Кораблёв перелил готовый пунш в чистую глиняную кружку и поставил её передо мной.

— Если господин Куликов решит, что морская служба не для него, я пойму. И все остальные поймут, будьте уверены.

— Спасибо, Фёдор Иванович, я передам ему ваши слова, — кивнул я.

— Через час в кают-компании подадут обед. Горячего не будет, обойдёмся холодными закусками.

— Ничего страшного, — улыбнулся я.

Капитан объяснил мне, где найти каюту Савелия, и я с кружкой горячего пунша в руках отправился проведать сноходца.

«Ворон» ещё качало, и я большим пальцем крепко прижимал крышку, которая тоже была сделана из обожжённой глины.

В узком коридоре мне снова встретился боцман, он тащил откуда-то из недр корабля туго смотанную бухту нового каната. Видно, оснастку «Ворона» здорово потрепало штормом, и канат требовался на замену.

Увидев меня с кружкой, боцман чутко повёл носом и довольно осклабился:

— Капитанский пунш, ваше сиятельство? Ох, и хорош! И нам по чарке досталось, Фёдор Иванович приказал обогреть команду.

Боцман вдруг стал серьёзным.

— Вы не сомневайтесь, ваше сиятельство, Фёдор Иванович капитан отменный. До самого Места Силы доведёт и обратно выведет.

— А вы откуда знаете? — заинтересовался я.

— Так я с ним ещё к устью Лены ходил. Как вы экспедицию затеяли, Фёдор Иванович меня к себе и выписал.

— Вот оно что, — понял я. — Как ваше имя?

— Яким Погодкин.

— Рад, что вы с нами на корабле, Яким.

* * *

Каюта Савелия Куликова находилась на носу «Ворона», рядом с кубриком команды. Я добрался до неё, не расплескав по дороге пунш — тело уже начинало привыкать к постоянной качке.

Держа кружку одной рукой, я постучал, но мне никто не ответил. Тогда я толкнул дверь плечом, и она открылась.

Савелий лежал на койке спиной ко мне. Худые ноги он подтянул к животу и упёрся коленями в переборку. Он был в домашних брюках и тонком свитере. Мокрая одежда комом валялась на полу — видно, целитель помог Савелию переодеться.

— Савелий Георгиевич! — окликнул я его. — Это граф Воронцов. Вы позволите войти?

Сноходец не ответил, даже не пошевелился. Может, уснул?

Я поставил кружку с пуншем на небольшой столик, подошёл поближе и заглянул в лицо Куликова.

Он лежал с широко открытыми глазами и смотрел прямо в переборку перед собой. Щёки сноходца ввалились, на них пробивалась неопрятная щетина.

Я дотронулся до его плеча.

— Как вы себя чувствуете, Савелий Георгиевич?

Куликов неохотно пошевелился. Я чувствовал, что моё присутствие тяготит его, но уходить не спешил.

Сноходец понял, что я не уйду, и сел. Даже попытался подняться на ноги, но я его удержал:

— Не вставайте, Савелий Георгиевич.

Я придвинул себе стул и сел напротив него.

— Так что с вашим самочувствием?

— Благодарю вас, Александр Васильевич, мне уже лучше, — вяло ответил Куликов. — Целитель дал мне какое-то зелье, и тошнота почти прошла.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я. — Я принёс вам горячий пунш, Фёдор Иванович лично его сварил. Выпейте, это вам поможет.

Сноходец уставился взглядом в пол, избегая смотреть на меня.

— Александр Васильевич, наверное, я переоценил свои силы, когда решил учиться морскому делу. Я не думал о морской болезни.

— Но ведь лечебное зелье вам помогло? — нахмурился я.

— Целитель сказал, что зелье только снимает симптомы. Но стоит качке усилиться, и болезнь вернётся. Организм должен справиться сам.

— Фёдор Иванович считает, что у вас достаточно упрямства, чтобы победить морскую болезнь, — улыбнулся я. — Просто для этого нужно время.

— Это был только первый шторм, — с тоской сказал Куликов. — А что будет дальше? Отец рассказывал мне, что осенью в Северных морях штормит чуть ли не каждый день. Волны швыряют корабль днём и ночью, неделя за неделей. Я только подумаю об этом, а желудок уже сжимается. Ну, и какой из меня матрос? Посмешище! Мне стыдно за свою слабость, Александр Васильевич, но я не хочу подвести капитана и команду. Лучше я останусь пассажиром.

В его голосе я услышал отчаяние.

