Майло

Я прохожу по всей длине этого причала уже сотни раз, шагая от берега до самого его края, пока вечернее солнце на горизонте скрывается под поверхностью озера. Остаюсь стоять в темноте, ложусь на спину и смотрю, как оранжевые краски заката растворяются в темнеющем небе над головой, а мое сердце вот-вот готово выпрыгнуть из груди.

Сокрушительная реальность такова: Пру может и не прийти.

Возможно, все зашло слишком далеко, и ее доверие ко мне сломано без возможности починки. И мне, возможно, придется жить с этим до конца своих дней. Есть шанс, что мне придется просыпаться от снов о ней, чтобы встречать одинокую реальность ее отсутствия каждый день, отныне и навсегда. И я согласился бы на это, находя счастье в этих мучениях. Я позволил бы своему сердцу разбиваться снова и снова — лишь бы провести моменты во сне с ней. Я носил бы эту боль с собой каждый день: боль от того, что значит иметь нечто идеальное, повести себя как последний дурак и потерять это.

Надеюсь, я извлек бы из этого урок.

И, даже если она не придет сегодня, я буду здесь завтра и все последующие завтра. Я не могу представить себе мир, в котором мои чувства к ней угаснут или позволят мне отказаться от надежды, что однажды она спустится по этим обрывистым ступеням и положит конец моим страданиям.

И я намерен заслужить ее доверие, ее прощение и ее сердце заново, если она мне позволит.

Мне нужно сказать ей все это.

Вдалеке хрустнула ветка, и я резко сажусь, оглядываясь в поисках хоть малейшего ее следа. Но не нахожу ничего. Сижу, вытянув ноги перед собой и опираясь на ладони, и наблюдаю, как деревья гнутся под ветром. Считаю крики гагар, пока не досчитываю до двадцати. Раз двенадцать проверяю телефон, минуты растягиваются в часы, пока я сижу и жду, с сердцем на ладони.

Цикады распевают гимны моему отчаянию. Практически неподвижная вода озера тихо плещется о причал, словно тикающие часы. Все это время мой ум лихорадочно работает.

Затем на вершине холма появляется фонарь. И в поле моего зрения возникает золотистый силуэт моей русалки. Она каким-то образом становится еще более пленительно прекрасной, чем в первый раз, когда я ее увидел, превращаясь из сирены в спасительницу.

Я вскакиваю по стойке «смирно», наблюдая, как она осторожно спускается по каждой ступеньке.

— Когда я думала о том, чтобы помучить тебя немного и заставить подождать, — говорит она, достигая последней ступеньки, в то время как я уже бессознательно двигаюсь к ней, — я забыла, какие жуткие эти ступеньки…

Ее слова обрываются, когда я обнимаю ее, поднимая с земли.

— Ты пришла.

— Пришла.

— Мне так жаль, Пру.

Она расслабляется в моих объятиях, отставляя фонарь в сторону, а другой рукой обнимает меня за плечи.

— Я знаю, — тихо говорит она мне. — Я знаю, что ты сожалеешь.

— Я вел себя как идиот.

— Еще как.

— Самый большой идиот на свете, — соглашаюсь я, мягко опуская ее на землю. Я беру ее свободную руку в свою. — Я не подумал. Я не… Я хотел, чтобы твой папа меня принял, и… — Я трясу головой. — Я сидел здесь часами, обдумывая, что мне нужно сказать, а теперь ты здесь, и моя голова пуста, но, черт возьми, Пру, я был полным болваном, а ты… ты идеальна, и я этого не заслуживаю, но…

— Майло, у нас есть время, — говорит она, мягко улыбаясь мне. — Переведи дух.

Я так и делаю: долго вдыхаю, любуясь тем, как ее волосы ниспадают на плечо, и выдыхаю, благодаря воздух, выходящий из моих легких, и все, что его окружает, за то, что она дает мне еще один шанс.

— Спасибо, что пришла, — говорю я, прикладывая руку к груди, прежде чем опустить ее. — Черт, я уже действительно начал думать, что ты не появишься.

— И что тогда? — спрашивает она, склонив голову набок. — Что бы ты сделал?

— Я бы пришел снова завтра.

Она ухмыляется.

— Правда бы пришел?

