Эш

Чувствую, что моя голова вот-вот взорвётся. Поднимаю руку, но обнаруживаю, что её оттягивает копна светлых локонов. Улыбаюсь. Не помню, чтобы Бреанна приходила сюда вчера вечером, но я чертовски рад, что она пришла.

Я выскальзываю, стараясь не толкать её слишком сильно. Иду в гостевую ванную. Мне нужен горячий душ. От меня пахнет пивоварней. Понятия не имею, как Бреанна умудрилась проспать рядом со мной всю ночь.

После долгого горячего душа я обматываю талию полотенцем и иду прямиком на кухню. Чем быстрее я выпью кофе, тем лучше. Только придя туда, я понимаю, что, возможно, стоило сначала одеться. Я так привыкл жить здесь один, что не ожидал увидеть кого-то, сидящего за моей стойкой по утрам.

— А, доброе утро.

Я направляюсь прямо к Бреанне, провожу рукой по её волосам и целую в лоб. На самом деле, мне бы не хотелось целовать ее прямо сейчас… Но, учитывая, что Эмили сидит рядом с моей девушкой и наблюдает за каждым моим движением, я решаю сохранить все в тайне, насколько это возможно. Отец Бри, может, и страшный ублюдок, но, уверяю вас, ее мать еще хуже.

— Доброе утро, Эмили. Как дела? — спрашиваю я, подходя к кофемашине и включая её.

— Хорошо. Спасибо. Как ты?

— Было лучше, — отвечаю я.

— Ну, я приготовила завтрак. Я подумала, что тебе сегодня утром будет немного плохо. — говорит Бри.

Я оглядываю кухню. Она безупречна, никаких следов готовки. Звонит домофон, и я вижу, как Бри вскакивает, чтобы ответить. Я улыбаюсь. Она действительно чувствует себя как дома.

— Я сейчас вернусь, — говорит она. — Мам, веди себя хорошо.

С этими словами она вылетает из комнаты с энергией, которой я немного завидую.

— Итак, Эш, скажи мне. Каковы именно твои намерения в отношении моей дочери? — Эмили сразу переходит к делу.

— Я обещаю, что у меня только лучшие намерения по отношению к Бреанне.

Я не отступаю от ее пристального взгляда.

— И я обещаю, что, если ты разобьешь ей сердце, я всажу пулю в твое. — Она мило улыбается мне.

Черт, эти женщины из МакКинли — совсем другое дело. Я внезапно проникся к Джошу гораздо большим уважением. Я не понимаю, как ему удавалось так долго терпеть их обоих.

— О, и если у тебя есть какие-то планы сбежать и жениться на ней, не делай этого. Она может и не признаваться в этом, но она планировала свадьбу своей мечты с шестнадцати лет.

— Шестнадцать, да? Интересно. — Я улыбаюсь. Примерно в том же возрасте Бреанна начала влюбляться в меня.

— Не будь самодовольным, Эш. Тебе это действительно не идет.

— Я просто собираюсь, э-э, одеться. Я не ждал гостей. Извини.

Я ставлю чашку на стол и удаляюсь в свою спальню.

Я беру пару серых спортивных штанов и белую рубашку. Когда я возвращаюсь на кухню, на столе у Бреанны уже стоит шведский стол с едой, а Эмили нигде не видно.

— Твоя мама ушла?

— Да, она только заехала привезти мой чемодан. Я оставила его дома вчера.

— Ты ждёшь ещё гостей? — спрашиваю я, махнув рукой на еду.

— Нет, я же говорила, что приготовила для тебя. — Её лицо озаряется улыбкой.

Я наклоняю к ней голову. Я не могу понять, серьезно она это или нет.

— Детка, ты заказала что-то на заказ. Это не готовка. Но я тебе очень благодарен. Выглядит аппетитно.

— Заказано на дом… приготовлено… то же самое, на самом деле. Вот, накладывай. — Мне в живот пихают тарелку.

— Конечно, спасибо, детка. — Я накладываю на тарелку вафли, бекон и яичницу-болтунью.

Я сажусь рядом с ней, и мы едим в уютной тишине.

— Просто из любопытства, ты когда-нибудь готовила что-нибудь раньше? — Спрашиваю я ее.

Она морщит нос, глядя на меня.

— Какого черта я должна это делать, если могу заказать на дом? Кроме того, у нас дома есть повара. То, что они готовят, намного лучше, чем все, что я умею готовить.

— Да, у вас есть повара.

Я смеюсь. Иногда, находясь рядом с ней, я забываю о том образе жизни, в котором она выросла.

— Значит, когда я готовил тебе завтрак, а ты вела себя так, будто он вкусный...? Да ну, ты не можешь быть настолько хороша в притворстве. Ты притворялась?

