«Ты прекрасно знаешь, чего я хочу».

КЕЙТЛИН

Тонкое одеяло обеспечивает небольшую защиту от ледяного воздуха. Хотя я крепче прижимаю его к себе, холод проникает до самого моего нутра. Вчера вечером, после ухода Габриэля, я не могла больше сдерживаться и плакала и рыдала так сильно, как уже давно не рыдала. Такое ощущение, что я плакала о всей своей жизни: о своей беззаботности, о своём лучшем друге, о Дэвиде, о Эмме и моём дяде.

Что они подумают? Будут ли они беспокоиться, как только поймут, что больше не могут связаться со мной, и я не появляюсь на работе?

Несмотря на всё горе, я всё ещё пытаюсь вырваться отсюда, и у меня не выходит из головы постоянный вопрос: почему я здесь? Даже после многократных размышлений я не вижу мотива.

Габриэль, мой похититель.

Мужчина, который когда-то был моим самым близким другом, теперь стал моим худшим кошмаром. Я вижу его перед собой, как он тащит меня к свежевырытой могиле, сжимает в руке лопату и заставляет разгребать холодный, тяжёлый земляной пол над безжизненным телом Дэвида. Монстры не живут под кроватями и не ждут ночи. Иногда они находятся прямо перед нами, в нашей жизни, и мы этого не замечаем.

Возможно, я могла бы ещё раз попытаться уговорить Габриэля, прикоснуться к нему и добиться его сочувствия.

Не будь такой дурой, Кейтлин! Этот человек, которого ты встретила вчера, не тот, кого ты знаю. Его зовут Неро, и он — тьма в твоём мире.

В этот момент дверь с громким скрипом открывается. Я готовлюсь снова встретиться с ним лицом к лицу, настраиваю себя на то, что он снова задумал что-то ужасное, но это вовсе не он. Я не знаю этого человека, что приносит мне облегчение. Ещё одного знакомого лица, удерживающего меня здесь, я бы не вынесла.

Женщина в простом переднике держит в руках дымящуюся миску, её каштановые волосы собраны в строгий пучок, и она внимательно смотрит на меня. Наверное, ей около сорока.

— Ну что, ты наконец проснулась? — Её голос звучит обеспокоенно и строго одновременно, она ставит тарелку на маленькую тумбочку рядом с моей кроватью и смотрит на меня со смесью жалости и решимости.

— Пожалуйста, помогите мне. Меня держат здесь в плену. — При этих словах я качаю головой про себя. Она это знает, иначе наверняка отреагировала бы на меня по-другому. Видимо, она видит мои мысли.

— Поешь. — Я киваю в знак благодарности. До сих пор я не думала об этом, но когда я чувствую аромат еды, чувство голода внезапно даёт о себе знать. — Не могли бы вы меня развязать? — Это мой шанс. Если я хотя бы перестану быть прикованной, всё будет выглядеть совсем по-другому, и тогда появится какой-нибудь способ, которым я могу воспользоваться, чтобы выбраться отсюда.

Прежде чем подойти ближе, она ещё раз испытующе смотрит на меня, словно желая убедиться, что я не совершаю ничего безумного. Я не даю ей повода не доверять мне.

— Поскольку мы будем видеться чаще, ты можешь называть меня Лидия.

Лидия что-то ищет в своей сумке и, наконец, достаёт ключ. Моя благодетельница расстёгивает наручники, я тут же освобождаю свой сустав и протираю его. В нём нет ничего болезненного или порванного, так как я не дёргала его без необходимости, но, тем не менее, он всё ещё болит.

Только сейчас я осознаю, насколько ценно иметь полную свободу движений в любой момент.

— Спасибо. — Она кивает и отступает к двери. Прежде чем она уйдёт, я планирую воспользоваться следующим шансом. — Могу я пойти в ванную? — Это может быть способом узнать больше об этом доме, рассмотреть возможные пути эвакуации.

— Нет. Ты должна спросить об этом Неро. — Я, конечно, этого не сделаю.

