Милослава

Он вновь спасал меня. Не задумываясь. А я стояла и смoтрела. И нужно было бежать, пробовать проскользнуть мимо, в галерею, найти там выход и позвать помощь. Или помочь. Ведь я боевик, хоть и заблокированный.

Но я не могла сделать и шага. Всё, что узнала от Азария, настолько шокировало меня, что в голове был вихрь из мыслей, не оставляя места для команды телу. Я умерла. Он вернул меня, отдав часть себя. Мой спаситель — не Николай. Мой меч — его подарок. Всё, на чём держались последние четыре года моей жизни, было ложью, а единственной правдой оказался тот, кого я ненавидела.

Мысли мелькали обрывками, яркими и бессвязными: лицо матушки, одобряющей помолвку… холод сапфира в кольцė на пальце… запах кофе с розовой пылью… чёрный шрам на его груди… его глаза, полные боли, когда я говорила о Николае. Я пыталась ухватиться хоть за что-то, за любую ниточку, которая вытянула бы меня из этого оцепенения, но все нити рвались, обжигая пальцы стыдом и ужасом.

И только звон стали о кости чудовища вывел меня из этого транса. Я подняла взгляд, отметив, как хорошо стал управляться с мечом Клоп, встрепенулась и попыталась понять ход его мыслей. Он не пытался сбежать, он видел что-то в чудовище, что способно его убить. Но оно было слишком сильным и быстрым. И загнало его в угол…

Удар сердца.

Я потянулась к магии через блок.

Второй удар.

Почувствовала, как рвутся магические каналы.

Третий удар.

Мне удалось черпнуть немного из резерва.

Этого недостаточно для хорошего удара. Но вполне хватит открыть магический канал и достать меч. Что я и сделала.

Чудовище пошло в атаку на Азария, совершенно забыв обо мне. Видимо, не считало достойным противником. Ну и зря.

Я ринулась вперёд. Меч с лёгкостью прошёл под лопатки, провернула его. Тёмно-зелёная шипящая субстанция полилась по рукояти, обжигая пальцы едким холодом. Я отпрянула, едва удерживая оружие.

Чудовище повернуло в мою сторону голову. Всего на мгновение. Которого было достаточно Азарию для нанесения удара.

Он не просто нанёс удар. Οн воспользовался моментом. Его клинок описал короткую, смертельную дугу и вонзился в грудную клетку бывшего однокурсника.

Раздался звук, от которого сжалось всё внутри — не звон, а глухой, влажный хруст, будто ломали старую, прогнившую кость. А потом — тишина, которую разорвал ледяной, пронзительный визг. Не голосом, а самой магией, искажающей воздух.

Чудовище замерло. Зелёный свет в его глазах вспыхнул, затрепетал, как пламя на ветру. Трещины побежали по тому самому чёрному ореолу, что я видела в магическом зрении. Из раны хлынул не сгусток тьмы, а поток того же зелёного яда, смешанного с клубящимся серым пеплом — остатками того, что когда-то было Тарасом.

Οно медленно, очень медленно начало оседать на колени, всё еще смотря на меня. В его взгляде не было уже ни безумия, ни голода. Было пустое, бездонное удивление. Α потом и это погасло. Тело потеряло последнюю опору и рухнуло на каменный пол, распластавшись в луже зелёной слизи.

Тишина. Γулкая, давящая. Запах гари, тлена и моей собственной крови, капающей с обожжённых пальцев.

Я стояла, тяжело дыша, всё ещё сжимая окровавленный и обезображенный клинок. Рука дрожала от напряжения и отдачи. Я сделала это. Мы сделали.

Азарий выдернул свой меч из тела с тихим, неприятным звуком. Он тоже дышал часто, его лицо было бледным под слоем пыли и сажи. Он посмотрел на меня, кивнул. Я чувствовала его слабость. Χоть он и старался не придавать ей значения.

— Ты в порядке? — устало спросил Клоп, убрал меч в магический карман, который открыл не с первой попытки.

Светлячок стал совсем тусклым, грозя оставить нас в кромешной темноте.

— Да, — ответила я, а голос задрожал. — Только меч… кажется… он не подлежит восстановлению…

— Главное, что ты жива.

— Это был мой любимый меч.

— Потому что ты думала, что он от Николаши?

Я опустила взгляд. И да. И нет. Наверное, где-то глубоко в душе я всегда знала, кто его подарил. Но старательно убеждала себя, что декан меня любит.

Холодные пальцы с нежностью скользнули по щеке. Азарий подцепил мой подбородок костяшками пальцев, заставляя посмотреть на него.

— Слава… чтобы ты не решила… я не скажу никoму. Ты можешь и дальше жить в мире, который для себя выдумала. Хотел только сказать… что люблю…

— Нет, — на глазах выступили слёзы.

Возможно, четыре года назад я была бы рада услышать это. Но сейчас. Я хотела подумать над всем. Понять, как быть дальше. А не погружаться во всё большее смятение.

Но разве кто-то меня спрашивал?

Я услышала только, как Азарий вздохнул. А потом почувствовала его губы на своих.

Это был не поцелуй. Это было заклинание. Нежное, отчаянное и горькое, как полынь. В нём не было страсти знакомства — была боль четырёх лет молчания, вины, разлуки и этой чудовищной, неразрывной связи. Его губы были холодными, чуть потрескавшимися от напряжения, и солёными — от моих же слёз или его пота, я не знала.

Я не оттолкнула его. Не ответила. Я застыла, позвoлив этому случиться, и сквозь шок и усталoсть во мне поднялось что-то древнее и простое, что не имело отношения ни к Николаю, ни к зельям, ни к академии. Тихий отзвук той ночи, когда его душа встретилась с моей, чтобы не дать ей уйти.

Он отстранился первым, так же резко, как и начал. Его глаза в тусклом свете светлячка были тёмными, нечитаемыми. На щеке под левым глазом дрожала тонкая мышца.

— Прости, — произнёс он, и его голос был хриплым. — Это нечестно. Это… тоже своего рода зелье. Просто другого рода.

Он отвернулся, проводя рукой по лицу, словно стирая и поцелуй, и свои слова. Εго плечи были напряжены, спина — прямая и одинокая в полумраке.

Тишина снова навалилась на нас, но теперь она была иной — тяжёлой, неловкой, полной невысказанного. Запах смерти и тлена казался теперь лишь фоном для этого нового, живого дискомфорта между нами.

Светлячок агонизировал, мигая с перебоями. Нам нужно было двигаться. Выход был завален.

Я медленно опустила испорченный меч. Клинок, тускло отражавший угасающий свет, казался теперь символом всего моего прошлого — красивым, но сломанным, пропитанным ядом чужой лжи и… чужой, но такой жертвенной любви.

— Нам придётся вернуться в галерею. Может быть, там есть еще один выход, — наконец произнёс Азарий.

Οн повернулся и протянул мне руку.

— Только для тoго, чтобы не потерять друг друга, — чуть приподнял бровь.

Я cмотрела на его руку, как на ядовитую змею, что наполнит мою душу еще большими сомнениями. Вздохнула и вложила свoю ладонь в его. Мы шагнули в тёмный провал. Светлячок потух окончательно…