Бреанна

Сознание медленно возвращается, и мышцы болят, когда я переворачиваюсь. Я пока не готова проснуться от этого сна. Я улыбаюсь, вспоминая события прошлой ночи и причину, по которой мне так чертовски больно этим утром.

Как бы мне ни хотелось остаться в постели, мой мочевой пузырь думает иначе. Стонну, я встаю и направляюсь в ванную. Отражение в зеркале отвратительно. Я провожу пальцами по волосам, изо всех сил пытаясь уложить кудри. Умывшись, я выхожу на поиски Эша.

Как только я открываю дверь спальни, до меня доносится запах бекона. Ммм, до этого момента я и не осознавала, насколько проголодалася. Я направляюсь на кухню и останавливаюсь, только когда слышу голоса Эша и его матери. Черт, мне не нужно, чтобы Алисса видела меня здесь прямо сейчас. Я должна развернуться, вернуться в спальню и спрятаться, пока она не уйдет.

Это то, что мне следовало бы сделать, но я не могу заставить свои ноги двигаться. Вместо этого я стою в коридоре так тихо, как только могу, прячась от посторонних глаз, и подслушиваю их разговор.

— Мам, я в порядке. Правда, если бы это было не так, я бы, наверное, сказал тебе. — Голос Эша звучит раздраженно, как будто ему не в первый раз за это утро приходится говорить ей об этом.

— Эш Грант Уильямсон, ты не в порядке. Ты не спишь. Ты ввязываешься в драки в своём собственном чёртовом клубе. И тебя арестовали. А теперь сначала скажи мне, почему ты не спишь.

— Я достаточно сплю. Я занят. Я в самом разгаре строительства нового здания, расположенного на другом конце страны, а это значит, что я летаю в Перт и обратно каждые две недели.

— Разве ты не для этого Чейза нанял? Чтобы он что-то для тебя делал? Снял с тебя часть нагрузки? — спрашивает Алисса.

Мне было интересно, чем Чейз занимается в клубе. Он всегда рядом, но я понятия не имею, чем он на самом деле занимается. Интересно, не слишком ли Эш работает? Не отнимаю ли я у него слишком много времени? Прошло всего два дня, но я знаю, что уже здорово нарушила его рабочий график.

— Ну, ты же берешь неделю отпуска на Рождество, верно? Мы все собираемся в пляжный домик МакКинли.

— Да, я буду там. Я уже снял жильё недалеко от них. — Для меня это новость. Так будет гораздо проще повторить вчерашние выступления на рождественской неделе.

— Хорошо? Зачем ты снял квартиру? Ты будешь там совсем один? — Мне действительно нужно вернуться в спальню. Я не знаю, как долго Алисса пробудет здесь. — Если только ты не приведешь на Рождество кого-нибудь особенного? Знаешь, Аксель на днях привел домой девушку. Когда ты собираешься привести кого-нибудь, остепениться и подарить мне внуков, которые мне так нужны?

Мое сердце бешено колотится в груди, пока я жду ответа Эша.

— Скоро, но ты можешь подождать с внуками. Я еще не готов к этому.

— Скоро, да? Знаю ли я ее?

— Перестань копать, мама. Я пока не могу сказать, и мне не хочется тебе врать.

— Ладно, мне пора идти. Я веду Аву сделать кое-какие рождественские покупки в последнюю минуту.

Я бегу обратно в спальню и прячусь за дверью.

Как только слышу гудок лифта, я направляюсь на кухню.

— Что-то очень вкусно пахнет. — Я улыбаюсь Эшу, который стоит, прислонившись к стойке, с чашкой кофе в руке. Он ухмыляется, поднося чашку к губам. На нем только спортивные штаны и больше ничего. Его мышцы напрягаются, когда он делает большой глоток дымящейся жидкости.

Мои глаза прикованы к его прессу, и я провожу языком по нижней губе. Я хочу облизать эти чертовы кубики, которые у него там торчат.

— Бри, перестань смотреть на меня, как на завтрак. Тебе нужно поесть. Садись. — Он хлопочет, раскладывая на тарелке бекон, яйца, тосты, а затем фасоль, и ставит её передо мной. — Ешь, солнышко. У нас такой насыщенный день.

— У тебя есть фетиш на еду? — спрашиваю я его. После того, как он вчера вечером меня до смерти трахнул, он пошёл на кухню и вернулся с кучей китайской еды.

— У меня много фетишей, связанных с тобой, но еда — не один из них.

— Так ты готовишь завтрак всем девушкам, с которыми ночуешь?

