Эш

Прошла неделя с нашей поездки в Перт, а я всё ещё не придумал, как спросить Бреанну о том чёртовом тесте на беременность, который нашел у неё в сумке. Я внимательно за ней наблюдаю. Она отпивает вино, но её бокал не пустеет. Кажется, она в порядке. Её не тошнит. Она ест как обычно.

Я не знаю, что со всем этим делать, и это сводит меня с ума. Мы будем все выходные в окружении семьи, и это будет меня терзать, пока я не узнаю, как всё сложится. Я смирился с тем, что если она беременна, неважно, что ребёнок не мой. Я буду растить его как своего. Он её, и это всё, что для меня важно.

Возможно, Джош поможет мне уничтожить того ублюдка, который её обрюхатил, но ей об этом знать не нужно.

Я забираю свою младшую сестру и везу её в пляжный домик тёти Эллы. Бреанна приехала с родителями, у них свой дом всего в нескольких домах от тёти Эллы и дяди Дина.

Я стою в зале, жду, когда сестра закончит выступление. У меня всегда мурашки по коже, когда я смотрю, как она танцует, она чертовски естественна. Она так красива на сцене, и она это знает. Она рождена, чтобы быть в центре внимания.

Когда свет гаснет, возвещая об окончании номера, я направляюсь к выходу на сцену. Там стоит молодой парень в военной форме с подарком и букетом цветов, ожидая кого-то из танцоров. Я остаюсь в стороне, не желая его тесниться или портить романтический жест.

Дверь открывается, и входит Ава, всё ещё в купальнике и колготках. По крайней мере, сверху накинут пиджак. Волосы тоже распущены. Я уже собираюсь сделать шаг вперёд, когда её лицо озаряется широчайшей улыбкой — только она адресована не мне. Она адресована парню в форме. Он неловко переминается с ноги на ногу.

Ава делает шаг вперёд. Чем ближе она подходит, тем кривее становится её улыбка. Она качает головой, по лицу текут слёзы, и она обнимает парня. Что за херня?

— Ава? — кричу я, выходя из тени. Она либо не слышит меня, либо игнорирует.

— Нет, ты не уйдешь. Скажи мне, что не уйдешь. Ты не можешь.

Она бьет парня в грудь. Он стоит и принимает каждый удар. Ава, может, и крошечная малышка, но всё ещё может нанести хороший удар.

— Прости, Э. У меня нет выбора. Я должен.

— Ава, что, чёрт возьми, здесь происходит? — Я теряю терпение.

— Эш, ничего не происходит. Ной просто уходил. — Ава отступает и скрещивает руки на груди.

— Прости, Э. Мне правда жаль. Если я мог это изменить, я бы это сделал, — говорит парень, Ной, отступая. Он останавливается, глядя мне прямо в глаза, пока я обнимаю плачущую сестру. — Ты можешь сделать так, чтобы она не открыла это до Рождества? Пожалуйста. Позаботься о ней ради меня.

— Э, я вернусь к тебе. Обещаю. — Он уходит.

— Ты не можешь этого обещать, Ной. Ты не можешь этого знать, — кричит она ему вслед.

— Ава, какого хрена? Лучше бы ты начала говорить, пока я не надрал задницу одному из наших солдат. Мне бы очень не хотелось этого делать. Но ради тебя я это сделаю.

— Нет, не надо. Не беспокойся. Что бы это ни было, его уже нет. Он уходит. Я в порядке. Пошли. Я готова отправиться на пляж.

Как настоящая Ава, она достаёт компактное зеркальце и подкрашивает лицо, пока мы идём к моей машине.

Только открыв багажник, я замечаю, что всё ещё держу в руках маленькую подарочную коробочку. Я бросаю её туда. Я просто избавлюсь от неё позже, хотя мысль о том, что моя сестра, возможно, захочет посмотреть, что в этой коробке, скорее всего, заставит меня подарить её ей на Рождество.

Поездка к пляжу проходит тихо. В голове крутится только одно: у Авы, блядь, парень, а я даже не знал. Ей, блядь, восемнадцать, ей не положено встречаться с парнями, которые служат в армии и доводят её до слёз. Ей, блядь, восемнадцать.

— Ава, дорогая, ты же знаешь, что можешь прийти и поговорить со мной о чём угодно. Я всегда буду рядом.