— Я на все готов, — признаюсь я. — На все, — повторяю я, сжимая ее руку в своей, словно проверяя, реальна ли она. Я тону в ее глазах, забыв тщательно продуманные слова извинения, которые я пытался составить прошлой ночью и сегодня. — Прости, Пру. Я должен был сказать тебе. Я должен был сказать тебе так много вещей. Если бы я мог вернуться назад и все исправить, я бы сделал это. Даже если бы Том в итоге возненавидел меня. Даже если бы это изменило все… Я бы все исправил, если бы мог.

Она осторожно кивает, ее теплые глаза ни на секунду не отрываются от моих. Я молча благодарю ее за это. За уверенность в ее взгляде.

— И я знаю, что мне еще многое предстоит в себе исправить. Я знаю, что мне еще так многому нужно научиться, так многое починить и понять, и, черт, я, очевидно, могу быть настоящим оболтусом. Я знаю, что ты можешь найти кого угодно получше, но, Пру, я все равно буду эгоистом. Я спрашиваю, согласишься ли ты на меня. Согласишься ли ты принять меня — таким дураком, с таким неопытным сердцем и всем таким.

Пру смеется, протягивая руку, чтобы погладить мою щеку.

— Майло… — Она качает головой, широко улыбаясь. — Мы оба далеки от идеала. Мы оба скрываемся. Мы оба убегаем. Нам обоим еще многому предстоит научиться… Но я не хочу учиться ни с кем, кроме тебя.

— Правда? — спрашиваю я, и в моем голосе звучит надежда.

— Правда, — говорит она, ставя фонарь рядом с собой.

— Ты можешь простить меня?

— Могу. Конечно, могу.

— Я этого не заслуживаю.

— Я думаю, ты заслуживаешь гораздо большего, чем сам себе приписываешь, — говорит она, пока я прикладываюсь губами к ее запястью. — И, как бы больно мне ни было узнать все так, как узнала, ты не несешь за это ответственности. Тебя попросили хранить секрет, и ты хранил. Ты хороший, Майло. Ты хороший человек.

— Я буду стараться им быть, — говорю я, торопливо кивая. — Клянусь, я верну твое доверие.

— Оно у тебя уже есть. — Она тянет меня вниз, ухватившись за свитер, и крепко обнимает. — Возможно, это тоже делает меня дурой, но я тебе доверяю, Майло.

Я вдыхаю ее запах, дрожащими руками придерживая ее за затылок.

— Так ты правда это имел в виду? — тихо спрашивает она, откинувшись в моих объятиях, чтобы посмотреть на меня. — Ты правда останешься? Этот маленький городок может быть достаточным для тебя?

Я кладу руку ей на грудь, там где бьёт сердце.

— Я остаюсь, — говорю я ей. — Где бы ты ни была, — шепчу я, — этого достаточно для меня.

— Что это… — Она прикусывает губу, смыкая их, в то время как ее полные ожидания глаза ищут ответ в моих. — Что это значит?

Я улыбаюсь ей, неконтролируемо широко, понимая, что она хочет услышать, те три слова, которые я отчаянно хотел ей сказать.

— Это значит, что я люблю тебя, Пруденс Уэлч. Это значит, что ты мое самое большое приключение на сегодняшний день. Это значит, что я перестаю убегать, чтобы стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Это значит, что ты мой дом — тот, что мне нужен навсегда.

— Хорошо, здорово! — говорит она, почти смеясь. — Я очень надеялась, что ты…

Я целую ее. Целую ее со всей любовью, что рвалась вырваться из моей груди, позволяя ей перетекать между нами так, как не способны передать одни лишь слова.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет она мне в губы, проводя большим пальцем по моей нижней губе, чтобы я ее не перебивал. Она хихикает, когда я поднимаю ее, обвивающую меня ногами за бедра, а ее руки берут меня с двух сторон за лицо.

— Скажи еще раз, — говорю я, и моя улыбка отражается на ее лице.

— Я люблю тебя, Майло Каблуков. Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Ее слова прожигают дыру в моей груди, их приземление немного болезненно, но в то же время и облегченое.

— Спасибо, — шепчу я. — Спасибо. — Мы снова целуемся, пока я покачиваюсь с ней из стороны в сторону.

— Спасибо, — мягко повторяет она. Ее пальцы перебирают кончики моих волос, возясь с завитками, пока я продолжаю держать ее близко к себе.

Меня переполняет чувство покоя, словно земля подо мной тверда и приветлива впервые за очень, очень долгое время. Я понимаю тогда, что это потому, что весь мой мир у меня на руках, и мне больше не нужно ничего другого.

