Бреанна

Он сейчас это серьезно? Как, черт возьми, я могу сосредоточиться на этих словах, когда его пальцы играют на моем теле, как Бетховен на пианино. Он чертов гений.

— О, боже, Эш, — шиплю я, прекрасно понимая, что мне нужно вести себя тихо. Я удерживаю его руку на месте, впиваясь пальцами в его кожу.

Маркер с громким стуком падает на стол. Я оглядываю салон, чтобы проверить, смотрит ли кто-нибудь в мою сторону. Никто не смотрит. Я почти не вижу других пассажиров, мы довольно изолированы в этих креслах. Это знание не уменьшает моей паники или ужаса от мысли, что меня поймают. Хотя, если честно, это делает ситуацию ещё более захватывающей.

— Возьми маркер, Бреанна. — От хриплого требования Эша по всему телу пробегает дрожь.

Как меня может возбуждать голос? Это ненормально, не может быть. Дрожащей рукой я беру маркер. В тот же миг Эш снова начинает водить пальцем по моему клитору.

Его движения медленные. Чертовски медленные. И мягкие. Каждый раз, когда я пытаюсь сильнее прижаться киской к его руке, он отстраняется. Я отчаянно нуждаюсь в большем давлении. Я отчаянно хочу быть наполненной. Моё нутро пульсирует, рыдает и такое пустое. Я взорвусь, закричу на всю катушку, если он не позволит мне кончить как можно скорее.

Это пытка… Он словно держит меня на краю пропасти, позволяет увидеть обрыв, но не позволяет сделать последний прыжок с уступа. Я хочу совершить этот чёртов прыжок. Моя хватка на его руке крепче.

— Эш, мне нужно, чтобы ты заставил меня кончить — сейчас же. — Мои глаза пронзают его.

— Знаешь, Бри, я бы с удовольствием довёл тебя до оргазма, но ты забыла кое-что. — Его лицо самодовольное.

Красивое, но такое самодовольное. Если мои руки не были заняты, я наверное, сбила с него это самодовольство.

— Что это? — спрашиваю я, подыгрывая. В этот момент я готова на всё, чтобы ощутить блаженство, которое, как я знаю, так близко.

— Умоляй, как хорошая девочка, которой ты являешься. Умоляй, Бреанна. Умоляй меня, чтобы твоя киска забрызгала мою чёртову руку, — шепчет он мне на ухо.

Я бы сделала почти всё. Как только эти слова слетают с его губ, я роняю маркер. Если он думает, что я буду его умолять, пусть подумает ещё раз. Я не умоляю. Он замирает, затем смотрит на меня в недоумении.

Я убираю его руку из-под ног.

— Кажется, ты забыл, кто я, Эш, — гордо говорю я. — Я Бреанна МакКинли, мать её. Я ни о чём не умоляю мужчину, и никогда не буду. Особенно о том, что я могу сделать сама.

С этими прощальными словами я встаю и иду в ванную. К чёрту его. Кем он себя возомнил, что просит меня умолять? Он что, пытается что-то доказать? Что он может заставить меня извиваться и желать? Что он может контролировать меня одним лишь прикосновением пальцев?

Заперевшись в ванной, я оглядываюсь по сторонам, осознавая отсутствие выбора. Я не думала, что места будет так мало. Но я не из тех, кто сдаётся перед лицом трудностей. Я всё ещё так взвинчена после прикосновений Эша, что знаю, что мне не потребуется много времени, чтобы закончить.

Задрав одну ногу на крошечную стойку, я потираю клитор, а затем погружаю два пальца как можно глубже в свою киску. Ладонь трётся о чувствительное место, пока я двигаюсь вперёд и назад. Я закрываю глаза и представляю, что это рука Эша. Что он здесь, со мной, доводит меня до оргазма.

Прошло совсем немного времени. Не успела я опомниться, как уже кончаю. Открыв глаза, я смотрю в зеркало, довольная тем, как сияю от оргазма. Я немного умываюсь, прежде чем выйти.

Когда я села, Эш посмотрел на меня, а затем на ванную, из которой я только что вышла.

— Ты в порядке, детка? — обеспокоенно спросил он.

— Теперь да. — Я гордо улыбаюсь ему, с самым лучшим выражением лица, которое у меня есть.

Он ухмыляется, прежде чем наклониться ко мне.

— Ты, может, и кончила сама, но мы оба знаем… это было далеко не так хорошо, как то, что ты могла бы получить от меня.

Ненавижу, чёрт возьми, его правоту, и ненавижу, что он знает, как он прав. Я поджимаю губы и беру маркер.