— Не думаю, что вам нужно принимать решение прямо сейчас, — сказал я. — Фёдор Иванович считает, что у вас достаточно упрямства, чтобы победить морскую болезнь. Он рассказал мне, что сам страдал от неё в молодости. Но он может и ошибаться, все люди разные. Может случиться, что ваш организм так и не привыкнет к качке.

Я легонько постучал пальцами по столу, и Куликов поднял взгляд на меня.

— Но и в этом случае вам нечего стыдиться, — твёрдо сказал я. — Вы не можете заставить свой организм не обращать внимания на качку, это никому не по силам. Зато вам хватило мужества попробовать, а это заслуживает уважения. Поверьте, никто не будет над вами смеяться.

Я видел, что Куликову становится немного легче от моих слов.

— Вам не нужно обязательно становиться моряком, чтобы заслужить уважение, — улыбнулся я. — Это вы сами себе придумали. Мужество не в том, чтобы повторять чужой путь во что бы то ни стало, а в том чтобы выбрать свою собственную дорогу и идти по ней. Думаю, ваш отец согласился вы со мной.

Я придвинул сноходцу кружку с пуншем.

— Попробуйте, пока напиток не остыл.

Куликов послушно сделал глоток.

— Вкусно, — удивлённо кивнул он.

— Сегодня я проверил свои способности к магическому перемещению, — сказал я. — Как я и надеялся, всё получилось. Так что могу прямо сегодня доставить вас обратно в Столицу, на твёрдый берег, где нет никакой качки.

— А как же экспедиция? — растерялся Савелий.

— А экспедиция отправится дальше. Вы указали нам координаты Места Силы, это самое главное. Анюта обрадуется вашему возвращению. А бессмысленные жертвы никому не нужны. Подумайте хорошенько, Савелий Георгиевич.

Я говорил спокойно, без нажима. Пусть Куликов сам решит, что для него лучше. Да и спешки не было, я мог отвести его на берег в любой момент.

Куликов крепко сжал губы, как будто боялся согласиться на моё предложение прямо сейчас. Вместо этого он сделал ещё глоток пунша. На щеках сноходца появился лёгкий румянец.

— Давайте, я помогу вам прибраться в каюте, — предложил я.

— Не нужно, ваше сиятельство! — покраснел Савелий. — Я сам.

Он поднялся и стал собирать с пола мокрую одежду.

— Вы голодны? — спросил я.

— Очень, — признался Савелий.

— Через час в кают-компании подадут обед. Но если хотите, вам принесут еду прямо в каюту.

— Не нужно, ваше сиятельство, — повторил Куликов и покраснел ещё сильнее. — Я буду обедать вместе со всеми.

— Хорошо, — улыбнулся я.

* * *

Обед на корабле — это не просто приём пищи. Это ритуал, который поддерживает дисциплину и командный дух.

Поэтому я вернулся в свою каюту. Принял тёплый душ, стараясь как можно экономнее расходовать пресную воду. На «Вороне» стояли магические опреснители, которые использовали забортную воду, был и артефактор, который отвечал за ремонт магических систем корабля.

Но экономия не повредит.

Затем я переоделся в морскую форму без знаков различия, провёл расчёской по волосам и отправился в кают-компанию.

Стол был уже накрыт. Офицеры и пассажиры негромко переговаривались, обсуждая недавний шторм. Я с радостью увидел среди них Савелия. Сноходец тоже переоделся и даже нашёл в себе силы побриться. Только запавшие глаза говорили о том, что ему всё ещё нездоровится.

По традиции, капитан появился в кают-компании позже всех. Он тоже успел переодеться. Я перехватил взгляд, который Кораблёв бросил на Савелия — в глазах капитана мелькнуло одобрение.

— Прошу к столу, господа! — пригласил капитан.

Как и предупреждал Кораблёв, обед состоял исключительно из холодных закусок, но их хватало. Свежий хлеб с маслом, копчёное мясо, твёрдый сыр и овощи, а к этому — горячий чай или кофе. Вполне достаточно, чтобы утолить голод.

Еду подавал молодой помощник корабельного повара. Насколько я знал, это было его первое плавание.

Я заметил, что парнишка сильно нервничает.

— Принесите ещё сыра, — обратился к нему Кораблёв.

Помощник кока вздрогнул, в его глазах появился страх. Кажется, он хотел что-то сказать, но не решился.

— Сию минуту, господин капитан!

Сначала я подумал, что пареньку нездоровится от качки — точно так же, как Савелию — и он по молодости боится себя выдать. Но никаких признаков болезни я не заметил, значит, дело было в чём-то другом.

