Майло

Последние пять дней пролетели в сумасшедшем вихре. Моё время делилось между помощью Нику и Алексу с подготовкой пивоварни к сегодняшнему открытию и каждой свободной секундой, проведённой с Пру или внутри неё, вычёркивая пункты из её списка.

Я от неё зависим. От ощущения её кожи. От вкуса её губ. От запаха её волос. От звука её голоса, её смеха, её стонов. От того, как я трахаю её всю.

Я сдерживался, не произнося миллион грязных, похабных, развратных слов, когда мы занимались с Пру сексом. Кончал с мыслью о том, что на ней моё кольцо, что она в белом, что она позволяет мне наполнить её и заявить на неё права изнутри. Мысли, которые мне раньше и в голову не приходили, а теперь не дают покоя. Я схожу с ума. Я лишь молюсь, что когда я наконец смогу рассказать ей всё, что чувствую, каковы мои намерения, это немного утихомирит бурю в моей груди.

Остался один день. Всего один день, и тогда я смогу рассказать ей всё. И тогда уже не придётся сдерживаться.

— У тебя есть чуть меньше двух минут, — предупреждает она, её дыхание поверхностно, пока она впивается каблуком в пространство между моих лопаток. — Я слышала твой разговор по телефону. Нику ты был нужен к пяти, — говорит она, откидываясь на свитер, который я подложил ей под голову, смягчая контакт с полом моего фургона. Мы вычёркиваем два последних пункта из её списка: секс в машине и быть связанной.

Я убираю язык от её идеальной киски и смотрю на неё, её руки привязаны над головой к подлокотнику водительского сиденья.

— Не думаю, что сейчас ты в положении, чтобы указывать мне, что делать, Убийца.

Она смотрит на меня в ответ, щёки такие же красные и раскрасневшиеся, как и её грудь.

— Я не хочу быть причиной, по которой ты опоздаешь.

— Поверь, я уже прекрасно знаю, как много для тебя значат и пунктуация, и пунктуальность… — Я наклоняюсь, чтобы слизать с её влажной щёлочки следы её последних нескольких оргазмов. Её вкуса достаточно, чтобы я затвердел в джинсах.

— Я сказала, что уйду на тридцать минут, а прошло уже все сорок, — шепчет она, пытаясь приподнять бёдра и сомкнуть ноги. — Вам, сэр, перекрывают кислород.

— Дай мне ещё всего лишь...

— Нет! — говорит она, хихикая. — Развяжи меня!

Я делаю, как сказано, но не прежде, чем слегка кусаю её бедро, натягиваю обратно её синие шёлковые трусики и стаскиваю вниз её юбку в клетку, которую я так обожаю.

— Ну? — спрашиваю я, развязывая её. — Что думаешь? Твоё или не твоё?

Она приподнимается подо мной, её глаза полны огня и дерзости.

— По-моему, мне бы больше понравилось связывать тебя, вообще-то.

— Это, — говорю я, целуя её, как только её запястья полностью освобождены, — можно устроить.

— Ну, это если ты не сбежишь сначала… — Она перекатывается на бок, садится и застёгивает свою блузку. Пру последние дни постоянно на это намекает, что я уберусь отсюда, как только пивоварня откроется, как я однажды ясно дал понять. Ненавижу, что не могу её успокоить. Но я смогу. Скоро.

— Ни за что этого не пропущу, — отвечаю я, подавая Пру её туфли.

— Хм, — говорит она, кося на меня взглядом с хитрой ухмылкой, и забирает их. Она отодвигает боковую дверь Берты, швыряет свои лоферы на землю, усыпанную красными и оранжевыми листьями, и вставляет в них ноги.

— Увидимся позже? — спрашиваю я, уже зная ответ. Но моё сердце всё равно хочет это услышать.

— Ни за что не пропущу, — дразнит она, выходя из Берты и доставая ключи от своего грузовика из сумки. — Надеюсь, флирт с барменом принесёт мне несколько бесплатных напитков. — Она оборачивается, чтобы улыбнуться мне, её волосы развеваются на ветру.

— Ты прекрасна. — Я говорю ей это каждый раз, когда думаю об этом, и при каждой возможности. Так что, очень часто.

Она улыбается, широко и во весь рот.

— Ты тоже. — Она наклоняется внутрь, чтобы поцеловать меня в щёку, прежде чем пойти через подъездную дорожку. — Серьёзно, я хочу бесплатные напитки! — кричит она, прежде чем сесть в свой грузовик и начать отъезжать.

— Я люблю тебя, — говорю я сам себе, наблюдая, как её грузовик едет по длинной подъездной дорожке и поворачивает на главную улицу.