— Да, — отвечает он.

Я хмурюсь и ковыряю яйца в тарелке. Какого чёрта я задала вопрос, на который не хотела знать ответ?

— Бреанна, прежде чем ты начнешь агрессировать, ты должна знать, что помимо Авы и близнецов ты единственная девушка, с которой я ночевал.

— Правда? Тебе не нужно врать о своём прошлом. В конце концов, оно у нас обоих есть, верно? Мы оба спали с другими. Всё в порядке.

— Я явно недостаточно сильно трахал тебя прошлой ночью, если ты ещё помнишь, что внутри тебя был кто-то другой. В следующий раз мне придётся постараться посильнее, — Эш берёт кусочек бекона с моей тарелки. — И, кстати, я не врал. У меня ещё ни разу не просыпалась девушка, которая не была бы моей сестрой или кузиной.

— Помнишь, когда я была маленькой, я настаивала, что если ты двоюродный брат Доминика, то ты и мой тоже. Годами я была уверена, что мы родственники. — Я смеюсь, вспоминая, как в семь лет ходила за Эшем по пятам и спорила с ним из-за этого.

— Что заставило тебя передумать насчет того, чтобы стать моей кузиной?

— Ты стал сексуальным. — Я ухмыляюсь.

— Тогда, блядь, спасибо за это. — Он протягивает руку за еще одним кусочком бекона. Я отодвигаю тарелку.

— Я зарежу тебя, если ты еще что-нибудь съешь из моей еды.

— Я уверен, что ты, чёрт возьми, так и сделаешь. Ладно, я возьму своё.

Я смотрю, как он встаёт и обходит стойку. Все эти заезженные фразы про «горячую задницу» крутятся у меня в голове, пока я беззастенчиво смотрю на этот прекрасный экземпляр по имени Эш.

Мне неприятно видеть, как он уходит, но, боже, как же я люблю смотреть, как он уходит.

Такая упругая задница, что монетка отскочит.

— Эш, мне нужно, чтобы ты немного сбавил свою сексуальность. Моя вагина не справится с тем, как часто мне хочется запрыгнуть на тебя и оседлать, как чертову пони.

— Я не буду возражать, если ты будешь кататься на мне, как на пони. Никогда, Бри. Я позабочусь о том, чтобы в морозилке было достаточно пакетов со льдом. Я даже помогу тебе его заморозить. — Он подмигивает.

— Какие у тебя планы на сегодня?

— Чтобы использовать эти пакеты со льдом? — Его ответ скорее вопросительный, чем утвердительный.

— Извини, как бы забавно это ни звучало, я не могу оставаться здесь весь день. Мне нужно домой.

— Ты всегда можешь просто переехать сюда. Тогда ты уже будешь дома.

Я давлюсь яичницей. Он же не всерьез только что это сказал. Как только я беру себя в руки и начинаю понимать, что не умру от шока — или, знаете, не умру от яичницы на завтрак, — я поднимаю взгляд на ухмыляющегося Эша.

— Ты в порядке? — спрашивает он, усаживаясь рядом со мной за стойку со своей тарелкой бекона.

— Угу. — Я киваю. Я понятия не имею, что ему сказать. Он шутит, должно быть. С чего это я вдруг вспотела?

— Знаешь, когда я представляю, как ты задыхаешься, я представляю тебя стоящей на коленях с моим членом во рту. А не сидящим за столом и поедающим яичницу.

— Разыграйте карты правильно, мистер Уильямсон, и ваша новая горячая секретарша, возможно, воплотит эту вашу фантазию в реальность.

Следующие двадцать минут мы проводим за едой и непринуждённой болтовней. Мне нравится быть рядом с Эшем. Признаюсь, в шестнадцать лет моя любовь была основана исключительно на том, насколько он был чертовски хорош. С возрастом та любовь, которую я всегда к нему испытывала, переросла во что-то большее, чем просто физическое влечение.

Все в этом человеке очаровывает меня. Он преданный. Он любит свою семью. Он яростно защищает тех, кого любит. Он добрый, щедрый и веселый. Ему всегда удавалось рассмешить меня. Он начал рассказывать разные анекдоты на наших семейных ужинах. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вникнуть в суть, но они вовсе не были случайными. Он говорил их всякий раз, когда я чувствовала себя некомфортно или нервничала из-за чего-то. В первую очередь, я нервничала из-за того, что была рядом с ним.

— У тебя все с собой? — Спрашивает Эш, когда мы идем к лифту.

