Бреанна

Вчера днем мы с Эшем ушли от Алекса. Эш придумал какую-то отговорку, что ему нужно поработать. Вскоре после этого я получила сообщение от отца, в котором он сообщил, что они будут дома и что самолет вылетает в семь тридцать утра. Сейчас уже шесть тридцать, и я изо всех сил пытаюсь собраться. До аэропорта добрых сорок минут езды.

— Бри, пойдём. Поторапливайся. Мы опаздываем, — кричит Эш в миллионный раз.

— Ладно, я иду. Подожди.

Он не понимает. Мы едем в частный аэропорт — тот самый, куда мы летаем каждое утро в День подарков. Пресса будет толпиться у выхода, моё фото каждый год пестрит в новостях. Я не позволю им сделать ещё одну неудачную фотографию. Меня до сих пор передёргивает, вспоминая тот год, когда я не особо заботилась о своей внешности. Я выглядела как сумасшедшая, садясь в самолёт.

Папарацци пустились в домыслы, у меня были проблемы с психическим здоровьем или подростковая беременность. Меня похитили и только что спасли.

Конечно, всё это было неправдой, но эта история разнеслась по школе как лесной пожар.

С тех пор я всегда слежу за тем, чтобы быть одетой как положено, а причёска и макияж были безупречны. Я выхожу из спальни, стуча каблуками по кафельному полу. Эш оборачивается, услышав мои шаги.

— Боже мой, Бреанна. Блядь. Ты выглядишь… вау… черт.

Он широко открывает рот, затем закрывает его, а взгляд скользит по моему телу.

На мне красная юбка-карандаш, молния идёт посередине сзади. Ткань плотная и обтягивает бёдра. Я надела её с прозрачной чёрной кружевной блузкой и чёрным кружевным лифчиком под ней. Чёрные туфли от Valentino идеально дополняют образ.

— Я думал, мы просто садимся в самолёт? Я что-то упустил? — спрашивает Эш.

— Мы просто садимся в самолёт, но в аэропорту, Эш, будет полно папарацци. Каждый год одно и то же.

Я оглядываю его с ног до головы. На нём чёрные рваные джинсы и белая футболка. Выглядит просто потрясающе.

— Ах, я чувствую себя немного не в себе. Может, переодеться? — спрашивает он.

— Нет, всё в порядке. Они не будут разглядывать каждый твой наряд. Только мой.

— Знаешь, никто не верит тому, что пишут в этих журналах. Тебе не на кого производить впечатление, Бри.

— Знаю. Просто… если мою фотографию будут повсюду расклеивать, я бы предпочла, чтобы она была хорошей. — Я пожимаю плечами.

— Ты не можешь сделать плохую фотографию. Ты выглядишь чертовски хорошо в любой одежде.

— Ну, я рада, что ты так думаешь, потому что как только мы приедем на ранчо, этот наряд снимется.

— Я помогу тебе его снять. — Он поднимает и опускает брови.

* * *

Мы выходим из машины в аэропорту, и тут же начинаются вспышки. Моё имя окликают снова и снова. Я поворачиваюсь и машу им рукой, вежливо улыбаясь, позволяя им сделать фотографии. Я смотрю, как мама и папа ждут у трапа самолёта. Эш оглядывает толпу папарацци. Я не могу понять, о чём он думает, когда его глаза спрятаны за очками-авиаторами.

— Хочешь дать им что-то классное для публикации, детка? — спрашивает он меня.

— Например? — Я поворачиваюсь и смотрю на него.

Его руки обнимают меня за талию, одна рука поднимается к моим волосам, а губы опускаются на мои. Боже, это же публичное заявление!

Я целую его в ответ, теряясь в ощущениях. Все эти вспышки. Эти имена. Всё это отходит на второй план, пока я не слышу, как папа прочищает горло позади нас. Чёрт, как я могла забыть о моих родителях? Я отстраняюсь от Эша, его лицо улыбается мне сверху вниз.

— Готово? — спрашивает он.

— Ага.

Мы оба оборачиваемся, подставив под грозный взгляд отца, и поднимаемся по трапу самолёта. Остальные члены семьи уже на борту. Все молчат, пока мы идём в хвост самолёта. Родители садятся следом за мной, а единственные свободные места — напротив. Отлично, теперь нам предстоит провести следующие сорок минут под их пристальным вниманием.

— Это было действительно необходимо, Эш? — спрашивает папа.

— Я так и думал. — Эш улыбается. У него нет чувства самосохранения.

— Иногда я думаю, не слишком ли много раз Брэй ударил тебя по голове, — ворчит папа, имея в виду их тренировки. Я вижу, что он хочет сказать ещё что-то, но сдерживает себя.

— Ну, по-моему, это было мило, даже романтично. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь поцеловал меня так, будто никто не смотрит, — добавляет мама, и я давлюсь.