— Что бы ни случилось, Пру, я обещаю, что буду здесь.

— Что бы ни случилось, — клянется она мне в ответ, целуя меня всего один раз. — А теперь… заведи меня внутрь. — Ее пальцы находят мою челюсть, затем щеки, удерживая мое лицо в своих руках. — Я хочу, чтобы ты показал мне, как сильно ты меня любишь, — говорит она игриво, и легкая ухмылка занимает свое законное место.

Я прижимаю большой палец к уголку ее улыбки, кивая.

— Я смогу это сделать. Легко.

Я помогаю ей подняться по каменистым ступеням, держа ее за руку, а в другой неся фонарь. Она останавливается несколько раз, обычно на ступеньку выше, и целует меня, используя преимущество в высоте. Мне это нравится, то, что она не может пройти и минуты, чтобы не прикоснуться своими губами к моим. Я чувствую то же самое, одержимый своей потребностью в ней.

Оказавшись у двери ее студии, она отпускает мою руку, чтобы ввести код. Я ставлю фонарь и заполняю свои руки ее бедрами, притягивая ее обратно к себе. Она хихикает, открывая дверь, в то время как я притягиваю ее ближе и слегка покусываю ее ухо.

— Мне нравится твой смех, — говорю я, поворачивая ее вокруг себя, пока дверь захлопывается за нашей спиной. Ее лампы наверху включены, и моим глазам требуется секунда, чтобы привыкнуть к свету, прежде чем красота Пру снова предстает передо мной. — Мне нравится твое лицо, — добавляю я, поднимая руку к ее подбородку. — Мне нравится твоя улыбка, твои нахмуренные брови, а больше всего — эти твои ухмылки, когда ты хочешь меня подразнить.

Она краснеет от моих слов, но не пытается спрятать лицо, продолжая вести нас задом к лестнице, ведущей на антресоль.

— А это мне тоже нравится, — говорю я, проводя большим пальцем по розовому румянцу на ее щеках.

Я следую за ней по лестнице, наблюдая, как покачиваются ее бедра.

— Мне нравятся вот это, — говорю я, протягивая руки, чтобы схватить их. — И вот это, — добавляю я, опуская руки пониже, чтобы шлепнуть ее по заднице. Она снова хихикает, оглядываясь через плечо на меня, стягивает свитер через голову и перебрасывает его через перила. Под ним ничего нет — ни майки, ни лифчика, и я облизываю губы при виде этого. Дойдя до своей спальни, она поворачивается ко мне лицом и продолжает идти задом, выставляя напоказ свою идеальную грудь.

— И ты же знаешь, как сильно мне нравится вот это, — говорю я, протягиваясь к ней, но она отскакивает назад, с озорной улыбкой качая головой.

— Стой там, — командует она. — Смотри…

Я повинуюсь, останавливаясь у верха лестницы и наблюдая, как Пру играет с резинкой своих леггинсов. Когда ее ноги касаются края кровати, она стягивает их вместе с трусиками до самого низа и сбрасывает, ни на секунду не прерывая зрительный контакт. Затем она опускается, чтобы сесть на край матраса, закинув ногу на ногу.

— А теперь, — говорит она, с любопытством склонив голову набок. — Подползи ко мне.

Я улыбаюсь, покачивая головой, и медленно опускаюсь на оба колена.

— Тебе понравилось тогда, да?

— Не просто понравилось, теперь я это обожаю, — поправляет она.

Я опускаю ладони на пол и начинаю подползать к ней, не отрывая глаз от ее глаз, в то время как ее грудь поднимается и опускается от тяжелого дыхания.

— Медленнее, — шепчет она.

Я снова повинуюсь, замедляя свой темп до походки льва, выслеживающего добычу.

Она хихикает, и я не могу сдержать улыбки.

— Тебе просто нравится, когда я оказываюсь в дурацком положении. — Добравшись до нее, я целую ее в лодыжку, все еще глядя на нее снизу вверх.

— Вообще-то, обожаю.

— Знаешь, что я обожаю? — спрашиваю я.

Она краснеет еще сильнее.

— Скажи.