Любопытство давно стало моим неотъемлемым качеством, так что я незаметно наблюдал за помощником кока до самого конца обеда. Непонятный страх явно мучил его, и немного отпустил лишь тогда, когда обед закончился, и капитан разрешил ему убрать грязную посуду.

К этому времени я уже сгорал от любопытства и решил для начала расспросить капитана.

— Фёдор Иванович, я давно хотел узнать, по какому принципу вы набирали команду в экспедицию, — сказал я, наливая себе кофе.

— Вас что-то беспокоит, Александр Васильевич? — нахмурился Кораблёв. — Кто-то из матросов не выполняет свои обязанности?

— Меня беспокоит только моё любопытство, — улыбнулся я. — Не даёт покоя ни днём, ни ночью. Так расскажете?

— Конечно, — успокаиваясь, кивнул Кораблёв. — Экипажи мы набирали вместе с вашим дедом. Старались подбирать опытных моряков, но взяли и несколько выпускников мореходных училищ. Ваш дед сказал, что это личная просьба Его Величества, император хочет, чтобы молодые матросы набрались опыта прежде, чем служить в Императорском флоте. В желающих недостатка не было, так что мы могли выбрать лучших. Я лично разговаривал с каждым.

— Это очень предусмотрительно, — удивился я.

— Иначе нельзя, — жёстко усмехнулся Кораблёв. — Я и на севере старался брать с собой только тех людей, в ком полностью уверен. Успех или неудача плавания зависит от людей куда больше, чем от стихии, Александр Васильевич.

* * *

Обед закончился, а моё любопытство не унималось. Поэтому я отправился на камбуз.

Там кипела работа. Трое молодых ребят мыли посуду, ещё один чистил картошку к ужину, а корабельный повар наводил порядок в холодильном шкафу, пересчитывая продукты.

Когда я вошёл, он удивлённо спросил:

— Что-то случилось, ваше сиятельство?

— Я просто осматриваю корабль, — улыбнулся я. — Интересно узнать, как тут всё устроено. Расскажете?

— Конечно, — ещё больше удивился повар. — Это корабельный камбуз, как вы изволите видеть. По-сухопутному, кухня. Здесь магическая печь с духовкой.

Он указал на огромную печь из толстого металла, которая стояла у стены.

— За этой переборкой — каптёрка, в ней обычные продукты — крупа, мука, овощи, и прочее. А в холодильных шкафах храним то, что может испортиться.

Он снова открыл холодильный шкаф, чтобы продемонстрировать мне его содержимое, и вдруг недоумённо нахмурился:

— А где сыр? Вот на этой полке лежала головка сыра для офицерского стола. И ветчина пропала!

Повар грозным взглядом уставился на своих помощников.

— Кто из вас взял продукты из холодильного шкафа?

— Подождите, — остановил я повара. — Вы уверены, что продукты пропали? Возможно, их просто съели, а вы про это забыли?

— Уверен, ваше сиятельство, — не раздумывая, ответил повар. — По приказу капитана я веду учёт в журнале. У меня каждая горбушка хлеба записана, каждый грамм крупы.

Правила вежливости вынуждали его смотреть на меня, но взгляд то и дело косил в сторону помощников.

Парни замерли. Трое из них удивились происходящему, четвёртый дрожал от страха.

Тот самый, который подавал обед в кают-компании.

Кажется, пора браться за расследование, усмехнулся я. Вот и отдохнул в морском путешествии.

Я внимательно посмотрел на повара и прислушался к своему магическому дару. Повар не врал, в его эмоциях не было страха или вины, только удивление и досада. Ну, и возмущение, конечно.

— Когда вы проверяли продукты в последний раз? — уточнил я.

— Утром, после завтрака. А потом начался этот проклятый шторм, и я чуть не запоздал с обедом. Это кто-то из моих помощничков сыр и ветчину стянул. А то и все вместе постарались!

Он повернулся к помощникам:

— Ваша работа? Кто из вас так сильно проголодался? Признавайтесь по-хорошему, или я иду к капитану!

— Не стоит раньше времени тревожить капитана, — сказал я. — Попробуем разобраться сами.

Повар недоверчиво посмотрел на меня, а я спокойно улыбнулся.

— Сейчас я буду задавать каждому из вас простые вопросы, а вы отвечайте честно. Предупреждаю вас, ложь я увижу сразу. Это особенность моего магического дара.

Помощники повара снова переглянулись. Я почувствовал, что они струхнули, да и повар слегка побледнел.

