В начале 1970-х министром внутренних дел был Николай Анисимович Щёлоков. Человек деятельный, близкий друг Брежнева, он обладал в стране огромным влиянием. Когда Щёлоков решил, что надо повышать престиж советской милиции, было дано соответствующее указание: киностудии одна за другой начали снимать фильмы о сложных милицейских буднях, в которых действовали умные и справедливые представители закона. Поступил такой заказ и на Центральное телевидение. Эмилия Каширникова, редактор литературно-драматических программ, обложилась детективами – искать основу для будущего кино. Ей понравились книги Ольги и Александра Лавровых. Интересно, что Лавровы не были профессиональными писателями: Ольга после Полиграфического института работала редактором, Александр был сотрудником следственных органов и имел доступ к архивам, к уголовным делам прошлых лет. Вечерами, после работы муж и жена придумывали сюжеты повестей на базе этих дел и в результате издали несколько детективов.

Лавровым предложили написать сценарий, и они написали пять новелл: «Чёрный маклер», «Ваше подлинное имя», «С поличным», «Повинную голову…» и «Динозавр». Снимать их предложили моему другу Славе, Вячеславу Владимировичу Бровкину. Он поставил несколько спектаклей в Театре на Бронной, а кроме того – много телевизионных спектаклей и фильмов с нашими актерами. Гриша Лямпе, заведующий труппой и тоже мой друг, помогал ему их подбирать. Приступая к этим съёмкам, Бровкин планировал, как обычно, набрать артистов у нас в театре: со многими он уже работал, мы были учениками одной режиссёрской школы – это важно, это значит, что со всеми можно говорить на одном творческом языке. Был тут и чисто организационный момент: все под рукой, не надо собирать актёров по всей стране.

На роли Томина и Знаменского Гриша Лямпе предложил нас с Герой Мартынюком. Никаких проб не было, Слава нас сразу утвердил, хотя знаю, что на мою роль ему называли и других кандидатов. На роль Зины Кибрит пригласили Аню Антоненко-Луконину – выпускница ГИТИСа, она служила в нашем театре с 1960 года, сыграла множество ролей. Почему-то на подготовительный период отводились очень жёсткие сроки: съёмки надо было начать уже через три месяца. Решили организовать репетиции на гастролях – театр выезжал со спектаклями в Саратов. И тут Аня сообщает, что она беременна. Новость, конечно, радостная, но не для режиссёра. Слава срочно начал искать замену.

Георгий Мартынюк. Мой старинный друг и коллега

Дело было летом: театры на гастролях, киноактрисы все заняты – Бровкин реально не знал, что делать. И тут сами Лавровы предложили ему Эльзу Леждей. Слава никогда с ней не работал, только видел её в картинах «Баллада о солдате» и «Павел Корчагин». Очень переживал, сложится ли в кадре трио из нас, двух театральных актёров, и актрисы кино. Дело в том, что «Следствие ведут ЗнаТоКи» задумывался в формате телеспектакля: планировали снимать сразу большими сценами, и не было понятно, справится ли Леждей с работой без дублей. Но, когда они встретились, Слава успокоился – контакт с актрисой наладился сразу и у него, и позже у нас. Я и Гера даже бывали в гостях у Эльзы – мы называли её Эллой – и её мужа Всеволода Сафонова. Она очень вкусно готовила, накрывала потрясающие столы, у них всегда было по-домашнему тепло и уютно.

Друзья и коллеги

Получив предложение роли майора Томина, я поначалу, честно говоря, обалдел: после всех моих гангстеров и контрабандистов – вдруг такой положительный герой. Но образ ведь не был идеальным, «прилизанным». Наверное, поэтому подумали именно обо мне: чтобы была разница с рассудительным, спокойным Знаменским. Многие критики и рецензенты говорили потом, что в Томине бил фонтан эмоций. Фактически я играл сам себя, хотя, признаюсь, многие характерные жесты моего героя взяты у настоящих сотрудников милиции. Однажды консультанты разрешили нам присутствовать на серьёзном обыске. Я сидел в углу, смотрел, как работают оперативники. Один из них ходил по квартире, осматривался. Вдруг в какой-то момент говорит: «А вот здесь мы не искали», – и щёлкнул пальцем. Я сказал себе: «Оп-па, годится!» – и «присвоил» этот жест для майора Томина. Потом дети встречали меня на улицах Москвы и так же щёлкали. Был у меня ещё один жест – почёсывание щеки указательным пальцем, это я тоже подсмотрел у настоящих следователей.

Поначалу, когда я появился на съёмках с бакенбардами, Слава Бровкин сказал: «Слушай, неудобно, давай сбреем». Но я уперся: «Нет, хочу баки!» Главным консультантом сериала был заместитель министра внутренних дел Борис Алексеевич Викторов – оставить бакенбарды разрешил мне лично он. Кстати, потом многие в милиции переняли эту моду.

