С Димой мы виделись всего один раз, когда он звал посидеть в кафе. Насколько я знал, он был лучшим другом Артёма, но так получалось, что у самого меня времени на общение сейчас не было.

Однако я знал, что парнем он был хорошим. Так что такое заявление по телефону меня напрягло.

— Что случилось? — спросил я.

— Давай не по телефону, — торопливо ответил Дима. — Мы можем встретиться?

— Я сейчас буду в своей мастерской, — сказал я. — так что приезжай.

— Скоро буду, — он повесил трубку.

Я успел вернуться в мастерскую, немного позаниматься своими делами. И ко мне залетел Дима.

— Привет, — коротко кивнул он. — Я полный дебил, я знаю.

— Для начала расскажи, что случилось, — ответил я.

Пока что его слова звучали крайне неинформативно.

Дима сел на стул, вздохнул и показал мне свою руку. На его предплечье красовалась татуировка. Точнее, то, что когда-то задумывалось татуировкой. Надпись на латыни, какое-то изречение про судьбу. Буквы расплылись, контур поплыл, линии разной толщины налезали одна на другую. Как будто бы работу делал прежний Артём… Хотя нет, даже хуже.

Постыдное мастерство, точно не моей иглы творение.

— Кто это тебе сделал? — спросил я, надевая монокль, чтоб разглядеть получше.

Система тут же подсветила мне все изъяны татуировки.

Дима опустил глаза.

— Я ходил в «Роковой укус», — пробормотал он. — Там мастер Дроздов вообще, но это мне его ученик делал.

Вот оно как. Степан Дроздов. Тот самый сосед-конкурент, что подбрасывал мне дохлых мышей под дверь, переманивал клиентов и подсылал ко мне клиента для шпионажа. Тесен мир, ничего не скажешь.

— А чего ко мне не пришёл? — вздохнул я. — Если захотел татуировку, а твой друг тату-мастер.

Дима заёрзал на стуле.

— Да понимаешь, — промямлил он. — Ты вечно занят, у тебя запись сейчас плотная довольно-таки. Я не хотел отвлекать. А тут гляжу, у Дроздова скидка. Пятьдесят процентов, акция. Я и подумал, чего ждать-то. Картинка простая, надпись всего. Что там испортить можно.

— Многое, — сухо ответил я. — Как видишь.

Я отложил монокль и принялся осматривать руку уже так.

— Воспаления нет, уже хорошо, — сказал я. — Краску он загнал неровно, поэтому линии поплыли. Заживать будет дольше обычного. И заживёт не самым красивым образом.

— А вывести можно? — с надеждой спросил Дима. — Совсем убрать?

— Лазером татуировку можно вывести, — ответил я. — Это долго и дорого, и не за один раз. Но тебе ни к чему, я её перекрою.

Он встрепенулся.

— Правда? — переспросил он. — Перекроешь?

— Перекрою, — кивнул я. — Только не сейчас. Сперва пусть заживёт как следует. По свежему воспалению работать нельзя, только хуже сделаю. А недели через три придёшь. Придумаем рисунок, и скроем твой неудачный опыт. Будет даже лучше прежнего.

Дима выдохнул с облегчением.

— Артём, ты настоящий друг, — с чувством сказал он. — Я дурак, прости меня. Надо было сразу к тебе. А я повёлся на скидку эту…

— Я тебе бесплатно сделаю, мы же друзья, — улыбнулся я. — Не переживай, разберёмся мы с этой проблемой.

Он усмехнулся.

— И знаешь, что обидно, — добавил Дима. — Я ж не один такой. Пока сидел у него, слышал, как он по телефону кому-то втирал. Дескать, переходи ко мне от своего мастера, я дешевле сделаю. Мне кажется, ему просто поток клиентов важен. Качество работы ему до лампочки.

Вот это уже было любопытно.

— Ладно, — сказал я. — Ступай домой. Мазь возьми в аптеке, и пусть заживает себе. Через три недели всё сделаем.

— Слушай, может, в воскресенье в гости к нам придёшь? — спросил он перед уходом. — С Катей моей познакомишься.