Пять часов спустя пивоварня официально открыта и забита под завязку. Ник и Алекс решили пропустить традиционную церемонию перерезания ленточки и вместо этого распивали пиво прямо перед входом. С этого момента вечеринка стала только веселее. Том и Джон играют, скажем так, эклектичную mix музыки, но местные тащится от того, что видят их игру — что зарабатывает моему брату серьёзные очки в глазах жителей города.

Приезжие слишком пьяны, чтобы заботиться о том, какая музыка играет, а Линн, владелица местной гостиницы, в восторге, раздавая свои визитки.

— Линн, которая владеет гостиницей, — говорю я Алексу, пока он рядом со мной наливает очередной сет пива. — Этот городок — грёбаная книга Сусса.

— «Шерил, которая владеет закусочной» как-то не так звучит, — выкрикивает он поверх громкого исполнения Томом «Pour Some Sugar on Me» Def Leppard.

— Нет, пожалуй, что нет, — говорю я, забирая у него сет и передавая его через стойку. Ник бродит сзади, открывает кассовый аппарат, чтобы положить ещё немного денег. — Это безумие, чувак! — кричу я ему, моя улыбка такая же гордая, как и я себя чувствую. — Вы просто жжёте!

— У нас почти закончилось IPA, — говорит Алекс через плечо, протягивая платёжный терминал клиентке, которая смотрит на него с интересом. Он ничего не замечает. — Надя уже здесь? — спрашивает он у Ника и меня.

— Да, она где-то здесь, — отвечаю я.

— Вон! — кричит Ник, указывая. — С Сеф и Пру!

Чёрт возьми. Я смотрю сквозь толпу и вижу трёх моих самых любимых женщин, сгрудившихся вместе вокруг высокого столика. Мало того, что Пру только что заставила мою сестру смеяться над чем-то, что она сказала, что уже само по себе открытие, так она ещё и одета с иголочки.

На ней кожаные ботинки, заходящие за колени, и тёмные колготки под короткой коричневой юбкой. Кремовый свитер с глубоким вырезом и чёрная кожаная куртка, а волосы собраны в небрежный пучок на макушке.

Пру поднимает руку в моём направлении в знак приветствия и затем подмигивает. Я делаю движение, будто хватаюсь за грудь и протягиваю ей своё сердце, прежде чем подмигнуть ей в ответ. Она хихикает, затем снова поворачивается к моим сёстрам.

— Джентельмены, услышьте меня, чёрт возьми, прямо сейчас… Я женюсь на этой женщине, — говорю я.

Алекс роняет два бокала на пол, разбивая их, и толпа на мгновение оборачивается в нашу сторону, прежде чем я показываю им всем большой палец и слабую улыбку.

— Всё хорошо! — Я смеюсь над его испугом, доставая из-под стойки совок.

— Господи, Май, ты можешь не пугать Алекса? — спрашивает Ник, посмеиваясь.

— Я никогда не думал, что доживу до этого дня, — говорит Алекс, и звучит он прямо как его бабушка Берта, царство ей небесное. — Майло Каблуков говорит о женитьбе.

— Ты уже сказал ей о своих чувствах? — спрашивает Ник, забирая у меня совок и становясь на одно колено, чтобы подмести осколки.

— Завтра, — говорю я, улыбаясь Пру, пока она снова погружается в разговор с Надс и Сеф.

— Чего ты ждёшь? — спрашивает меня Алекс.

Я смотрю на него без особого выражения, пока Ник уносит разбитое стекло в подсобку.

— Серьёзно? Ты, из всех людей, задаёшь этот вопрос? — Я перевожу взгляд между ним и моей младшей сестрой, мои брови взлетают почти до линии волос. — Серьёзно?

Алекс что-то бормочет себе под нос, прежде чем вернуться к стойке и помочь следующему в очереди.

Несколько минут спустя милая брюнетка с кудрявыми волосами подходит к моей части стойки с тремя пустыми пивными кружками в руках.

— Привет, красотка, — приветствую я её. — Что подать?

Пру мило улыбается, ставя кружки передо мной.

— Что бармен порекомендует? — спрашивает она, играя ресницами.

— Ну, это должно быть единственное пиво на разлив, которое у нас ещё не закончилось.

Она фыркает смешком.

— Звучит идеально.

— Веселишься? — спрашиваю я, беря кружку и подставляя её под кран. Оттягивая рычаг на себя, я смотрю, как золотистая жидкость начинает наполнять первую кружку.

— Очень. Папа не нарадуется. И, — она наклоняется ближе, чтобы прошептать, — Надя, кажется, немного ко мне оттаяла. — Она улыбается с гордостью. — Думаю, я ей даже нравлюсь.