Я сразу полюбил этот проект. Первые серии снимались в декорациях павильонов «Останкино» в формате телеспектакля, и мне как театральному актёру было очень комфортно. Не было привычных для детективного жанра перестрелок и погонь, действие происходило практически только в наших с Пал Палычем и Зиной рабочих кабинетах, в квартирах преступников и их жертв, совсем редко – на улице. Отсутствие «активного» действия компенсировалось интригой: наши герои много рассуждали, анализировали психологию преступников, нас озаряли внезапные догадки – в общем, играть находчивых интеллектуалов было одно удовольствие.

Мартынюк и Каневский

«Знатоки» вышли на экраны 14 февраля 1971 года, и сразу стало ясно, что это успех. Проект решили продолжить, поскольку главный заказчик – высшие милицейские чины был в восторге. Они же оказывали нам всяческую поддержку: мы ходили на допросы реальных преступников и подозреваемых, наблюдали поведение подследственных и следователя – важно было понять, как это происходит в действительности. Помню вот такой забавный случай. Пришли мы на допрос, где нас, как обычно, представили сотрудниками милиции. Допрос шёл тяжело, в какой-то момент следователь сорвался: стал орать, даже пару раз шарахнул кулаком по столу. И вдруг заключённый – молодой парень – поворачивается в сторону Геры Мартынюка и говорит: «А вот следователь Знаменский с подследственными всегда разговаривает вежливо». Это даёт представление о том, насколько наш сериал – тогда, кстати, говорили не «сериал», а «многосерийный фильм» – был популярен.

Снова мы!

Однажды нас попросили на телевидении зайти забрать почту. Мы были поражены, увидев вдоль стены мешки с письмами, которые писали поклонники «Знатоков» со всей страны. Читать лично всё это было невозможно, письма изучали редакторы и передавали нам только самое интересное. Некоторые зрители добивались и личной встречи. К примеру, одна женщина разыскала Мартынюка, принесла папку с материалами по делу своего сына, получившего срок за ДТП, и умоляла Геру лично заняться пересмотром. Георгий Яковлевич убеждал несчастную, что он на самом деле актёр, а не следователь, но она продолжала ходить к нему чуть ли не каждый день.

Знаменский, конечно, был, как сказали бы сегодня, секс-символом – зрительницы всей страны его боготворили. Естественно, чтобы поддерживать такое отношение женской части аудитории, секс-символ не должен был быть женат. Но в какой-то момент сценаристы решили, что какая-то личная жизнь героям просто необходима, иначе неправдоподобно. Так Пал Палыч начал осторожно ухаживать за Зиной. Что тут началось! В телевизионную редакцию хлынул поток писем от зрительниц: если Знаменский женится, они перестанут смотреть сериал. В результате Пал Палыч остался свободен, хотя, честно говоря, сработал другой фактор: милицейские консультанты категорически возражали против служебного романа своих высокоморальных сотрудников.

Была еще одна ситуация, когда зрители повлияли на развитие сюжета. В серии под названием «Побег» заключённый сбегает из колонии, возвращается в родной город и там продолжает совершать преступления. Он скрывается, но я, то есть майор Томин, его нахожу и пытаюсь уговорить сдаться. В полутёмном сарае разворачивается драматическая сцена: он в меня стреляет, я падаю. Всё, конец серии. Реакция зрителей была невероятно бурной, на телевидение пошли письма и телеграммы. Самая запомнившаяся пришла из города Копейска: «Убьёте Томина – мы разобьём телевизоры» – настоящая телеграмма, с обратным адресом, с подписями. Из Сибири, с Дальнего Востока, со всех концов страны шли просьбы оставить моего героя в живых – мне показывали мешки писем. Стало понятно, что людей нельзя разочаровывать. В следующей серии майор Томин появился живым, но с перевязанной рукой.

ТИМУР ВАЙНШТЕЙН

генеральный продюсер телеканала НТВ

Я родился в 1974 году, так что сериал старше меня – он к этому времени уже несколько лет как вышел на экраны. Родители мои, разумеется, его смотрели, смотрел и я – думаю, мне было лет 9–10, когда я впервые увидел майора Томина. Сюжет, скорее всего, в таком возрасте понять было сложно, вникнуть в тонкости уголовных дел я уж точно не мог, но образы героев сразу запомнились и полюбились. Забавная деталь: в Баку у популярности сериала была отдельная причина – женщину-криминалиста, входящую в знаменитую троицу, звали Зинаида Кибрит, а по-азербайджански «кибрит» – это «спички», так что была у нас какая-то своя, особая связь с героиней.