Идея, в общем-то, была хорошая.

— Можно я тоже приду в сопровождении дамы? — спросил я.

Дима оживился.

— У тебя кто-то появился? — он вмиг забыл про свою татуировку. — А чего ты молчал тогда! Приходите, конечно, познакомимся хоть!

Мы условились о времени, и Дима отправился домой.

* * *

Вечером я отправился к соседям Вики, Игорю с Ириной, доделывать стену в детской. Работа близилась к концу, оставались сущие мелочи. Как раз за сегодня я и планировал с ними разобраться.

Стена была уже почти готова. Огромное дерево с волшебными обитателями.

— Артём, проходите, — засуетилась Ирина, открыв дверь. — Чаю? Кофе?

— Добрый вечер, нет, спасибо, — улыбнулся я. — Мне надо закончить работу.

Я прошёл в детскую, расстелил плёнку на полу, разложил кисти. Осталось добавить последние штрихи. Кое-где финальные детали, блики. Облака на небе позади дерева. И несколько завершающих штрихов.

— Вы знаете, а я поговорил с начальником, — сказал мне Игорь, пока я работал. — Решил попросить его всё-таки хотя бы перевести меня в другой отдел. А то мало мне этих посиделок на работе до темна, так ещё и ездить приходится через весь Саратов.

— И что же он? — не отрываясь от стены, спросил я.

Игорь тяжело вздохнул.

— Да тянет резину, — сказал он. — То «подумаем», то «сейчас не время». А на самом деле просто привык, что я работаю как конь. И не хочет отпускать теперь.

Я обмакнул тонкую кисть в белила и принялся выводить блик на листве дерева.

— А вы напишите заявление, — сказал я. — Не на словах просите, а на бумаге. Официально, чтоб с входящим номером.

Игорь нахмурился.

— Зачем? — спросил он.

— Затем, что слова к делу не пришьёшь, — пояснил я. — Покуда вы просите устно, начальник может тянуть хоть до скончания века. А на письменное заявление о переводе, он обязан дать ответ. Тоже письменный, и в срок. И тут уже отказать без причины он не сможет.

Я уже хорошо выучил, что в этом мире официальные документы давали защиту и гарантии. Как и в моём мире, впрочем.

Игорь задумался, потёр подбородок.

— А ведь верно, — протянул он. — Я как-то и не подумал. Всё по-человечески пытался. Как-то мягко решить вопрос, с добром.

— Доброта дело хорошее, — заметил я, добавляя ещё один блик. — Но в делах нужна ещё и твёрдость. Когда человек видит, что вы знаете свои права, он начинает считаться. А пока что вы для него просто удобный сотрудник. Да, я говорил, что работает вы для семьи. Но это не значит, что не нужно отстаивать свои границы.

— Знаете, Артём, — сказал Игорь с уважением. — Вот вы вроде художник, а соображаете в таких делах не хуже юриста. Спасибо.

Я закончил работу, отступил на шаг и оглядел стену.

Дерево вышло на славу. Огромное, раскидистое, оно занимало почти всю стену, упираясь кроной в потолок. Ствол я выписал с трещинками коры. Белка, лис, сова, все были на месте.

Покрыл готовую стену матовым лаком в два слоя. Снял малярный скотч с плинтусов, вымыл кисти, сложил инструмент.

И снова отступил, окидывая взглядом всё разом. Красивая работа. Одна из лучших в этом мире.

В комнату вошла Ирина и ахнула.

— Какая красота! — воскликнула она. — Лучшая детская из всех, что я видела. Артём, спасибо вам!

— Рад помочь, — кивнул я. — Пусть теперь хорошенько просохнет, а комната проветрится. И всё, можно спокойно делать здесь детскую.

Они расплатились, отдали оставшуюся часть денег. Пообещали если что рекомендовать своим знакомым.

И я отправился домой.

* * *

Дома меня ждала микробиология. Последний экзамен был уже в понедельник, расслабляться было рано. Так что я сделал себе чай и сел за учёбу.