Дверь снова закрывается, и я слышу последний щелчок замка. Тишина теперь кажется ещё громче. Конечно, мне всё ещё понадобится моя энергия, поэтому я подхожу к столу, беру суп и сажусь с ним обратно на кровать.

Это немного неудобно, но куриный суп, как я теперь знаю, тёплый, и я чувствую, облегчение. Я очень благодарна за это. После еды я встаю, убираю тарелку и направляюсь к маленькой двери. Моя попытка открыть её с треском проваливается. Затем я подхожу к шкафу. Его можно открыть. В нём я ищу что-то, что я могла бы использовать, чтобы освободиться, и действительно нахожу это. На самом деле это не оружие, но старая рубашка уже послужит своей цели.

Некоторое время спустя Лидия снова входит. На мгновение я задерживаю дыхание, но это только она и никто другой.

— Тебе понравился суп? — Я почти чувствую угрызения совести из-за того, что собираюсь сделать, но я должна игнорировать это. — Спасибо, было очень вкусно.

— Тогда отдыхай. — Она поворачивается ко мне спиной, и я проталкиваюсь вперёд. Быстрым, решительным движением я вытаскиваю рубашку и набрасываюсь на неё. Я сжимаю ткань, обёрнутую вокруг её шеи. К сожалению, я быстро замечаю, насколько она вынослива, её резкие манёвры и противодействие усложняют мне задачу. Мы боремся друг с другом, и когда мы, наконец, оказываемся на матрасе, я бью её головой о каркас кровати, и она сразу же обмякает.

Я быстро проверяю её пульс, к счастью, она ещё жива.

— Мне очень жаль. — Это действительно так, Лидия была добра ко мне, и как только она проснётся, она будет в ярости, но я больше не буду этого слышать. Моё время ограничено, я должна убраться отсюда, прежде чем кто-нибудь что-нибудь заметит.

Я быстро направляюсь к выходу, ключ всё ещё торчит снаружи. Я быстро поднимаюсь. Оказавшись там, я осторожно открываю дверь и оглядываюсь, здесь никого нет. Спокойно и целеустремлённо я направляюсь к выходу.

— Куда, черт возьми, ты собралась!? — Гремит слишком знакомый голос, злой и слегка шокированный. Не думая больше об этом, я выбегаю из дома в заросли, надеясь найти выход.

Я мчусь по лесу так быстро, как только могу, моё сердце бьётся как сумасшедшее. Прохладный вечерний воздух обжигает мои лёгкие, когда я, задыхаясь, пытаюсь убежать от преследующего меня мужчины.

Треск веток и шелест листвы позади меня становятся громче, он идёт за мной по пятам.

Я поспешно оглядываюсь через плечо и замечаю мрачную фигуру, которая приближается всё ближе и ближе. Меня охватывает паника, после чего я ускоряю шаг, хотя неровная поверхность затрудняет удержание равновесия. Ветки хлещут меня по лицу, и я перепрыгиваю через корни и камни, отчаянно пробиваясь сквозь подлесок.

Внезапно я натыкаюсь на что-то, чего не видела в темноте из-за паники. Удар сильный, и я резко падаю коленом на острый камень, и тут же меня пронзает острая боль.

На мгновение я лежу на земле в оцепенении, не в силах пошевелиться. Прежде чем я успеваю подняться, меня грубо хватают и переворачивают на спину.

Мой преследователь пристально смотрит на меня. Несмотря на свой страх, я не отворачиваюсь от него.

— Почему ты бежишь? — Спрашивает он безжалостным голосом.

Из моего горла вырывается крик, но меня одолевает страх, и я не могу сосредоточить свои мысли. Его вес давит на меня, и он крепко держит меня.

— Чего ты хочешь от меня? — Наконец произношу я шёпотом.

— Ты точно знаешь, чего я хочу. — Его дыхание горячее на моей щеке. — Выхода нет, Кейтлин. Никто тебя теперь не спасёт. Ты моя.