— Да. Знаешь, тебе не обязательно подвозить меня домой. Я могу взять машину или что-то в этом роде.

— Мне нравится возить тебя. А еще мне нравится входить в тебя, но сейчас это невозможно, поэтому я отвезу тебя домой.

— Черт возьми, Эш, теперь у меня мокрые трусики, — невозмутимо отвечаю я.

— Хочешь, я вылижу тебя дочиста?

— Да-нет! Пошли.

* * *

Поездка домой состоит из того, что Эш пытается засунуть руку мне под платье, а я пытаюсь справиться с желанием перелезть через сиденье и наброситься на него. К тому времени, как мы приезжаем, я уже чертовски возбуждена.

— Проводи меня, — говорю я, выходя из машины.

— Тебе стоит подождать, пока я открою тебе дверь. Я хочу сам открывать тебе двери, детка.

— Мне не нужно, чтобы ты открывал мне дверь машины. Сейчас мне нужно, чтобы ты помог мне пробраться в мою спальню. А потом у меня появится потребность, которую можешь удовлетворить только ты.

— Теперь ты хочешь, чтобы я стал твоим маленьким грязным секретом? Ладно, показывай дорогу. — Эш поправляет ширинку в штанах, не пытаясь скрыть свои действия.

Открывая входную дверь, я прислушиваюсь, нет ли поблизости моих родителей. Неужели это так нелепо, что мне двадцать два, а я уже тайком завожу парня в свою спальню? Возможно, Эш прав… Возможно, мне пора съезжать отсюда… подыскать себе квартиру где-нибудь в городе.

Путь свободен. Я тяну Эша за руку и мчусь вверх по лестнице, пока нас не заметили мои родители или кто-нибудь из персонала. Я уже положила руку на дверь спальни, собираясь затащить Эша в свою комнату и заняться с ним своими непристойностями, когда голос позади нас приковал меня к месту.

— Бреанна, как мило, что ты вспомнила, где живешь. Эш, мне хотелось бы думать, что ты не пытаешься проникнуть в спальню моей дочери прямо сейчас.

— А, нет, я просто проводил ее до двери, Джош. Такой уж я джентльмен.

— Что ж, в будущем ты можешь быть таким же джентльменом и вместо этого проводить ее до входной двери. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой произошел ужасный несчастный случай, когда тебя сбросило — в смысле, ты споткнулся — с гребаной лестницы.

— Папочка, прекрати! Боже мой, Эш, увидимся вечером в клубе. — Я не наклоняюсь и не целую его на прощание, как мне хотелось бы. Но это не мешает Эшу ухмыляться, прежде чем взять мое лицо в ладони и нежно поцеловать в губы. Это, наверное, самый страстный поцелуй, который он когда-либо дарил мне. Но в то же время тот факт, что он сделал это на глазах у моего отца, делает это еще более запретным и опасным.

Я отстраняюсь и улыбаюсь ему, игнорируя ворчание отца, раздающееся у меня за спиной.

— Я заеду за тобой в восемь, — говорит Эш. — Джош, рад снова тебя видеть.

— Встретимся в клубе. Знаешь, я умею водить, — кричу я в спину удаляющейся Эш.

— Я заеду за тобой в восемь, Бри. — Он спускается по лестнице.

Я поворачиваюсь, чтобы выслушать нотацию, которую, без сомнения, собираюсь услышать от своего отца.

— Я хочу видеть тебя в своем кабинете через двадцать минут, — ворчит он, оставляя меня в коридоре.

Отлично, может, мне стоило просто остаться у Эша на весь день.

* * *

— Ты не можешь диктовать, с кем мне встречаться, а с чем нет! — Кричу я.

— Смотри на меня, Бри. Он на шесть лет старше тебя. Как долго, собственно, это продолжается между вами? — В отличие от моего собственного, голос моего отца спокоен.

— Два дня. Знаешь, я попросила Эша никому не говорить. Я хотела дать нам шанс увидеть, к чему мы идем, прежде чем кто-то другой вмешается в нашу жизнь. Ты единственный человек, которому я рассказала о своих чувствах к нему. Так как же получается, что все, кажется, знают?

— Я никому не говорил, Бри. Прошлой ночью в участке ты довольно ясно выразила свои чувства, и это еще одна причина, по которой он недостаточно хорош для тебя.

— Он недостаточно хорош для меня, потому что защищал свою кузину? Да, это действительно ужасная черта характера для парня, папа.

— Какого черта ты здесь орешь? — Моя мама заходит в кабинет отца. Отлично, теперь они вдвоем против меня.