— Нет, я никогда не притворяюсь. И мне понравилась твоя стряпня. Знаешь, если бы я просыпалась и видела это каждое утро, я возможно, пересмотрела всю идею переезда к тебе.

— Придержи эту мысль. — Я открываю ящик и достаю связку ключей. В квартире нет ключа от входной двери, это код, который нужно ввести в лифт, чтобы подняться сюда. Жест скорее символический.

— Ладно, договорились. Вот твой ключ. Я буду готовить тебе завтрак каждый день до конца наших дней. Когда мне организовать заезд в гости к твоим родителям?

— А, я сказала, подумаю. И не присылай грузовик к дому моих родителей. Мой отец только-только начал осознавать, что мы встречаемся, о чём, кстати, пока никто даже не должен знать.

— Я никому не рассказывал. Всё из-за тебя, детка.

— Знаю. Не могу поверить, что я сошла с ума перед твоим отцом в участке. Он, должно быть, думает, что я чокнутая.

— Ему всё равно. И мне всё равно, что о тебе думают. Мне нравится твоя сумасшедшая задница, и это всё, что имеет значение. — Я наклоняюсь и беру её за подбородок одной рукой, приподнимая её голову, чтобы добраться до её губ.

Потерявшись в её поцелуе, я отстраняюсь.

— Я бы с удовольствием остался здесь на весь день и целовал эти губы до покраснения и опухания, но нам нужно успеть на самолёт.

— Хорошо, давай. Я взволнована. Давно не была в Перте.

— Я так рад, что ты проведёшь все выходные наедине со мной… без случайных помех со стороны родственников.

— Звучит просто блаженно, — бормочет она, целуя меня в щёку. Я смотрю, как она встаёт и выходит из кухни, оставляя после себя беспорядок от нашего заказанного завтрака.

— Всё хорошо, детка. Я уберусь, — кричу я ей вслед.

— Спасибо.

* * *

Мы только что вошли в аэропорт, и Бреанна оглядывается по сторонам, словно туристка.

— Здесь всегда так много народу? — спрашивает она.

— Почти да. Пошли, тут очередь. — Я показываю на табличку первого класса. Перед нами всего пять человек.

— Мы должны стоять в очереди? Какого черта? — Спрашивает Бри.

— Ты никогда не летала коммерческими рейсами, Бреанна?

— Нет, у нас есть свои самолеты. Я должна была организовать такой для нас. В следующий раз позволь мне забронировать билет.

— Ух ты. Что ж, детка, добро пожаловать в мир жизни другой половины человечества.

Я смеюсь. Мы летим первым классом, и это не так уж сложно. Но, по ее меркам, так, скорее всего, и будет.

Как только мы регистрируемся, я провожу ее в зал ожидания первого класса и угощаю вином и закусками. Она все еще с благоговением оглядывается по сторонам.

— Это не так уж и плохо. Я не понимаю, почему люди жалуются на полеты.

— Это первый класс. Если хочешь пересесть в эконом-класс, я попрошу понизить для нас класс обслуживания на обратных рейсах.

— Нет, всё в порядке. Я видела эту очередь. Не могу поверить, что людям приходится стоять там так долго.

— Ты и правда немного избалована, Бреанна.

— Это не моя вина. — Она скрещивает руки на груди.

— Это мило. — Я пожимаю плечами.

— Да ладно, Эш, не то чтобы ты был беден. Мы не живем в разных мирах.

В ее словах есть смысл. Мы просто не богаты на шикарные частные самолеты, хотя я много раз летал на этом самолете МакКинли, когда мы отдыхали с тетей Эллой и дядей Дином.

— Так ты член клуба «mile-high club?» (жаргонное выражение для обозначения людей, вступивших в половую связь на борту самолёта во время полёта) Если твой ответ будет не «нет», солги мне.

Она смеется.

— Нет, я не такая. — Она улыбается.

Черт, теперь я не могу сказать, лжет она или нет.

— Может быть, мы могли бы это исправить?

— Конечно. Но если нас арестует полиция в самолёте за непристойное поведение, я скажу отцу, что это была твоя идея.

— Чёрт, детка, ты и правда меня так предашь? — Я прижимаю руку к сердцу, изображая гораздо большую обиду, чем есть на самом деле.

— Если выбирать между тобой и мной, то да.

— Хорошо, что я тоже всегда буду выбирать тебя. Так что смело предавай меня, чтобы спасти себя.

Объявляют наш рейс, и мы направляемся к выходу на посадку. Я всегда ненавидел летать. Но теперь, когда со мной Бри, я вдруг с нетерпением жду пятичасового перелета.

Как только мы рассаживаемся, нам подают шампанское. Официантка не суетится вокруг нас — такое со мной впервые. Обычно они, блядь, всегда суетятся вокруг меня.

— Может, мне стоит почаще брать тебя с собой в поездки. — Я чокаюсь своим бокалом с бокалом Бри.