Слёзы наворачиваются на мои глаза, и во мне нарастает отчаяние. Я в ловушке, без надежды на спасение. Моё окружение автоматически становится ещё более зловещим и угрожающим. В то же время внутри меня разливается тёплое покалывание.

Как это возможно? Неужели я совсем рехнулась?

Ветер дует сквозь кроны листьев, и я слышу шелест над нами. Единственный свет исходит от слабого сияния луны, которое иногда пробивается сквозь него и отбрасывает призрачные тени. Как будто этот парень питается моим отчаянием.

— Зачем ты это делаешь? — Заикаюсь я, дрожа. Он холодно улыбается и притягивает меня к себе ещё ближе.

— Потому что я могу, Кейтлин. И здесь нет никого, кто мог бы тебе помочь. — Его слова вонзаются в меня, как тысячи иголок, и моя уверенность всё больше и больше ослабевает. У меня нет шансов против него.

Он нежно проводит по моей коже, этот жест совсем не подходит этому грубому мужчине.

— Так много страха, — бормочет он. — Это делает его ещё слаще. — В глубине души я испытываю сопротивление, но мне всё равно не удаётся освободиться.

Он держит меня в своей власти, и выхода нет.

Почему я так думаю? Сдаваться быстро — это не мой стиль, и поэтому я не собираюсь начинать это сегодня.

Изо всех сил я извиваюсь взад и вперёд, сопротивляясь, пытаясь освободиться. Внезапно что-то холодное касается моего бока, и у меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что это нож.

Острый край на моей коже вызывает болезненное пощипывание. Любое движение с моей стороны может причинить мне боль. Несмотря на негативные ощущения, возникает странное покалывание, которое пронизывает мои внутренности. Это тревожная смесь страха и какого-то мрачного возбуждения, которое я не могу классифицировать.

Я что, совсем сошла с ума? Почему моё тело реагирует на это?

Наверное, это из-за лица, которое находится всего в миллиметре от меня и, несмотря на свою жестокость, является лицом Габриэля. Человека, которому я доверяла, тому кто защищал меня и никогда ничего подобного не сделал бы.

— Видишь, как это просто? — Шепчет он, слегка проводя ножом по моей талии. — Ты полностью в моей власти. И тебе это нравится. Просто смирись и не сопротивляйся, маленькая Вишенка.

Одна часть меня в ужасе, но другая реагирует так, как я не хочу понимать. Это становится всё более интенсивным, и я ненавижу себя за это.

— Ты это чувствуешь? — Спрашивает он почти нежно. — Возбуждение? — Его одна рука всё ещё крепко держит лезвие, в то время как другая медленно движется по моему телу, пронзая меня молниями. Добравшись до моих шорт, он с трудом протискивается внутрь.

Я шумно выдыхаю, это невозможно изменить.

Всё уходит на второй план, и остаётся только этот незнакомец и то, что он со мной делает.

— Скажи мне, маленькая Вишенка, — шепчет он, прижимая острый край к моей коже. — Как ты себя чувствуешь? Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Должен ли я преодолеть последнее расстояние до твоей киски?

Его губы так близко к моему уху, я чувствую на нём его тёплое дыхание. Задыхаясь, я хватаю ртом воздух и качаю головой, сразу понимая, что моё сопротивление практически отсутствует.

— Отпусти меня, я не хочу ничего из этого. — Даже я мало верю своим неуверенным словам.

— Ты никогда не хотела ничего больше, так ведь? Бьюсь об заклад, ты уже влажная для меня. — От его голоса у меня по спине пробегает дрожь. Его рука находится под моими трусиками, и если я думала, что она, должна быть, такая же холодная, как и его взгляд, я ошиблась… Прикосновение тёплое на моём лоне и вызывает у меня стон.

Он ритмично двигает пальцами, и я извиваюсь под ним. Мой разум и сердце бьются быстрее. В этот момент я слышу звук, доносящийся из леса — тихий, но властный.

Это животное? Что бы это ни было, из-за этого он временно отступает. Его голова поднимается, глаза сужаются, пока он слушает.