— Невозможно, чтобы ты не нравилась, — говорю я, меняя наполненную кружку под краном на пустую. — Мне нравится, во что ты сегодня одета.

— Да, я так и думала. — Она прикусывает нижнюю губу, смотря на меня таким взглядом, что я теряю концентрацию. Вторая кружка начинает переливаться через край, заливая мою руку.

— Чёрт, — говорю я, смеясь. Пру тянется через стойку за тряпкой и передаёт её мне.

— Должна признать, это на меня действительно действует, — она жестом с раскрытой ладонью указывает на меня, стоящего за стойкой.

— Да что ты говоришь? — говорю я, кивая с многозначительной улыбкой, пока заканчиваю наполнять её третью кружку, внимательно за этим слежу. — Ну, в таком наряде ты определённо можешь... — Меня прерывает звук звонка телефона.

— Придержи эту мысль, — говорит Пру, доставая телефон из кармана и поднося его к уху. — Привет, Трейси, всё в порядке? — Мой слух обостряется, я поворачиваюсь, пытаясь уловить выражение её лица. Трейси, владелица пекарни и жена гитариста, сегодня присматривает за миссис Уэлч. — Ты проверила на кухне, в шкафчике над раковиной? — Пру дарит мне мягкую улыбку, что меня успокаивает. — Хорошо, да, без проблем, я сейчас буду. — Она смотрит на меня, закатывает глаза, но показывает большой палец. — Нет, это вообще не проблема… Да… Увидимся через минуту.

— Всё хорошо? — спрашиваю я.

— Да, Трейси не может найти лекарство мамы. Клянусь, я видела, что оно было приготовлено, перед тем как уйти, но, да, мне лучше пойти поискать.

Ник подходит ко мне сзади к стойке, помогая следующему клиенту.

— Хочешь, я поеду с тобой? — Я смотрю на Ника. — Ребята могут обойтись без меня несколько минут, народу поубавилось.

Ник кивает в мою сторону, смотря между нами.

— Да, конечно. Что-то случилось? — спрашивает он, с лёгкостью наливая две банки в кружки.

— Спасибо, но всё нормально, — говорит она нам обоим. — Я вернусь, пока вы и не успеете по мне соскучиться. — Затем она разворачивается на своих каблуках к двери. — О! Сделай мне одолжение, передай это твоим сёстрам! — кричит она через плечо. — Извините, — беззвучно говорит она им, достигая двери и выходя на слабо освещённую парковку.

Я отношу два пива Сеф и Надс, как и просили.

— Ей нужно проверить, как там её мама, — объясняю я, ставя кружки на их столик. — Она вернётся.

— Майло, она нам нравится, — говорит Сеф, хватая меня за руку и крепко сжимая. Это её первый вечер на выходе с тех пор, как родилась Харпер, и она, мягко говоря, наслаждается. Я с пониманием улыбаюсь Наде, которая потягивает своё переполненное пиво и отбивает ритм пальцами под фортепианное соло Тома. — Правда же она нам нравится, Надс? — спрашивает Сеф, немного заплетающимся языком.

— Она довольно классная, — говорит Надия, слизывая пену с верхней губы. — Теперь я немного больше понимаю, почему ты ведёшь себя как влюблённый идиот.

— Я как раз рассказывала Наде, что ты планируешь… — Сеф наклоняется, чтобы говорить тише, хотя Пру уже давно ушла, — остаться. — Она выпрямляется, мягко улыбаясь. — И что ей тоже стоит остаться.

Надя поднимает свою пивную кружку и делает несколько долгих, тяжёлых глотков.

— Что скажешь, Зайка? Как насчёт того, чтобы задержаться здесь на зиму?

— Я знаю, тебе, наверное, надоело жить с нами и детьми, но я уверена, Алекс бы разрешил тебе остаться в его свободной комнате. — Сеф безумно хихикает. — Или ты могла бы делить его...

— Спасибо, Сефина. Достаточно. — Надя смеётся, смотря в сторону стойки, прежде чем вернуть взгляд на меня. — Я задержусь… ненадолго.

Я улыбаюсь сначала Сеф, потом Надс.

— Хорошо, — говорю я, не в силах стереть радость с лица. — Ладно, наслаждайтесь, — говорю я, слегка кланяясь, прежде чем направиться обратно к стойке.

Это станет моей новой нормой, думаю я. Все, кого я люблю, и кто, как ни странно, умудряется любить меня в ответ, вместе в одном месте. Помогают друг другу, поддерживают, снова стали единым целым. И впервые за очень, очень долгое время — я чувствую надежду на то, что грядёт.

Всё не идеально, и предстоит ещё много работы, но это семья.