— Может быть, но, ты никогда не узнаешь наверняка. А вот я, наоборот, очень даже знаю.

* * *

Легкие, как перышко, поцелуи вырывают меня из дремоты.

Я хлопаю по лицу, мешающему мне уснуть. Кто-то крепко сжимает мою руку. Я резко открываю глаза и вижу, как Эш приветствует меня сногсшибательной улыбкой.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю я его, высвобождая руку и протирая глаза.

— Мы на месте, Спящая красавица. Я подумал, что ты, возможно, захочешь выйти из самолета. — Он смеется.

— Как долго я был в отключке? — Я помню, как закрыла глаза и притворилась спящей, чтобы избежать пристального взгляда Эша. Он зол, что я обо всем позаботилась сама. Я зла, что мне пришлось это сделать. Я все еще чувствую напряжение между нами, я уверена, что многие невысказанные слова вырвутся наружу, как только мы окажемся за закрытыми дверями.

— Около трех часов. Ты проспала всю турбулентность, посадку и все остальное. Тебе, должно быть, это было необходимо. Если только ты не заболела. Черт, ты же не больна, правда? — Он подносит руку к моему лбу. Я смахиваю ее.

— Я не больна. Просто у меня босс — засранец, который любит не давать мне спать всю ночь. — Я отстегиваю ремень безопасности и встаю, разминая затекшие конечности.

— Этот босс-засранец ценит твою преданность работе. — Ухмыляется Эш. Он выводит меня из самолета, положив руку мне на поясницу. Это простое прикосновение творит странные вещи как с моим сердцем, так и с вагиной.

Я иду по дорожке, которая выводит нас в большое фойе. Этот аэропорт не кажется таким оживленным, как в Сиднее. Я останавливаюсь и осматриваюсь, совершенно не представляя, куда иду.

— Что нам теперь делать? — Я спрашиваю Эша.

Он берет мою сумку.

— Мы идем забирать наш багаж из терминала прибытия. Ну же, принцесса. Я держу тебя.

— Заткнись. Ты же знаешь, что все гораздо проще, когда твои сумки просто загружают прямо в ожидающую тебя машину. — Я съеживаюсь, когда слышу свои собственные слова. Черт возьми, я избалованная принцесса.

— Уверен, что так и есть.

Он ведёт меня к разворотной ленте, где кружатся чемоданы. Люди мечутся… толкаются друг с другом, пытаясь дотянуться до багажа, когда замечают его. Я смотрю на толпу с ужасом.

— Подождите здесь. Не двигайтесь. Я принесу наши сумки, — говорит Эш, направляясь к толпе.

Я стою на месте, наблюдая за этим хаосом. Интересно, зачем они все здесь. Они что, в отпуске? Возвращаются домой? Я улыбаюсь, когда вижу, как людей встречают их близкие. Я видела это в фильмах, но никогда не видела своими глазами и не испытывала это на себе. Я хочу этого.

Я замечаю Эша, идущего ко мне, и не могу сдержаться. Я бегу и прыгаю ему в объятия. Он, не теряя времени, отпускает багаж из обеих рук. Его руки обвивают мою спину, надёжно прижимая меня к себе. Мои губы встречаются с его губами, и я целую его так, будто не видела его уже несколько месяцев.

Это не сложно. Кажется, прошло слишком много времени с тех пор, как его язык был у меня во рту. Пока наши языки борются за доминирование, я тяну его за волосы на затылке.

— Ммм, я скучала по тебе. — Я улыбаюсь, отстраняясь от поцелуя, и его губы следуют за моими, словно их притягивает магнит.

— Меня не было всего минуту, но я тоже по тебе скучал. Если меня ждет такое приветствие всегда, позволь мне отлучиться еще на минутку.

Я выпутываюсь из его объятий, нисколько не заботясь о количестве глаз, которые устремлены на нас.

— Я смотрела на всех этих людей и вдруг поняла, что никогда раньше никого не встречала в аэропорту. Меня никогда никто не ждал. Я никогда не ждала, пока кто-то прибудет. Хотела посмотреть, так ли хорошо это бежать и прыгать в объятия в аэропорту, как это показывают в фильмах.

— И это было так? — спрашивает Эш, не упоминая о моём неловко-уязвимом признании.

— Да, но, может быть, это просто потому, что мне очень нравится тебя целовать.

— Наверное, не так сильно, как мне нравится тебя целовать. Пойдём, посмотрим, какие ещё другие «первые» события мы сможем вычеркнуть из списка на этих выходных.