Крошечное отвлечение внимания даёт мне возможность, в которой я нуждаюсь. Даже когда моё возбуждённое тело восстаёт против этого, я последним усилием собираю свои оставшиеся силы и отталкиваю его от себя со всей силой.

Удивлённый, он отшатывается, и я, воспользовавшись ситуацией, вскакиваю на ноги.

Мои ноги дрожат подо мной и ощущаются как пудинг, но я заставляю себя продолжать бежать. Тьма снова поглощает меня, а холод — мой постоянный спутник, но, с другой стороны, у меня есть шанс, которым я должна воспользоваться. Сдаваться — это не вариант, не сейчас, когда судьба дала мне крошечное преимущество.

Однако охота ещё не окончена.

Если я даже на секунду подумала, что он меня отпустит, я ошибалась.

Моё дыхание становится тяжёлым, а мышцы горят от напряжения, тем не менее я продолжаю бежать, полная решимости убежать от него и спасти свою жизнь.

Позади себя я слышу, как он снова поднимается и бросается в погоню, его тяжёлое дыхание и треск веток подталкивают меня. Тропа кажется мне бесконечным лабиринтом, и каждый шаг уводит меня всё глубже в его ловушки. Мои ноги несут меня по пересечённой местности, корни и камни, вероятно, сговорились против меня, но я решительно бегу дальше, мои мысли сосредоточены на одной цели: выжить.

Его присутствие позади меня похоже на постоянную тень.

Он пробирается сквозь подлесок, и я замечаю, как он иногда останавливается, чтобы прислушаться. Каждая его пауза усиливает моё беспокойство, потому что я знаю, что он преследует меня, и я не уверена, что произойдёт, если он поймает меня.

Нет никакой определённости, только гонка, постоянная гонка за мою жизнь.

Я вспоминаю истории, которые слышала в детстве, о безжалостных преследователях и их беспомощных жертвах. Никогда бы не подумала, что однажды окажусь в такой ловушке. Реальность намного ужаснее любого повествования, тьма и страх всеобъемлющи.

— Ты не убежишь, Кейтлин! — Кричит он. — Тебе негде спрятаться. Сдавайся, пока не стало ещё хуже. В противном случае я могу разозлиться.

Его слова вонзаются в моё сердце, как лезвие. Однако я не могу остановиться, не сейчас. Я сразу же её замечаю: небольшую узкую тропинку, ответвляющуюся от главной тропы. Без колебаний я поворачиваю, надеясь, что она направит меня к укрытию или, по крайней мере, к месту, где я смогу переориентироваться.

Она заросшая и её трудно заметить, что, возможно, делает её моим лучшим шансом.

Я прячусь за деревом, которое сама чуть не пропустила, чтобы отдышаться. Определить его местонахождение невозможно. Глубокий, хриплый смех, эхом разносящийся в ночи, заставляя меня замереть.

Это смех человека, который уверен в своей победе.

— Я тебя поймал. — Совершенно не понимая, откуда он так бесшумно появился, я пытаюсь сопротивляться, но это бесполезно, потому что он прижимает меня к шершавой коре ствола. В его правой руке вспыхивает нож, и мужчина игнорирует моё сопротивление. — Продолжай, мне нравится, когда ты сопротивляешься. — С решительным видом он фиксирует меня на месте, пока нож, наконец, не скользит к моему бедру и не разрезает мои шорты.

Сталь легко разрезает ткань.

Моё отчаяние растёт по мере того, как он медленно и методично продвигает нож вперёд. Но есть и что-то ещё, что-то более глубокое, чего я раньше не испытывала, чего я никогда бы не ожидала в такой ситуации.

— Зачем ты это делаешь? — Моя похоть переполняет меня, парализует мой разум. Почему он меня так привлекает? И снова нож слегка задевает меня. Дрожь пробегает по мне, и я пытаюсь остановить её, просто она слишком сильная.

Мои силы истощаются, мои движения слабеют.