— Знаю, — тихо говорит она.

— Итак, Ной… Кто он, и откуда мы его знаем? — спрашиваю я её.

— Ты его не знаешь. Я его даже не знаю. Больше не знаю. Я думала, что смогу отговорить его от вступления. Я думала, что буду достаточно важна, чтобы он остался. Похоже, я ошибалась.

— Как давно ты его знаешь, Ава?

— Мы вместе учились в школе. Он был на два года старше меня. Я знаю его с тринадцати лет, Эш. Но в последние несколько месяцев мы начали встречаться. Я просто не… не знаю. Я не ожидала, что он действительно это сделает.

— Сделать что? — спрашиваю я.

— Запишется, — говорит она, отводя взгляд.

— Это благородное дело, Ава. И вообще, какого хрена? Почему я не знал, что вы встречаетесь? Мама с папой знают?

— А, нет, не знают, и ты им не скажешь. К тому же, это неважно. Его уже нет.

— Да, ну, похоже, он собирался вернуться. Куда его вообще отправляют?

— Он… мне не положено ничего говорить. Мне даже знать не положено.

Что за хрень? Что такого секретного, что она даже не должна знать, куда он направляется?

— Дорогая, ты же знаешь, что всё, что ты мне скажешь, никогда не покинет пределы этой машины. Тебе нужно с кем-нибудь поговорить, иначе это сожрёт тебя изнутри, и ты превратишься в сумасшедшую старую кошатницу.

— Сумасшедшая кошатница — это звучит заманчиво. По крайней мере, её сердце не будет разбито.

— Твое сердце разбито, Ава?

— Сейчас такое чувство, что его уже не починить. Как он мог просто так уйти? — спрашивает она.

— Не знаю, дорогая. — Я протягиваю руку и сжимаю ее руку. — Я знаю, что если ты в армии, у тебя нет выбора, куда тебя отправят.

— Но в том-то и дело. Ему не нужно было идти и подавать заявление в чёртов спецназ. Но нет, не Ной Хант, мать его. Он должен быть лучшим из лучших. Всегда.

Спецназ. Чёрт, это серьёзно. И она права. Ей не следует этого знать. Мне не следует этого знать.

— Ава, ты никому не должна говорить. Ты можешь навлечь на него кучу неприятностей, узнав, что он спецназовец, или собирается им стать.

— Знаю. Но я его сейчас так ненавижу... Может, тебе стоит пойти и надрать ему задницу за меня, Эш? — улыбается она.

— Я бы с удовольствием, милая. Может, после рождественских каникул. Я найду его для тебя и сделаю именно это.

— Спасибо, Эш, ты мой любимый брат сегодня.

— В любое время, дорогая.

После того, как я некоторое время ехал в тишине, я задаю вопрос, который меня терзал.

— Эй, Ава, можно тебя кое-что спросить?

— Конечно, если речь идёт о той вечеринке, о которой говорили в твоём пентхаусе на прошлых выходных, то это была не я. Я виню Акселя.

— Дело не в той вечеринке. Я и так знаю, что это была ты. Ты серьёзно думаешь, что у меня нет видеонаблюдения, Ава? Я видела твою маленькую пижамную вечеринку с кучей девушек. Нет, я хотел спросить… тесты на беременность… это что, девушки постоянно носят с собой? Как тампоны?

— Что? Нет, Эш, не глупи. Если ты не думаешь, что беременна, и не хочешь пописать на палочку, чтобы убедиться, ты бы не носила их с собой. — Ава смеётся, потом останавливается и смотрит на меня.

— О, Боже мой! Ты кого-то обрюхатил? О, Боже, это Бри. Джош собирается убить тебя, Эш. Нам нужно просто продолжать ехать и бежать прямо сейчас. Может быть, у нас будет преимущество.

Мне бы хотелось думать, что она шутит, но это не так. Ава мудра не по годам.

— Я никого не обрюхатил, Ава, и я никогда, блядь, не бегу. Просто увидел одну в сумке у подруги и мне стало любопытно. Вот и всё.

— О, это Хоуп, да? Лили слишком умна, чтобы залететь, но Хоуп точно из таких.

— Это не Хоуп. Ты ее не знаешь. Забудь об этом.

Слава богу, мы почти у пляжного домика.