— Потому что папа думает, что может указывать мне, с кем мне можно встречаться, а с кем нет. Мне, блядь, двадцать два года. Я могу и буду видеться с кем угодно и когда захочу.

— Бреанна, успокойся. — Моя мама подходит к отцу, который не встает из-за стола. Она берет его за руку. — Джош, что бы ты сказал, если бы твоя мама запретила тебе встречаться со мной?

— Что? Я бы сказал ей, отвалить. Это очевидно.

— Итак, как ты думаешь, что ты собираешься сделать, сказав Бри, что она не может встречаться с Эшем?

— Образумить ее и порвать с этим маленьким засранцем? — Ухмыляется мой отец.

— Нет, это не так. Это оттолкнет ее. И это Эш — мы знаем его с тех пор, как ему исполнилось пять лет. Да ладно, ты же знаешь, что он хороший человек.

— Недостаточно хороший, — ворчит мой отец.

— Он достаточно хорош для меня, так что ты можешь либо согласиться с этой идеей, либо я пойду искать себе квартиру, чтобы тебе не приходилось видеть, кого я привожу домой по ночам.

— Ты не съедешь! Бреанна, ты не можешь уйти, пожалуйста. Я еще не готов отпустить тебя. — Глаза моего отца умоляют меня, он выглядит так, будто ему больно. Мысль о моем переезде причиняет ему боль. Моя мама переводит взгляд с одного на другого, а затем молча умоляет меня облегчить страдания моего отца.

Обойдя стол со своей стороны, я беру его за другую руку.

— Я пока не собираюсь переезжать, но вы же знаете, что я не могу жить с вами вечно, ребята.

— Я знаю, но мне просто нужно больше времени, чтобы привыкнуть к мысли о том, что ты взрослеешь.

— У тебя было двадцать два года, папа.

— Этого времени недостаточно.

— Ладно, теперь, когда все улажено… Мы счастливы, что Бреанна встречается с Эшем, не так ли, милый?

Я возношу безмолвную молитву, благодаря бога за то, что, по крайней мере, моя мама на моей стороне. Даже если моего отца там еще нет.

— Я бы не стал заходить так далеко, чтобы говорить о счастье. Однако, я думаю… мы можем посмотреть, как это происходит. Но если он причинит тебе боль, если он заставит тебя пролить хотя бы одну гребаную слезинку, я вырву его гребаное сердце.

— Не волнуйся, папочка. Если он причинит мне боль, я сама вырву его сердце. — Я улыбаюсь.

— Никто не вырывает сердца. Давай, Бри, мне нужен партнёр по шопингу. Ты хоть представляешь, как сложно выбирать подарки для этой семьи? У всех уже всё есть.

— Звучит заманчиво. Мне самой нужно закончить рождественские покупки, а папина чёрная карта внезапно прожигает дыру в моём кармане.

— Бреанна, у нас не будет еще одного Рождества на Bugatti, — предупреждает мой отец.

Боже, это было всего один раз. Я была зла на своего отца за что-то. Я даже не могу вспомнить, из-за чего мы спорили. Что я помню, так это то, как в восемнадцать лет я зашла в "Bugatti" и воспользовалась кредитной картой МакКинли, чтобы купить себе маленький подарок.

— Это было всего один раз!

— Бреанна, это стоило два миллиона долларов. Я должен был заставить тебя вернуть эту чертову машину. Эмми, присмотри за этой карточкой.

Мой отец любит притворяться, что его разозлила моя неожиданная покупка, но в глубине души он любит эту машину. Мне разрешили оставить его себе, но в течение двенадцати месяцев не разрешали садиться за руль. Это было моим наказанием за то, что я злоупотребляла привилегиями, предоставляемыми моей карточкой.

Моя мама никогда не была транжирой. Она с удовольствием ходила по магазинам на распродажах и делала выгодные покупки. Иногда мне кажется, что она забывает, насколько она богата. Хотя она выросла не в деньгах. — я? Я родилась в семье Маккинли. Нет такой вещи, о которой я когда-либо просила, которую бы я не смог получить. Я немного избалованный ребенок? Да, но я виню в этом своего отца. Он сделал меня такой. Мне действительно интересно, как Эш справится со всей этой ситуацией с деньгами МакКинли. Не поймите меня неправильно, семья Эша богата. Просто это богатство не в духе МакКинли.

Это всегда было проблемой для парней, с которыми я встречалась раньше. Я очень надеюсь, что с Эшем так же не получится.