— Другие «первые» события? — спрашиваю я.

— В машине мы составим список всего, что мы никогда не делали и всегда хотели сделать. Мы вместе пройдём этот список.

Обморок — это слово крутится у меня в голове. Ну, я могу мысленно его вычеркнуть.

Не знаю, как ему это удаётся, но этот мужчина доводит меня до обморока. Я пытаюсь схватить чемодан, но Эш качает головой и уходит, не оставляя мне выбора, кроме как последовать за ним.

Мудак — еще одно слово, которое часто всплывает у меня в голове, когда я нахожусь рядом с Эшем Уильямсоном. Может, он и властный тип, но он мой властный тип. Если быть по-настоящему честной с самой собой, я бы не хотела, чтобы было по-другому.

Снаружи выстроилось несколько машин, ожидающих, когда за нами приедут люди. Эш ведет нас к табличке с надписью "Uber". После того, как он разговаривает с водителем и передает ему наши сумки, Эш открывает для меня дверцу.

— Что бы ты ни делала, никогда не говори моему отцу, что мы ездили на Uber, — говорит он, усаживаясь на заднее сиденье рядом со мной.

— Почему бы и нет?

Я никогда толком не общалась с отцом Эша. Он молчаливый и задумчивый, так что не понимаю, как с ним можно завести разговор об Uber.

— У него пунктик по поводу общественного транспорта. Он ему не доверяет. Его родителей сбил поезда.

— Чёрт, это ужасно. Как я могла этого не знать? — Я знала, что у Эша нет живых бабушек и дедушек. Но, чёрт, погибнуть под поездом — это жестоко.

— Они нечасто об этом говорят.

— Ну, я знала, что твой отец воспитывал тётю Эллу с самого её детства, но никогда не задавалась вопросом, почему?

— Итак, давай начнём с этого списка. — Эш меняет тему, явно не желая обсуждать семью.

Я достаю из сумки блокнот и ручку.

— Хорошо, что ты никогда не делал, но очень хочешь сделать? — спрашиваю я его.

Он поднимает брови, глядя на меня, когда берет листки из моих рук, не давая мне увидеть, что он записывает. Когда он возвращает их обратно, я читаю слова. На странице нацарапано: Трахнуть девственную попку Бреанны.

— Действительно? — Спрашиваю я его, стараясь не обращать внимания на то, что мое лицо стало краснее свеклы.

— Правда. Итак, что ты хочешь сделать в своем списке?

Я улыбаюсь, решив немного подразнить его. Я пишу на странице: Быть разделенной двумя мужчинами одновременно.

Я протягиваю ему блокнот и наблюдаю, как его челюсть сжимается, а глаза впиваются в меня. Он вырывает ручку из моих пальцев и зачеркивает то, что я написала.

— Этого, блядь, никогда не случится, Бреанна. Забудь об этом, — рычит он.

— Хорошо, тогда это тоже не подходит. — Я беру ручку и вычеркиваю его пункт из списка. На самом деле, мне очень интересно это сделать, и я хочу попробовать. Но я упрямая.

— Ты можешь вычеркнуть, детка, но это произойдет. — Его самоуверенность просто выводит меня из себя.

— Ладно, давай оставим это на потом, ладно? Вот. — Я записываю: Приготовить яичницу с беконом для своего парня утром.

Он улыбается, увидев мой список, и на мгновение задумывается, прежде чем добавить свой. Он молча возвращает мне список. Мое сердце наполняется радостью, когда я читаю его: Сыграть партию в покер с Бренной МакКинли.

— Ты всегда хотел сыграть со мной в покер? — С любопытством спрашиваю я.

— Я упустил ту часть, что это был стрип-покер. И в моих фантазиях ты была явно проигравшей.

Я смеюсь. Конечно, я была бы голой в том, что он придумал.

— Ну, мы можем сыграть, но не обещаю, что не выиграю. Я очень хороша в покере, — гордо говорю я.

— Нет, ты очень хороша в жульничестве. Вот в чём разница, Бреанна.

— Хочешь поспорить на это? — Я за то, чтобы показать этой заднице, что я все равно могу выиграть без обмана.

— Что за предложение?

— Если я выиграю, ты должен найти способ воплотить в жизнь мою фантазию. Если ты выиграешь, я позволю тебе быть там, где ты так сильно хочешь оказаться.

— Договорились, — говорит он слишком быстро. Он не понимает, на что только что согласился. Но в любом случае, это беспроигрышный вариант для нас обоих.