно для лица, если она бледна. Мне нужно увидеть её волосы, кожу, осанку, манеру держать руки.Изабель прищурилась.— Вы хотите встретиться с Адель?— Разумеется.— Другие портнихи довольствуются мерками.— Другие портнихи могут шить для манекена.Александр посмотрел на манекен у окна.Потом на Маргариту.— Вы всегда начинаете с человека, а не с платья?— Последние три дня — да.Он заметил формулировку.Конечно, заметил.Очень внимательный мужчина — наказание для женщины, у которой и так жизнь пошла не по расписанию.— Три дня, — повторил он.Маргарита улыбнулась.— Я быстро учусь.Изабель посмотрела на сына.Коротко.Но Маргарита уловила.Между ними было что-то очень прочное. Не мягкое семейное воркование, не привычная зависимость взрослого сына от властной матери. Нет. Скорее давний союз двух людей, которые не всегда согласны, но слишком хорошо знают цену друг другу.Именно поэтому Изабель опасна.Именно поэтому Александр не торопится её останавливать.Он доверяет её уму.А значит, если однажды вмешается — это будет не ради красивого жеста. Только если сочтёт нужным.Хуже не придумаешь.Красивый, молчаливый, умный и не склонный к театру.Маргарита мысленно поморщилась.«Вселенная, ты могла бы быть менее щедрой. Я сейчас занята выживанием.»Изабель тем временем сняла перчатки.Медленно.Пальцы у неё были тонкие, красивые, сдержанно ухоженные. Руки женщины, которая не работала с тканью ежедневно, но знала, как должна ощущаться хорошая ткань.Она взяла образец батиста.— А что насчёт вашего нового белья?Вот теперь Маргарита насторожилась.— Что именно?— Вы говорили о свободе движения. Если я поручаю вам платье для Адель, я хочу понимать, на чём оно будет держаться.— На конструкции.— Не на корсете?— Возможно, не на таком, к которому вы привыкли.Изабель улыбнулась.— Вы хотите представить мою племянницу обществу без приличного корсета?— Я хочу, чтобы ваша племянница могла дышать достаточно глубоко, чтобы не упасть в обморок посреди вашего благотворительного приёма.Жанна тихонько пискнула где-то за дверью.Камилла медленно прижала пальцы к переносице.Александр вдруг отвернулся к окну.Но слишком поздно.Маргарита успела увидеть его улыбку.Не просто дрогнувший уголок губ.Настоящую.Короткую, сдержанную, но живую.И от этой улыбки холодное красивое лицо на мгновение стало почти опасно человеческим.«Вот это нечестно», — подумала Маргарита.Изабель тоже заметила.И её взгляд стал ещё холоднее.— Мадемуазель Лакруа, — произнесла она. — Я ценю остроумие, когда оно не пытается заменить здравый смысл.— Я тоже.— Тогда вы понимаете, что общество не готово видеть девушек в… ваших экспериментах.— Общество редко бывает готово. Его обычно ставят перед фактом и дают время сделать вид, что оно само так решило.В салоне повисла тишина.Очень долгая.Где-то за окном лошадь ударила копытом. С улицы донёсся запах свежего хлеба и мокрой шерсти. Свет из окна ложился на стол, на белые лекала, на руку Изабель, на карандаш в пальцах Маргариты.Изабель медленно наклонила голову.— Вы опасная женщина.— Нет.Маргарита ответила спокойно.— Просто я не путаю привычку с законом природы.Александр посмотрел на неё так, будто эта фраза что-то окончательно решила в его голове.Маргарите это не понравилось.Когда умный мужчина что-то решает молча, женщине остаётся либо срочно узнать что, либо сделать вид, что ей всё равно.Второе у неё получалось лучше.— Хорошо, — сказала Изабель.Камилла явно не ожидала этого слова.Софи за дверью едва слышно выдохнула.— Вы встретитесь с Адель завтра, — продолжила Изабель. — У нас дома. Я пришлю экипаж.— Нет.Изабель замерла.