— Наверное, я просто брошу тебя и сбегу. Мне нужно быстренько зарегистрироваться в арендованной квартире, прежде чем я вернусь сюда.

— Хорошо, конечно.

* * *

Сижу на балконе своей съёмной квартиры. Отправил родителям сообщение, что буду завтра, что устал и рано ложусь спать. То же самое отправил Бреанне. Проблема только в том… что я, блядь, не могу спать без неё в постели. Достаю телефон и набираю её номер. Меня должно волновать, что уже почти полночь, и она, возможно, спит, но она мне, блядь, нужна.

— Привет, Эш, ты в порядке? — тихо, но не сонно.

— Я не могу спать без тебя, Бри. — Я вздыхаю.

— Хорошо, хочешь, я приду?

— Я хочу, чтобы ты никуда не уходила.

— Дай пять минут. Я сейчас приду.

Она вешает трубку. Я ставлю стакан в посудомоечную машину и иду в спальню. Не прошло и пяти минут, как Бри входит в дверь и забирается в кровать. Я обнимаю её.

— Никогда больше не покидай мою кровать, — шепчу я ей на ухо. Мои руки крепко обнимают её.

— Я не уходила. Ты сказал, что тебе нужно пораньше лечь спать. Я думала, это значит, что ты не хочешь меня видеть.

— Я никогда не перестану хотеть тебя видеть.

— Все спрашивали, где ты был на ужине.

— У меня были дела.

— Нет, не было. Ты избегал людей. Почему?

— Я не избегаю людей. Я просто устал. Давай спать. Завтра будет важный день.

— Да, именно так. — Бри переворачивается у меня в руках.

— Можно рассказать тебе секрет? — спрашивает она.

Моё сердце замирает. Вот оно… она сейчас скажет мне, что беременна от другого мужчины.

— Ты можешь рассказать мне всё, что угодно. Всегда.

— Ненавижу Рождество. Ненавижу эти сборища, фальшь, счастье. Иногда я иду по магазинам, чтобы просто помахать этой красивой карточкой МакКинли перед всеми. Большинство людей пугаются, когда видят это имя. Знаю, что не стоит, но мне очень нравится видеть страх в их глазах.

Она наблюдает за моей реакцией. Я рад, что она не произносит эту речь про то, что беременна.

— Детка, я и так знаю, как сильно ты ненавидишь Рождество. Я тоже знаю про страх. Мне всё равно, какие у тебя странности. Чёрт, мне всё равно, даже если твоё хобби — кормить свиней с отцом. Я люблю тебя. Говоря это, когда мы построим свой дом, мы не купим никаких чёртовых свиней, — говорю я ей.

— Договорились, и я не кормлю свиней, к твоему сведению. Мой отец никогда бы не позволил мне так пачкать руки. — Бри улыбается. Я наклоняюсь и целую её, желая остаться в этом моменте. В этом пузыре.

— Спокойной ночи, детка. — Я целую её в лоб и провожу пальцами по её волосам. Мне чертовски нравится играть с её волосами.

— Спокойной ночи? Так ты правда просто хотел поспать, а не потрахаться? Ты что, стареешь, Эш?

— Нет, но мы оба устали. Обещаю, я отымею до оргазма твоё сладкое тело ещё до завтрака.

* * *

Я просыпаюсь и тянусь к Бри, но в кровати ее нет. Кровать, где ей положено быть, холодная. Её нет. Я резко вскакиваю. Её сумка всё ещё валялась в углу комнаты. Потом я слышу, как на кухне грохочет целая куча дерьма.

Чёрт, она на кухне. Мне нужно затащить туда свою задницу. Бри и кухня — вещи несовместимые.

Я натягиваю шорты и рубашку. Переступаю порог и тут же понимаю, что опоздал. Это место похоже на зону катастрофы. Как один человек может устроить столько беспорядка?

— Ах, детка, что ты делаешь? — спрашиваю я с порога, даже не уверенный, безопасно ли заходить.

Столы заставлены кастрюлями и сковородками. Мука от пола до потолка. Я поднимаю взгляд. Без обмана — она на потолке, блядь. На столешнице разбитое яйцо. Но когда она оборачивается и улыбается мне, я не могу даже немного злиться на свою прекрасную катастрофу.

— Я готовлю тебе завтрак, — гордо объявляет она.