— Вот это, — говорю я, усаживаясь на пятки, чтобы провести руками вверх по ее ногам от лодыжки до бедра. Спустившись наполовину обратно, я беру ее за колени и медленно раздвигаю их. — Мне нравится, какая нежная кожа на внутренней стороне твоего бедра… — говорю я, прижимаясь к ней губами. — Какая чувствительная, — шепчу я, проводя по ней зубами, и она вздыхает для меня. — Мне нравится, когда ты так делаешь, — говорю я ей после того, как она опускает руку и сжимает мои волосы в тугой кулак. — Мне нравится, какой ты бывашь нетерпеливой; как ты всегда готова к тому, чтобы я прикасался к тебе, когда мы вместе. — Я втягиваю нежную кожу ее внутренней поверхности бедра в рот, надеясь оставить там свой след.

Пру приподнимается с кровати, приближая нижнюю часть тела ко мне, пока я не отпускаю ее кожу.

— Боже, я сразу понял, как только увидел тебя, что у меня проблемы, — говорю я, отклоняясь дальше назад, чтобы посмотреть на нее, пока я продвигаюсь глубже между ее ног. — А потом, после того как я попробовал тебя на вкус… — Я провожу языком один раз, уверенно по центру ее киски. — Я понял, что я пропадший человек.

Она стонет, сжимая мои волосы крепче.

— Когда ты кончила в первый раз, я так влюбился в этот звук, что подумал, будто мое сердце сейчас разорвется.

Она закидывает одну из ног мне на плечо, прижимая мое лицо к себе. Я не могу сдержать ответного стона, чувствуя, как ее промежность покрывает мой рот. Я сосу ее клитор и вожу по нему языком, слыша ее приглушенные стоны, пока ее бедра покрывают мои уши.

В конце концов, ее дрожь затихает, и ее клитор пульсирует у меня во рту, ровно и сильно, как бьющееся сердце. Затем ее ноги расслабляются, давая мне возможность откинуться назад и перевести дух. Не то чтобы меня это волновало. Я лучше буду лишать себя кислорода, чем ее вкуса.

Я встаю, облизывая губы, пока Пру наблюдает за мной с тяжелыми, томными веками. Откинувшись на локти, она перемещается по матрасу, а затем широко разводит ноги, чтобы я мог расположиться между ними.

Я подползаю к ней сверху, покрывая поцелуями ее живот и грудь по пути к шее. Я зарываюсь лицом в ее волосы и опускаю свой вес на нее, прижимая ее бедра к матрасу своими. Она одобрительно стонет, проводя руками по моим ребрам и спине.

— У меня есть секрет, — шепчет она мне на ухо. — Думаю, он тебе очень понравится.

Я в последний раз вдыхаю аромат ее волос, а затем приподнимаюсь, чтобы посмотреть ей лицом к лицу. Я вопросительно приподнимаю бровь, ожидая, когда она заговорит.

— Да, Убийца? Что такое?

— Я уже восемь дней пью таблетки.

Я смотрю на нее, моргая от изумления. Мои губы приоткрываются, когда ее порочный взгляд встречается с моим.

— Пру…

— Да, Майло?

— Ты хочешь сказать то, о чем я подумал?

— Что ты можешь трахать меня без всего? — уточняет она, дьявольски улыбаясь. — Да, именно это. Если ты…

Я целую ее, беспорядочно и слишком интенсивно, а она смеется подо мной.

— Сочту это за «да», — говорит она, крепко держась за мою голову, пока я покрываю поцелуями ее шею.

— Господи, это же… Ты просто… — Я замолкаю, тряхнув головой, беру ее сосок в рот и рычу на него. Она стонет, выгибая спину. — Просто девушка моей мечты, черт возьми, — снова говорю я ей.

— Мне не терпится узнать, каково это… — шепчет она, глядя в потолок.

— Боже, Убийца, мне тоже, — соглашаюсь я низким, дрожащим голосом, осыпая поцелуями ее грудину.

— Погоди, ты никогда не…? — говорит она, поворачивая лицо, чтобы увидеть меня.

— Никогда, — отвечаю я, слегка покусывая нижнюю часть ее груди, пока наши взгляды скрещиваются. — Я так рад, что это будет с тобой.

— Значит… Я у тебя первая, — с гордостью говорит она, а глаза ее сияют.

— Ты, Пруденс Уэлч, у меня первая во очень, очень многих смыслах, — говорю я, перекатываясь на спину и увлекая ее за собой, чтобы она уселась сверху. Она садится мне на живот, ее согнутые колени упираются по бокам от моей груди. Я провожу руками вверх и вниз по ее бедрам, любуясь ею с этого ракурса. — Во всех смыслах, которые имеют значение, — говорю я ей. — Моя первая любовь. Моя первая девушка.