— Простите?— Нет, — повторила Маргарита. — Первая встреча должна быть здесь.— Почему?— Потому что в вашем доме она будет племянницей де Бомон. Под вашим взглядом, среди ваших стен, ваших слуг, ваших правил. Здесь она будет клиенткой. Мне нужно увидеть девушку, а не фамилию.Изабель смотрела на неё почти с восхищённым раздражением.Почти.— Вы отдаёте себе отчёт, кому отказываете?— Женщине, которая достаточно умна, чтобы понять причину.Александр снова опустил глаза.Нет, это уже становилось неприлично.Если он ещё раз улыбнётся, Маргарита, возможно, не выдержит и скажет ему что-нибудь. Воспитанное. Но ядовитое.Изабель медленно надела перчатку обратно.— Вы очень ловко облекаете дерзость в комплименты.— Спасибо. Я тренируюсь на клиентах.Камилла за спиной издала звук, похожий на подавленный кашель.Изабель наконец улыбнулась.Впервые почти по-настоящему.Но улыбка была не тёплой.Скорее такой, с какой опытный фехтовальщик признаёт: противник хотя бы не держит шпагу за лезвие.— Завтра в десять, — сказала она. — Адель приедет сюда.— Прекрасно.— Я тоже.— Разумеется.— И Александр.Маргарита на секунду перевела взгляд на мужчину.Тот спокойно смотрел в ответ.— Если месье интересны женские платья, — сказала она.Александр впервые ответил не сразу.Пауза была короткой.Но плотной.— Мне интересны ткани, мадемуазель.— А женщина в них?— Женщина — причина, по которой ткань становится важной.Маргарита замолчала.Вот теперь уже ей пришлось выдерживать паузу.Потому что ответ был хороший.Слишком хороший.Не сладкий. Не флиртующий. Не заученный.Точный.Она почувствовала, как Камилла за её спиной тоже напряглась.Даже Изабель чуть повернула голову к сыну.Маргарита медленно улыбнулась.— Тогда, месье, возможно, вы не совсем бесполезны на примерке.У Александра в глазах мелькнуло что-то тёмное и живое.— Надеюсь оправдать столь щедрую оценку.Голос спокойный.Но в нём впервые появилась сухая насмешка.Маргарита почувствовала, как её настроение неожиданно улучшилось.Вот теперь началась игра.Не с Изабель.С ним.И это было значительно опаснее.Изабель взяла маленькую визитную карточку из ридикюля и положила на стол.— Завтра в десять. Если вы справитесь, я закажу платье.— Если я справлюсь, — сказала Маргарита, — вы закажете не одно.Камилла сзади, кажется, перестала дышать окончательно.Изабель медленно подняла бровь.— Вы уверены?— Нет. Я делаю расчёт.— На чём основанный?Маргарита посмотрела ей прямо в глаза.— На том, что вы слишком умны, чтобы остановиться на одном хорошем решении, если оно сработает.Пауза.Изабель оценила удар.Приняла.И не ответила сразу.Потом коротко сказала:— До завтра, мадемуазель Лакруа.— До завтра, мадам де Бомон.Александр взял шляпу.Перед уходом он задержался на долю секунды возле стола. Взгляд его упал на лекало нового белья, потом на образец трикотажа, потом на пальцы Маргариты, которые всё ещё держали карандаш.— Вы изменили направление кроя здесь, — сказал он тихо.Она посмотрела туда, куда он указал.— Да.— Ткань даст меньше сопротивления при шаге.Маргарита почувствовала острый профессиональный интерес.— Вы это увидели по линии?— По углу.— Большинство мужчин вообще не смотрят на такие вещи.Он поднял глаза.Очень близко.Теперь между ними было меньше двух шагов.Маргарита вдруг заметила тонкие лучики у внешних уголков его глаз — не от мягкости, а от привычки щуриться на свет или присматриваться к работе. Заметила маленький шрам у основания большого пальца. Заметила, что руки у него не салонные, хотя ухоженные: крепкие пальцы, сильная кисть, едва заметная шероховатость кожи.Руки человека, который действительно работал.