Что касается майора Томина, то в этой роли проявилась ещё одна черта, связывающая персонажа с моим папой: ирония, самоирония, способность пошутить в напряжённый момент. Таким был мой отец, и это качество я вообще высоко ценю в людях. Сегодня в многочисленных полицейских сериалах образ ироничного героя – почти норма. Тогда же в советском кино майор Томин стал, думаю, одним из первых, можно сказать, родоначальником тренда. У Каневского в этой роли всё было органично: на фоне убийств, расследований, умственной работы его юмор никогда не казался нарочитым, неуместным. Это высочайший актёрский профессионализм.

Продолжение “Следствие ведут ЗнаТоКи”

В общем, наша троица – невозмутимый Пал Палыч, ироничный Шурик и наблюдательная Зиночка – стали всенародными любимцами. Песню «Наша служба и опасна, и трудна», звучащую в сериале, передавали по радио несколько раз в день. Мы ездили по всему Советскому Союзу на творческие встречи: нас приглашали и на армейские базы, и в милицейские подразделения, и на обычные предприятия, и просто в города и сёла, где зрители собирались в клубах и Домах культуры. Принимали роскошно: местное милицейское начальство встречало буквально у трапа самолёта и непременно приглашало в баню. Сколько этих бань я повидал по всей стране! На творческих встречах мы показывали отрывки из сериала, рассказывали о съёмках, отвечали на вопросы. Нас ждали как старых знакомых. Через два-три года на таких встречах люди мне несколько раз говорили: «Ой, мы вас каждый вечер смотрим». Это говорит о том, настолько люди к нам привыкли: им казалось, что мы всё время на экране, а в реальности серия выходила раз в полгода. С десятой серии фильм стал цветным, появилось больше активного действия, и – интересная деталь – милицейское начальство потребовало, чтобы Пал Палыч и Зина бросили курить.

Время шло, страна менялась. Покровитель сериала министр Щёлоков покончил с собой, и в 1982 году съёмки на несколько лет приостановили. Через несколько лет решили продолжать. Надо было, чтобы сюжеты отражали новую реальность: мы расследовали дела про бандитизм, рэкет, наркотики. Одновременно началась «чистка» в Министерстве внутренних дел, пресса то и дело разоблачала милицейскую коррупцию, и образ наших героев – мудрых добрых следователей – постепенно терял правдоподобность. 22-я серия про мафию вышла в 1989 году, после чего цикл остановили. Года через три – Эллочки Леждей уже не было в живых – режиссёр Владимир Хотиненко снял ещё две серии – со мной, Мартынюком и Лидой Вележевой, после чего «Следствие», которое вели ЗнаТоКи, окончательно завершилось.

Этот проект, конечно, сыграл огромную роль в моей жизни. Отношусь к нему с большой нежностью – и личной, и профессиональной. Была огромная разница с тем, как сериалы снимаются сейчас, когда ты приходишь на площадку, тебе суют текст и ты без репетиций идёшь под камеру. Тогда мы играли это практически как полноценный спектакль: репетировали каждую сцену – с театральным подходом, с разбором роли. Думаю, именно поэтому «Знатоки» были людям интересны: это был не «хип-хоп», а настоящие человеческие отношения, с выстроенным внутренним миром каждого героя. Штучный продукт, не конвейер – потому и продержался столько лет.

Продолжение “Следствие ведут ЗнаТоКи”

Меня иногда спрашивали, не было ли в театре ревности к нашей телевизионной известности. Не знаю. Может, и была, но я этого не чувствовал. Я никогда не строю из себя известного артиста, не хожу эдаким «пердимоноклем», не веду себя как звезда. Потому что знаю цену этой славы, её эфемерность, знаю, что популярность может прийти в один миг, а удержать её – совсем другая история. Да, у любого актёра есть знаковые роли, такие, с которыми его в первую очередь ассоциирует зритель. У меня такой ролью стал майор Томин. Но если ты настоящий актёр, ты должен увлекать зрителя любым сценическим образом. Спустя много лет после пика популярности «Знатоков» мы с Герой Мартынюком играли в спектакле «Обвинительное заключение» по пьесе Нодара Думбадзе. Действие разворачивалось в тюрьме, мы играли двух зэков: я – старосту камеры по кличке Гоголь, а Мартынюк – грузина-рецидивиста по кличке Лимон. Конечно, в первый момент, увидев нас за решёткой, в тюремных робах, публика ахнула: как это?! Полковник Знаменский и майор Томин – зэки? В зале начался хохот. Но спектакль был очень драматичный: эмоции героев в ожидании суда, глубина их переживаний, и конечно, актёрская игра – всё это уже через несколько минут стёрло у зрителя наши образы в милицейской форме.