— Эмми, — говорит папа, прежде чем взять лицо мамы в руки и поцеловать её, как она описывала.

— Вот это да, хватит. Просто хватит. Ладно, вы оба высказали своё мнение. Я больше никогда никого не поцелую, — умоляю я.

— Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, Бри, — шепчет Эш рядом со мной.

Родители наконец отрываются друг от друга и смотрят на меня. Мне пора бы уже привыкнуть. Папа вечно вертится вокруг моей мамы.

— Эш, как долго ты сможешь остаться на ранчо? — спрашивает мама.

— А, я не уверен. — Эш поворачивается ко мне. — Как долго ты планируешь там пробыть, Бри?

Мы ещё не обсуждали это. Обычно я остаюсь до кануна Нового года, предпочитая провести эту ночь в городе.

— А, наверное, до Нового года. — Я жду реакции Эша.

— Я могу остаться до этого времени, — сообщает Эш маме.

— Хорошо, в следующий раз я просто спрошу Бреанну, ладно? — смеётся мама.

— Вероятно.

— Вот чёрт! — кричу я, внезапно вспоминая, что обе мои бабушки будут ждать нас на ранчо. Я люблю своих бабушек, но бабуля МакКинли наймёт свадебного организатора, как только узнает, что я встречаюсь с Эшем. Она планировала мою свадьбу с самого моего рождения. Она сама мне об этом сказала.

— Что случилось? — Все три пары глаз устремились на меня.

— Бабушка МакКинли будет там, — фыркнула я.

— О, я обожаю твоих бабушек. Они самые лучшие, — с улыбкой говорит Эш.

Он бы так сказал, они обе души в нем не чают, когда видят. Им кажется, что это их работа — быть ему суррогатными бабушками, потому что у него нет своей.

— Да, подожди. Ты передумаешь, как только она достанет свой свадебный планировщик — а она обязательно это сделает, как только узнает, что мы встречаемся. Чёрт, она, наверное, уже знает. — Мои глаза расширяются. — Может, снова притворимся, что мы просто друзья? — предлагаю я.

— Не получится, — ворчит Эш. — Твоя бабушка не планирует нашу свадьбу, Бри. Расслабься.

— Она будет. — Папа смеётся.

— Ну, я же не собираюсь отказываться. — Эш пожимает плечами.

— А, подожди, ты серьёзно. Эш, дай мне знать, когда собираешься сделать предложение. Я хочу помочь подобрать кольцо, — говорит мама.

— Мама, ты буквально застрелила его два дня назад, потому что думала, что он меня обрюхатил, а теперь хочешь выдать меня за него замуж? Какое за меня приданое?

— Бреанна, я не стреляла в него. Я промахнулась. Если бы я хотела его застелить, я бы это сделала. А он был полностью готов вырастить ребёнка, который даже не был его. Вот это любовь.

— Никакого ребёнка не было, ради всего святого.

— Но если бы он был, Эш вмешался. Бри, мало кто из мужчин на такое способен, — возражает папа.

— Подожди, ты теперь тоже в команде Эша? Что случилось с тем, что ты хотел, чтобы я попробовала встречаться с девушками, прежде чем остановлюсь на мужчинах?

— Это вариант? Потому что я всё равно на сто процентов поддерживаю это, — говорит папа.

— Нет, это, блядь, не вариант, — резко ответил Эш.

— Ладно, если тебе придётся остаться с кем-то, Эш — не худший вариант, — пожимает плечами отец.

* * *

Как только мы добрались до ранчо, я поспешно сбежала по лестнице и направилась прямиком в свою спальню, таща Эша за собой.

— Детка, если ты хотела остаться со мной наедине в своей спальне, то должна была просто сказать об этом. — Дерзкая ухмылка, с которой он встречает меня, когда я оглядываюсь на него, заставляет бабочек порхать у меня в животе.

Конечно, я уже слишком стара, чтобы бабочки порхали. И всё же Эш слишком легко заставляет меня чувствовать себя похотливым, влюблённым подростком.

— Заткнись, мне нужно переодеться. И нам нужно держаться подальше от бабушки МакКинли.

— Я полностью за то, чтобы услышать о её грандиозных свадебных планах. Единственное, на что я не согласен — это торт. Он должен быть шоколадным. Мне всё равно на всё остальное.

Только торт. Я качаю головой. Торта в ближайшее время не будет. В тот момент, когда за ним закрывается дверь спальни, Эш разворачивает меня и прижимает спиной к двери.

Его голова опускается к изгибу моей шеи, а губы оставляют лёгкие, как пёрышко, поцелуи, дорожку вдоль ключицы.

— Ммм, знаешь, сколько раз я представляла, как ты делаешь именно это? В этой самой комнате? — спрашиваю я, проводя пальцами по его волосам.