Не изображал интерес к фабрике.Не позировал рядом со станками.Работал.Это неожиданно ударило сильнее красоты.— Большинство мужчин, — сказал Александр, — редко понимают, что женщина в платье собирается не только стоять.Маргарита медленно выдохнула.Корсет, разумеется, попытался вмешаться.Проклятая вещь.— Очень разумная мысль, месье.— Спасибо.— Даже подозрительно разумная.Он чуть склонил голову.— Буду осторожнее.Изабель уже ждала у двери.— Александр.Он отступил.И с ним отступил тот странный тёплый запах кожи, кедра и табака.Маргарита осталась стоять у стола с карандашом в руке и совершенно неуместным ощущением, что в комнате стало прохладнее.Колокольчик снова звякнул.Дверь закрылась.Экипаж увёз де Бомонов через несколько минут.Сначала стих стук их шагов.Потом цокот копыт.Потом улица снова стала обычной.Только ателье уже обычным не было.Жанна первой выдохнула:— Мадемуазель…Камилла резко повернулась к ней.— Только попробуй.— Я ничего!— У тебя лицо "я сейчас скажу глупость".— Это не глупость!Софи отложила ножницы.— Это была мадам де Бомон.Элоиза тихо произнесла:— И её сын.Жанна наконец не выдержала:— Он красивый.Все посмотрели на неё.Жанна покраснела, но упрямо добавила:— Что? Я же не слепая.Маргарита очень медленно положила карандаш на стол.— Жанна.— Да?— Ты совершенно права.Камилла закрыла лицо ладонью.Софи неожиданно кашлянула, пряча улыбку.Элоиза покраснела ещё сильнее.Жанна распахнула глаза от счастья.— Правда?— Правда. Мужчина действительно красивый. И это очень досадно.— Почему? — искренне удивилась Жанна.Маргарита посмотрела на дверь, за которой исчез Александр.— Потому что красивые мужчины отвлекают. А умные красивые мужчины ещё и требуют осторожности.Камилла подошла к столу.— Мне больше не нравится слово "осторожность". С тех пор как ты его используешь, в доме происходят только опасные вещи.— Это не опасность. Это возможность.— Заказ де Бомон — возможность?— Да.— И ловушка?— Разумеется.— Почему?Маргарита взяла визитную карточку Изабель. Плотная бумага. Безупречная печать. Лёгкий запах дорогого ридикюля и духов — сухие ирисы, пудра, холодная роза.— Потому что если мы провалим платье для Адель, половина Парижа узнает, что маленькое ателье Лакруа решило прыгнуть выше головы и разбилось.Камилла побледнела.— А если не провалим?Маргарита подняла глаза.— Тогда половина Парижа захочет узнать, кто сшил платье.В комнате снова стало тихо.Но теперь тишина была уже не испуганной.Голодной.Живой.— Что нам нужно? — спросила Софи.Маргарита улыбнулась.Вот за это она уже любила эту женщину. Софи не тратила время на охи. Если война — значит, где ножницы.— Завтра мы сначала смотрим на Адель. Не на то, что скажет Изабель. Не на фамилию. На девушку. Как стоит, как дышит, куда прячет руки, чего боится.Элоиза отложила пяльцы.— Если она стеснительная, ей нельзя очень яркое.— Да. Но и прятать её нельзя.Камилла уже открывала блокнот.— Цвет?— Решим завтра. Нужны образцы: дымчато-сиреневый, мягкий зелёный, тёплый кремовый, серо-голубой, жемчужный. И всё, что есть между ними.— Ткани?— Лёгкий шёлк, батист для нижнего слоя, возможно, тонкая шерсть с шёлком, если хотим больше структуры. И мне нужны все остатки хорошего кружева. Не тяжёлого. Никаких похоронных занавесок на юной девушке.Жанна кивнула так серьёзно, будто записала это в сердце.— А бельё? — тихо спросила Луиза.Маргарита посмотрела на неё.Луиза стояла у двери, прижимая к груди стопку свежих полотенец. Молоденькая, ещё почти девочка, с быстрыми глазами и вечно покрасневшими от работы руками. И в её вопросе было не любопытство.