— О, выглядит… интересно, — говорю я, заглядывая в сковородку с чем-то, что, как мне кажется, должно было напоминать блины.

Раздаётся звонок в дверь, и он буквально спасает меня.

— Сейчас открою. — Я выключаю плиту, прежде чем выйти из кухни. Повезло, что она не спалила всё дотла, пока я спал.

Открываю дверь и вижу за ней маму.

Чёрт, почему это не могла быть тётя Элла или хотя бы тётя Райли? Они, по крайней мере, умеют готовить.

— Мам, папа дома? — Пожалуйста, скажи «да». Ради всего святого, скажи «да».

— Да, он как раз достаёт завтрак из машины. Я подумала, что мы заедем к тебе, чтобы спокойно позавтракать.

— Идеально, ты как раз вовремя. Ты, наверное, спасла мне жизнь. — Я обнимаю и целую её.

— Почему? Что случилось? Ты заболел? — обеспокоенно спрашивает она.

— Нет, но, наверное, заболел бы, если бы ты не пришла.

Входит папа с подносами. Я беру у него несколько.

— Привет, пап.

— И тебе привет. — Он вдыхает воздух. — Что это за запах?

— Тсс, не раздувайте из этого проблему. Сделайте вид, что всё отлично. Если кто-то из вас доведёт её до слёз или расстроит, я разозлюсь, — предупреждаю я, провожая их на кухню.

— Кого доведёт до слёз? — спрашивает мама, словно сама не понимает.

— О. Доброе утро, Бреанна. Я не знала, что ты здесь. Но не волнуйся, я взяла кучу всего лишнего. Я накрою на стол. Зак, Эш, поставьте это сюда. Я найду тарелки. — Мама хлопочет.

— Доброе утро, Бреанна. Напряженное начало? — спрашивает папа.

— Боже мой, мистер и миссис Уильямсон, простите меня. Эш не предупредил, что вы придёте. Я бы была к этому более готова. Чёрт.

— Бри, всё в порядке, и почему мы вдруг стали мистером и миссис Уильямсон? Можешь звать меня Алиссой, как всегда. — Мама обнимает её.

— Эш, достань столовые приборы. Извини, что прерываю твой завтрак, Бри. Кажется, всё было бы замечательно. Но как насчёт того, чтобы ты оставила это на завтра? Или на другой день? — предлагает папа.

— А, конечно. Мне пора домой. Увидимся позже, Эш. — Бри подходит и проходит мимо меня.

— Ты никуда не пойдёшь. Садись. Мы завтракаем. — Я обнимаю её и веду к столу.

— Ты уверен, Эш? Твои родители здесь? — шепчет она.

— Я заметил, но мама принесла еду, и она расстроится, если ты сейчас сбежишь. Так что останься, пожалуйста?

Я не упускаю из виду, что мои родители наблюдают за нашим маленьким общением с большим интересом.

— Хорошо. — Бри садится. — Выглядит потрясающе, Алисса. Может, ты как-нибудь дашь мне уроки кулинарии.

— Боже, нет! Детка, моя мама мастерица во многом, но готовить — не одно из них. Эту еду приготовила либо тётя Элла, либо мой папа, — говорю я ей.

— Это был я, после того как я спас кухню тети Эллы от того вида, который сейчас имеет ваша кухня.

Бри оглядывается, но, клянусь, она не замечает беспорядка.

— Всё в порядке. Всего несколько тарелок, — говорю я, игнорируя папины комментарии.

— О, хочешь, я позову уборщиков? — невинно предлагает Бри.

— Нет, детка, всё в порядке. Я разберусь.

— Ты уверен? Я просто… то есть… наверное, я могла бы тебе помочь? — спрашивает она.

— Бри, когда ты в последний раз убиралась на кухне? — спрашиваю я её.

— Я… я не знаю, но насколько это сложно? Я видела, как горничные с этим справляются.

— Как живётся другой половине. — Я смеюсь.

— Оставь её в покое, Эш, — говорит мама, раскладывая всем тарелки.

Остаток завтрака проходит в комфорте. Бри необычайно вежлива и следит за своими словами больше, чем когда-либо в присутствии моих родителей. Я сжимаю её ногу под столом, пытаясь убедить её, что она может быть собой. Ей не нужно пытаться заставить моих родителей полюбить её, они и так любят её.