— Скажи… ты раньше лежала на этой кровати и трогала себя, думая обо мне? Когда ты закрывала глаза, ты представляла, как мои руки скользят по всему твоему телу? Мои пальцы входят в твою тугую маленькую киску? — Его руки скользят к поясу моей юбки. — Эта молния сводит меня с ума весь день. — Моя юбка падает на пол.

Он поднимает голову и смотрит на меня сверху вниз, расстёгивая пуговицы моей блузки. Он расстёгивает одну, затем другую.

— На этой штуке слишком много пуговиц, — заявляет он, и тут же его пальцы хватаются за ткань и дергают по бокам. Пуговицы разлетаются по комнате. Почему это было так чертовски возбуждающе?

Эш проводит рукой по моим рукам, снимая с меня блузку. Я остаюсь перед ним в чёрном кружевном бюстгальтере, трусиках, чулках и поясе для чулок.

— Чёрт возьми, если бы я знал, что это скрывается под юбкой, мы ни за что не выбрались из дома. — Он поднимает меня и бросает на кровать.

— Ммм, Эш, ты мне нужен. Сейчас.

Мои ноги обхватывают его талию, как только он опускается на меня, мои пятки упираются в заднюю часть его бёдер.

— Это большой дом и всё такое, детка, но тебе действительно нужно вести себя тихо. Я не хочу, чтобы меня подстрелили, пока я голый и трахаю тебя до беспамятства. Хотя, если придётся уйти, зарыться в тебя по самые яйца — это было бы идеальным вариантом.

— Эш, слишком много разговоров. Мало дел, — требую я, трясь киской о твёрдый член.

Мои пальцы сжимаются между нашими телами, и я расстегиваю ширинку его джинсов, освобождая этот прекрасный член. Мои руки двигаются вверх-вниз, его смазка покрывает мои пальцы каждый раз, когда они достигают головки.

— Ааа, Бри, даже твои крошечные ручки — райское наслаждение для моего члена.

Эш оттягивает мои трусики в сторону, затем подставляет свой член к моему входу.

— Это будет быстро, жёстко и чертовски фантастически, — предупреждает он, прямо перед тем, как одним мощным толчком врезаться в меня.

Он входит до самого конца, его член касается тех частей меня, до которых до него дотягивался только он. Он повторяет действие, затем вытаскивает его. С моих губ срывается стон. Я смотрю, как он берёт две подушки рядом с моей головой.

— Поднимайся, — приказывает он, постукивая по моему бедру. Я делаю, как он говорит, и он подкладывает подушки под меня.

Теперь моё тело наклонено так, что моя киска смотрит прямо на него, и он толкается вперёд, а мои глаза закатываются.

— Блядь, Эш! Блядь! — кричу я, не заботясь о том, кто меня услышит. Этот ракурс, боже мой. Я и раньше думала, что он достиг новых высот, но это? Это безумие.

Рука Эша опускается к моему горлу и сжимается, словно тиски. Мои глаза распахиваются, и моя киска сжимается и хлынет потоком.

— Тсс, будь хорошей девочкой, Бри, и очень тихой. Иначе нам придётся остановиться. Хочешь, чтобы я остановился, Бри?

Его рука сжимается сильнее. Мне кажется, он на самом деле спрашивает, хочу ли я, чтобы он перестал меня душить, а не чтобы он перестал меня трахать. Моя голова качается, нет. Я не могу это объяснить, но моё тело горит так, как никогда раньше. Его член безжалостно трахает мою киску, мои ноги впиваются в него, мой рот открывается, и я кричу в голове, когда меня накрывает оргазм всех оргазмов. Я чувствую, как его движения становятся жестче. Он кусает моё плечо, стонет, его сперма брызжет на стенки моей киски.

Эш отпускает мою шею и падает рядом со мной на кровать. Он протягивает руку и переплетает мои пальцы со своими.

— Это было хорошо, — фыркнула я.

— Просто хорошо? Должно быть, я теряю хватку. В следующий раз постараюсь сильнее.

Его пальцы наклоняют мою голову к себе, его взгляд неотрывно изучает мою шею.

— Не уверена, что ты сможешь сделать что-то посильнее.

— Вызов принят, — ухмыляется он.

— Это был не вызов, Эш. Я иду в душ. Иди и не дай нашим матерям поубивать друг друга.

Я встаю и направляюсь в ванную.

— О, и держись, чёрт возьми, подальше от бабушки МакКинли, — предупреждаю я его, прежде чем проскользнуть за дверь и запереть её за собой — чтобы у него не возник соблазн последовать за мной.

— Знаешь, даже паршивый замок не помешает мне добраться до тебя, Бри, — кричит он.

Я жду и слушаю, как его шаги затихают вдали, и слышу щелчок закрывшейся двери моей спальни.

Набрав полную грудь воздуха, я смотрю на своё отражение в зеркале. Какого чёрта он со мной делает? Я себя едва узнаю. Я выгляжу счастливой. Довольной. Или, может быть, так выглядит человек после того, как его как следует оттрахал Эш Уильямсон.