Надежда.Маленькая.Осторожная.Такая, которую легко раздавить смехом.Маргарита сразу стала серьёзнее.— Бельё будет первым, — сказала она. — Но не для Адель сразу. Сначала образец на нас. Проверим посадку, движение, удобство.— На нас? — переспросила Жанна.— Конечно.— То есть… кто-то из нас будет это носить?— Я.Камилла резко подняла голову.— Нет.Маргарита посмотрела на неё.— Почему?— Потому что ты хозяйка ателье. Если кто-то заметит…— Кто? Полиция нравов будет проверять мои панталоны?Жанна подавилась смешком.Камилла не улыбнулась.— Марго, я серьёзно. Ты и так сегодня разговаривала с мадам де Бомон так, будто у тебя есть запасная репутация в шкафу.— У меня нет запасной репутации. Поэтому я сделаю основную полезной.— Ты не можешь рисковать всем сразу.— Могу. Просто не буду делать это глупо.Маргарита подошла к столу, где лежали лекала.— Мы не шьём вызывающее бельё. Мы шьём более удобное. Внешне платье будет приличным. Даже безупречно приличным. Но под ним женщина сможет двигаться.Камилла смотрела на неё долго.— Ты понимаешь, что если это получится, нас будут обсуждать?— Камилла, нас уже будут обсуждать. Вопрос только, за что: за дерзость или за успех.— А если не получится?Маргарита взяла кусок батиста.Ткань была тонкой, прохладной, свет проходил сквозь неё мягко, как через молоко. Она положила её на ладонь, сжала, отпустила. Батист развернулся почти без складки.Хороший.Послушный.— Тогда переделаем, — сказала она. — Именно так работает всё новое.Камилла вздохнула.— Господи, тётя Элиза поседела бы за одно это утро.— Возможно. Но потом проверила бы строчку.Софи вдруг сказала:— Проверила бы.Все посмотрели на неё.Софи редко вмешивалась в разговоры, если речь не шла о ткани, швах или Жанниных катастрофах. Сейчас она стояла у стола, положив руку на старую тетрадь с лекалами тёти Элизы.— Мадам Элиза не любила глупость, — сказала она. — Даже если глупость была приличной.Маргарита почувствовала, как где-то глубоко внутри чужая память отозвалась теплом.Тётя Элиза.Женщина с усталыми глазами и ловкими пальцами.«Стежок должен быть честным…»Маргарита медленно кивнула.— Значит, будем честными.День после ухода де Бомонов пошёл быстрее.Нет, не быстрее — острее.Каждое движение теперь имело цель.Камилла достала карточки клиенток, начала отмечать тех, кому можно будет осторожно предложить новый подход. Софи разобрала ткани по плотности. Элоиза принесла коробки с кружевом и рассортировала их так, будто готовила не отделку, а дипломатическую миссию. Жанна бегала между комнатами с таким серьёзным видом, что дважды прошла мимо одной и той же коробки, которую сама же искала.Маргарита сидела у большого стола в мастерской.На ней всё ещё было приличное платье, тугая талия, высоко поднятые волосы и шляпа, которую давно сняли, но шпильки, казалось, до сих пор помнили её форму. За окном день становился золотистым. Весенний свет ложился на ткани длинными полосами: тёплый кремовый, пепельный голубой, бледная сирень, глубокий синий. В воздухе висела пыльца мела и тонкий запах нагретого утюга.Она рисовала.Не эскиз платья.Систему.Нижний слой.Сорочка без лишних сборок.Панталоны с меньшим объёмом, мягким краем, удобной посадкой.Полукорсет — осторожно, почти робко, потому что нельзя было одним рывком выбросить привычную конструкцию из жизни женщин. Не здесь. Не сразу.Поддержка вместо пытки.Форма вместо клетки.Она рисовала и думала о Адель де Бомон.Девушке, которую ещё не видела.О Изабель, которая принесла заказ как вызов.Об Александре, который заметил угол кроя.О Жюле, который наверняка не исчезнет просто так.