— Почему так? — спрашивает она, оглядывая салон.

— Впервые за все время, что я себя помню, ко мне не пристают ни в аэропорту, ни стюардессы, когда я поднимаюсь на борт.

Бри, прищурившись, смотрит на меня.

— Ты серьезно? Они к тебе пристают? — Она бросает убийственные взгляды на официанток.

— Не эти конкретно, но обычно да. Почему? Трудно поверить?

— Ну, нет, но от этого мне не меньше хочется выколоть им глаза. — Она всё ещё оглядывает официанток. Я беру её за руку, чтобы убедиться, что она не станет доводить свои мысли до конца.

— Расслабься. Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. — Я подношу ее руку к своим губам и целую костяшки пальцев.

— Ладно, чем ты занимаешься, чтобы скоротать время во время этих перелетов?

Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:

— Ну, в этом конкретном полете ты накроешь колени этим одеялом, снимешь трусики, раздвинешь свои красивые ножки и позволишь мне поиграть с твоей киской.

Бри задыхается, ее лицо краснеет, и она оглядывает салон, чтобы убедиться, что нас никто не услышал. Я разворачиваю одеяло и накрываю нас обоих.

— Когда самолет взлетит, я хочу, чтобы эти трусики были у меня в руке, Бри.

— Эш, ты же это несерьезно. Люди узнают, — шипит она.

— Люди узнают, только если ты не сможешь вести себя тихо. Тебе придется быть хорошей девочкой, детка, и очень тихой. Думаешь, ты сможешь сделать это для меня?

Ее грудь вздымается от тяжелого дыхания.

— Да, — шепчет она.

— Мистер Уильямсон, мы взлетаем. Принести вам что-нибудь ещё? — спрашивает стюардесса.

— Нет, всё в порядке. Детка, тебе что-нибудь нужно? — Я смотрю на Бри, отвечая.

— Нет, у меня есть всё, что мне нужно, прямо здесь, — Бри улыбается, наклоняясь ко мне, чтобы поцеловать.

Почему у меня такое чувство, будто она делает публичное заявление? Называет меня своим… И почему это, блядь, так меня заводит? Знаю, что не стоит этого поощрять, но я, блядь, обожаю ревнивую Бри. Это один из немногих случаев, когда её маска спадает, и выходит наружу настоящая Бреанна.

— Я люблю тебя, — говорю я ей в губы.

— Я люблю тебя больше, — отвечает она.

Самолет взлетает, и я терпеливо жду, когда появятся эти трусики. Как раз когда я думаю, что мне придётся ей напомнить, она оглядывается. Затем её руки исчезают под одеялом, она ёрзает, а затем торжествующе улыбается мне, сжимая в кулаке нижнее бельё. Я беру красное кружево и засовываю его в карман. Знаю, она ждёт, что я сразу же начну с ней играть. Но я этого не делаю. Я достаю из сумки свой iPad.

— А, чем ты занимаешься? — спрашивает Бри.

— Мне нужно ответить на несколько писем.

Я чувствую себя идиотом, отмахиваясь от неё таким образом, поэтому достаю папку.

— Вот, можешь сделать мне одолжение и выделить все транзакции в этих выписках с пометкой HFD?

— Конечно, а что означает HFD?

— Не уверен, что мне стоит тебе это говорить. Ты же украла тридцать тысяч из моего клуба, — ухмыляюсь я.

— Я предложила вернуть долг. Я все еще могу вернуть. Если бы я знала, что босс окажется такой задницей, я бы не согласилась на эту работу вместо оплаты.

Я смеюсь.

— Тебе нравится этот засранец. Кроме того, я не слышал, чтобы ты жаловался прошлой ночью… когда ты нагнулась над столом босса.

— Нет, я не жалуюсь. Хотя, если этот босс в ближайшее время не выполнит своих обещаний, я, возможно, извинюсь перед дамами и займусь работой сама.

Мой ноутбук падает на пол.

— Не переставай выделять, — говорю я ей, когда моя рука скользит под одеяло.

— Бреанна, твоя маленькая тугая киска чувствует себя нуждающейся? — Я наклоняюсь и прикусываю мочку ее уха.

— Да.

Как только мои пальцы достигают ее клитора и начинают кружить по нему, она роняет бумаги на колени. Я убираю руку.

— Продолжай работать, Бри. Если ты не будешь работать, то и мои пальцы тоже, и твоя маленькая жадная киска умрет с голоду.

Она быстро собирает бумаги. Я облегчаю ей задачу и отодвигаю стол перед ней. Она кладет стопку на поднос и начинает разбирать. Как только она это делает, мои пальцы снова находят ее клитор и медленно описывают восьмерки. Она задыхается, и ее глаза закатываются.

— Ты очень хорошая девочка, Бри. Помни: ни единого звука. — Мой язык скользит вверх по ее шее.