— Пожалуйста, — снова умоляю я, мой голос срывается. Честно говоря, я даже не знаю, о чём больше прошу. О том, чтобы он наконец остановился и отпустил меня, или о том, чтобы он крепче прижал меня к этому дереву и продолжил то, что только что начал.

Он игнорирует меня, и теперь мои трусики тоже порваны. Ночной воздух касается моей киски, и я вздрагиваю. Он направляет острие на внутреннюю часть моих бёдер и глубоко рычит, вызывая у меня тихий стон.

— Кажется, тебе это очень нравится, моя маленькая Вишенка. — Как же он прав, чёрт… в конце концов, его пальцы находят мою киску, он касается меня, и я борюсь со своими стонами. Не хочу давать ему подтверждение, что мне это нравится.

Вытащив свои пальцы из моей сердцевины, он облизывает их. От этого жеста я словно заворожена.

— Ммм, у тебя такой прекрасный вкус. Я не могу дождаться, чтобы трахнуть тебя.

При этих словах я сжимаю бёдра. Он внимательно считывает мою реакцию на себя по моему лицу. Вот почему его большой палец тянется к моему клитору и массирует его. Его ритм всё больше и больше ускоряется, и я извиваюсь и стону от громкого удовольствия. Всякое сопротивление исчезло. Я уже давно отказалась от попыток не показывать своего возбуждения. Это абсолютно бесполезно.

— Скажи мне, маленькая Вишенка, должен ли я продолжать, доводить тебя до кульминации прямо здесь?

— Да. — Я ни секунды не колеблюсь.

— Что? Я не слышу «пожалуйста»? Тебе нужно говорить громче. — Он прекрасно меня слышал, но всё равно хочет услышать, как я умоляю, а мне сейчас всё равно.

— Да, пожалуйста! — Кричу я в тишину леса.

Без колебаний он засовывает в меня сначала один палец и сразу второй, прежде чем вонзиться в меня снова и снова.

Мой оргазм приближается, так как он использует свой большой палец, чтобы дополнительно стимулировать мой клитор.

Внезапно он останавливается, и потрясённая и полная стыда, я вопросительно смотрю на него.

— Моё имя. Я хочу, чтобы ты стонала моё имя, когда ты будешь так далеко, ты поняла это? — Не в силах больше ничего сказать, я просто киваю. Быть его послушной шлюхой не входило в мои планы, но моё возбуждение взяло верх, и здесь нет места для ясных мыслей. — Очень хорошо, маленькая Вишенка. Если бы ты почаще так слушалась… но мы разберёмся с этим позже.

Несмотря на зловещие слова, я извиваюсь под прикосновением, когда он снова начинает меня ласкать.

Во время нашего первого секса Габриэль был совсем другим. Нежным и любящим. Теперь он Неро — дикий и грубый, и это именно то, что приводит меня в такой невероятный экстаз.

Через несколько секунд я снова приближаюсь к своему оргазму. Он безжалостно ласкает меня пальцами и шепчет мне на ухо непристойные слова, которые пробуждают во мне желание большего.

— Кончи для меня. — Он добавляет ещё один палец и проникает в меня, быстро и сильно, заставляя меня чуть позже достичь кульминации с громким… Неро...

Звук его имени пролетает надо мной, и если бы он не прижимал меня к стволу дерева, мои ноги наверняка подкосились бы подо мной.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю.

После экстаза во мне поднимается стыд, и я едва осмеливаюсь взглянуть на него, но потом всё же решаюсь.

Я не могу истолковать его взгляд, он напряженный и какой-то другой. И если бы я не знала, что Неро так жесток, я бы заподозрила что-то другое.

В следующий момент звонкая пощёчина ударяет меня по щеке, и по ней распространятся режущая боль. Я не ожидала этого, не после того, что только что произошло.

Его пальцы впиваются в мои щёки, и он с ненавистью смотрит мне в глаза.

— За то, что ты вырвалась, ты будешь наказана. Не думай, что то, что я взял твою киску своими пальцами, что-то изменит. Совсем наоборот.