О том, что два дня назад она руководила современным модным домом, а теперь сидит в маленьком парижском ателье, пытаясь убедить эпоху хотя бы немного расслабить шнуровку.Она вдруг усмехнулась.— Что? — спросила Камилла.— Представила, что сказала бы моя подруга, если бы увидела меня сейчас.— Какая подруга?Маргарита замерла.Клэр.Имя больно кольнуло под рёбра.Она слишком редко позволяла себе думать о ней. Потому что стоило вспомнить рыжие волосы, насмешливые глаза, горячий шоколад в ночном бистро — и весь этот новый мир становился не приключением, не задачей, а потерей.— Одна очень язвительная женщина, — сказала Маргарита наконец. — Она бы сказала, что я умудрилась попасть в историю и первым делом устроила совещание по панталонам.Жанна серьёзно подумала.— А это плохо?Маргарита посмотрела на неё.Потом рассмеялась.— Нет, Жанна. Это как раз очень в моём духе.К вечеру образец был готов не полностью, но достаточно, чтобы понять направление.Луиза принесла лампы.Мягкий жёлтый свет заполнил мастерскую, сделал ткани теплее, лица женщин — усталыми и живыми. За окнами уже синел вечер. Улица шумела глуше. Экипажи проезжали реже. Где-то внизу пел мужчина — негромко, хрипловато, выводя простую мелодию, которая растворялась в запахе дыма и влажного камня.Маргарита поднялась из-за стола.Спина болела.Талия протестовала.Ноги устали.Но в руках она держала первый черновой образец новой конструкции.Пока некрасивый.Сметанный.С неровными отметками.Не для клиента.Для идеи.Камилла подошла ближе.— Думаешь, получится?Маргарита посмотрела на батист в своих руках.Ткань была почти невесомой.Смешно.Иногда революция начинается не с крика, не с площади, не с оружия.А с того, что женщина берёт в руки кусок мягкой белой ткани и говорит:«Хватит».— Получится, — сказала Маргарита.— Ты уверена?Она подняла глаза.— Нет. Но я очень упрямая.Камилла устало улыбнулась.— Это я заметила.— Завтра будет тяжёлый день.— Из-за Адель?— Из-за Изабель.— А её сын?Маргарита слишком быстро посмотрела на неё.Камилла сразу всё поняла.И, к несчастью, улыбнулась шире.— Что?— Ничего.— Камилла.— Я молчу.— У тебя лицо женщины, которая не молчит внутренне.— Я просто думаю.— Прекрати.— О чём?— О том, о чём ты думаешь.Камилла невинно подняла брови.— Я думаю о заказе.— Врёшь плохо.— Учусь у тебя.Маргарита посмотрела на неё строго.Камилла не выдержала и рассмеялась.— Он красивый.— Это уже сказала Жанна.— Жанна сказала как девочка. Я говорю как женщина, которая видела, как ты на него посмотрела.— Я смотрела профессионально.— На его плечи?— У него хорошо сидит костюм.— Конечно.— Это важное наблюдение для портнихи.— Безусловно.— Камилла.— Марго.Они смотрели друг на друга несколько секунд.Потом обе рассмеялись.Смех снял напряжение лучше любого отдыха.Но когда Камилла ушла отдавать распоряжения по ужину, Маргарита осталась у стола одна.Она взяла визитную карточку Изабель.Потом образец батиста.Потом посмотрела на свои руки.И вдруг поняла, что завтра начнётся не просто работа над платьем.Завтра начнётся проверка.Изабель будет проверять её ум.Александр — её руки.Адель — её способность увидеть человека.Париж — её право ошибаться.И где-то за всем этим уже шевелилась первая тонкая нить будущей войны за женское дыхание.Маргарита погасила одну лампу.Комната стала мягче, глубже. В полумраке белые лекала на столе походили на карты неизвестной страны.Она провела пальцем по первой линии нового кроя.— Ну что, — сказала она тихо. — Посмотрим, кто кого.За окном Париж шумел, не подозревая, что в маленьком ателье на окраине сегодня начали перекраивать не бельё.А правила.