Это было нормально. У каждого человека есть за душой что-то, о чём он не хочет рассказывать. А я и не собирался выспрашивать все их секреты, мы же не на допросе в управлении Тайной службы.

— Начнём по старшинству, то есть с вас, господин корабельный повар, — кивнул я. — Вы брали сыр и ветчину из этого холодильного шкафа?

— Не брал, ваше сиятельство, — угрюмо ответил повар. — А если вы меня в воровстве подозреваете, так пусть господин капитан меня в цепи посадит.

Он с вызовом посмотрел на меня.

— Не нужно, — спокойно ответил я. — Мне достаточно вашего слова. Вы не причастны к пропаже продуктов. Теперь ваша очередь, господа помощники.

Каждому я задавал один и тот же вопрос.

Трое помощников оказались ни при чём. Они изрядно волновались, но в их невиновности я был полностью уверен. Магический дар не обманешь, даже если хорошо постараться.

Паренька, который подавал обед в кают-компании я специально оставил напоследок. Если он виноват, пусть лучше признается сам.

Но помощник повара молчал, только его страх становился всё сильнее.

Наконец, очередь дошла и до него.

— Вы брали сыр и ветчину из этого холодильного шкафа? — спросил я.

Прежде чем ответить, парнишка проглотил застрявший в горле комок.

— Брал, — дрогнувшим голосом признался он. — Вы же сами видели, ваше сиятельство, я их вам на стол подавал!

— Я говорю не об этом, — строго заметил я. — Вы украли продукты?

Теперь все смотрели на него, и парнишка опустил глаза, не выдержав этих взглядов.

— Я не брал, — прошептал он. — Только вы мне всё равно не поверите.

Удивительнее всего было то, что он не врал. Не брал он эти злосчастные продукты.

— Снова Мишка попался, — злорадно ухмыльнулся один из его товарищей. — Ещё и брешет господину Тайновидцу.

— Я ничего не брал! — громче повторил тот, кого назвали Мишкой. — Не брал, понятно тебе?

— Так же, как на мореходской кухне, когда тебя чуть из училища не выперли?

Непрошеный обвинитель расхохотался, но наткнулся на мой строгий взгляд и замолчал.

— Я верю, что ты не брал сыр и ветчину, Михаил, — кивнул я. — В тебе нет вины. Но я задам тебе ещё несколько вопросов. Что это за история с мореходской кухней?

— Это на первом курсе было, — пробубнил Михаил. — Я голодный был, ваше сиятельство! И всего-то булку с изюмом стащил.

Он бросил отчаянный взгляд на товарищей.

— Все, что ли, так не делали? Ты, Колька, не таскал булки? А ведь ты в училище не с улицы попал, как я.

— Всех не поймали, — неуверенно хохотнул Колька. — А ты попался!

При этом он бросил испуганный взгляд на меня.

— Это давняя история, — строго сказал я. — Забудем про неё. Сейчас Михаил ничего не брал, как и вы. Но кто-то взял. Попробуем выяснить, кто.

— Нужно доложить господину капитану про воровство, — напомнил повар.

— Я сам поговорю с капитаном, — кивнул я. — Но сначала задам ещё несколько вопросов Михаилу.

Я задумчиво посмотрел на парнишку.

— За обедом я заметил, что ты чего-то боишься. Ты хотел заговорить с капитаном, но не решился. О чём ты хотел ему рассказать? Ты знаешь, кто украл продукты?

Михаил вытаращил глаза. Он даже про свой страх забыл, настолько велико было его изумление.

— Так это правда? — ахнул он. — Вы всё про всех знаете, господин Тайновидец?

— Я знаю, когда меня хотят обмануть, — усмехнулся я. — Так что тебя напугало? И о чём ты не решился рассказать капитану?

— Я ещё до обеда заметил, что еда пропала, — признался Михаил. — Только не знал, кто её взял. И решил, что на меня подумают, я же к холодильному шкафу подходил.

— Ещё до обеда? — нахмурился я. — А когда именно?

— Как шторм начался, нас на палубу вызвали, с парусами помогать. Потом меня Митрофан Гаврилович отправил на камбуз — взглянуть, всё ли в порядке. Я прибежал, а камбуз открыт и холодильный шкаф настежь. Я думал, его от качки распахнуло. Стал закрывать, а сыра нет. И на полу верёвочку от ветчины нашёл. Вот!

— Михаил выудил из кармана брюк обрывок бумажного шпагата и протянул мне.

— А почему ты, дурья голова, сразу мне не сказал, что продукты пропали? — вспылил повар.

— Не хотел, чтобы на меня подумали, — поник головой Михаил.