— Ну, ты меня об этом еще не спрашивал.

Я закатываю глаза, улыбаясь ее озорному выражению лица.

— Пруденс, будь моей девушкой, пожалуйста?

— Хм… — говорит она, прикусывая нижнюю губу. — Наверное, мне стоит подумать… — дразнит она, и на ее губах играет мягкая ухмылка. Я хватаю ее за бедра и приподнимаю, усаживая себе на колени. Она трется о мой член, ее бедра подрагивают, словно она не может себя сдержать. — Ладно, я подумала, — говорит она, задыхаясь. — Да, согласна.

— Умница, — говорю я, облизывая пальцы, прежде чем протянуть руку между нами. Я провожу рукой по своему члену, чтобы смочить его, затем прижимаю кончик к ее входу и замираю, вглядываясь в ее глаза. — Ты уверена, что хочешь меня вот так? Мы можем…

— Да, — перебивает она, — я уверена. Я доверяю тебе, Майло.

После этих слов я вхожу в нее. Или, вернее, она опускается на меня сверху. И это ощущение не похоже ни на что, что я когда-либо чувствовал, ощущая ее кожу голой. Это, черт возьми, блаженство, лучше всего, что я знал.

Я приподнимаюсь под ней, касаясь ее рта своим. Мы страстно целуемся, пока напряжение нарастает, мои руки крепко держат ее за бедра, направляя ее движения, в то время как ее руки почтительно лежат на моей шее и челюсти.

Когда она начинает дрожать и сбивается с ритма, я сам начинаю толчки снизу. Она скандирует мое имя, впиваясь в мои плечи, пока я поднимаю бедра в такт ее крикам. Я стону, когда она обрушивается с края блаженства, ее внутренние мышцы сжимаются вокруг меня и заставляют меня кончить одновременно с ней, еще до того, как я успеваю осознать, накакое же это невероятное чувство — ощущать все это.

После этого она падает мне на грудь. Я провожу руками вверх и вниз по ее спине, пока она отходит от дыхания, снова и снова повторяя, как сильно я ее люблю.

Когда она успокаивается, я выхожу и мягко перекатываю ее на матрас.

— Я сейчас вернусь, — говорю я, прежде чем поцеловать ее в лоб. Она настолько удовлетворена и расслаблена, что я даже не знаю, слышала ли она меня. И какая-то больная часть меня обожает это. То, что она полна моей спермой, вероятно, уже протекает, но чувствует себя достаточно комфортно, чтобы задремать.

Я беру мочалку из шкафчика в ее ванной, ополаскиваю ее под теплой водой и возвращаюсь с ней на антресоль. После того как я привел ее в порядок, я возвращаюсь в кровать и притягиваю ее к себе в объятия.

Мы снова целуемся, прежде чем она пробормочет что-то, похожее на «пора спать». И все же я говорю вслух. Рассказываю ей, как я благодарен быть здесь с ней. Как мне повезло из-за вызова моего брата, ветреного утра и отсутствующей вывески магазина, что привело меня к ней.

И спустя полчаса, когда я уже готов присоединиться к ней во сне, она шевелится, поднимая лицо от моей груди, и ее уставшие глаза встречаются с моими.

— Привет, Убийца, — шепчу я, отводя волосы с ее лица и закладывая их за ухо.

— Привет, красавчик, — говорит она, прижимая уголок своей улыбки к моему запястью. Она задумчиво вздыхает, глядя на меня.

— Счастлива? — спрашиваю я.

— Очень…

— О чем думаешь?

— Всегда.

Я улыбаюсь.

— О чем?

— О дне, когда мы встретились.

— А, да. Это было на свадьбе твоих родителей, ведь так?

Она хихикает.

— Наверное, да.

— Может, меня позовут на следующую.

Пру прижимается ко мне ближе, укладывая лицо на мою грудь.

— Чувствую, что позовут, — сонно отвечает она.

— Я никогда раньше не был «плюс одним».

Пру зевает, ее глаза закрываются.

— Ну, всему когда-то быть первый раз.

— Может, я поймаю букет.

— Думаешь? — спрашивает она, и за этим следует еще один зевок. — А что, хочешь быть следующим?

Я целую ее в лоб, позволяя своим глазам закрыться, а улыбке озарить мое лицо.

— Думаю, да.