Для экзамена по микробиологии мне предстояло выучить бактерий, вирусы, грибы. И то, какие болезни они все вызывают.

Пути передачи, воздушно-капельный, контактный, через кровь, через воду, через пищу. Лечение антибиотиками. Которые я выучил ещё для экзамена по фармакологии.

И вакцинация. Изобретение этого мира. В моём мире такого не существовало.

Я помнил великую эпидемию чумы. И с каким трудом целители тогда с ней боролись.

Верещагин как-то сказал мне в те дни «Неведомый враг страшнее явного. Меч ты увидишь и отразишь. А того, кто крадётся незримо, не отразишь, покуда не узнаешь в лицо. Но если не знаешь врага, то и не победишь его».

Как обычно, его мудрость пригодилась мне и в этой жизни. Я просидел за микробиологией несколько часов, и отправился спать.

* * *

Утром у меня была встреча с Панкратовым. Мы договорились встретиться с редактором в том самом кафе, где встречались прошлые разы.

— А, Артём, пришли, — обрадовался он. — Садитесь, скорее начнём — скорее закончим. Вот, финальный вариант моей статьи о современном искусстве. Помните, мы обсуждали. Сможете прочитать и поправить что надо?

Я взял листы и принялся читать. Статья была довольно-таки неплохой. Я вставлял кое-какие замечания, где нужно усилить смысл, где добавить описания. На третьей странице глаз мой споткнулся.

— Тут ошибка, — сказал я.

Панкратов вскинулся.

— Где? — удивился тот. — Ошибок быть не должно, я всё проверял.

— Вот, про технику лессировки, — пояснил я. — Здесь написано, будто лессировка это когда краску накладывают густым, плотным слоем для яркости. А это в корне неверно. Лессировка — это нанесение тончайших прозрачных слоёв краски один поверх другого. Густо кладут совсем иную технику, она зовётся пастозной.

Панкратов нахмурился, заглянул в листы.

— Как же я так, — пробубнил он. — Наверное, перепутал. Спасибо, Артём, я это тоже поправлю.

Я сделал ещё несколько вставок про роль современного искусства, про важность искусства в целом. И статья для издания была готова.

— Всё, можно отдавать в печать, — улыбнулся я.

Панкратов Виктор Семёнович внимательно всё перечитал и кивнул.

— Прекрасно, Артём! — воскликнул он. — Статья заиграла новыми красками. Вы действительно профессионал своего дела.

Он тут же рассчитался со мной, как и обещал.

— Если будут ещё подобные заказы — можно ли к вам обратиться? — уточнил он.

— Разумеется, — кивнул я. — Всегда буду рад помочь.

Он пожал мне руку, и мы разошлись по своим делам.

* * *

После кафе я поехал прямиком в студию «Роковой укус».

Студия Дроздова располагалась в центре Саратова, в довольно неплохом месте. И с порога било видно, сколько же денег он потратил на интерьер. Кожаные диваны для посетителей, цветная подсветка, громкая музыка, дорогие шкафы.

На стенах были фотографии работ. В принципе довольно неплохие, но сделанные без души. Это было видно сразу.

Сам Дроздов сидел за стойкой администратора. Ему было лет двадцать пять, как и Артёму. В чёрной футболке, с модной стрижкой и кольцом в носу.

Он даже не удивился, что я пришёл. Как будто бы ждал меня изначально.

— Краснов, — протянул он. — Всё-таки пришёл посмотреть, как должна выглядеть студия нормального человека?

Он потянулся к своему телефону и убавил громкость музыки. Я задумался о том, что в своей мастерской хорошо бы тоже поставить колонки. Людям наверняка будет веселее на татуировках, если будет играть музыка.

Только надо разобраться, что слушают в современном мире. Вряд ли это классические произведения Баха или Бетховена, музыка, которая сама словно владела магией.

— Я пришёл обсудить с вами ваше странное поведение, Степан, — сказал я. — Пришёл обсудить татуировку, которую ваш ученик сделал моему другу. Работа просто ужасна, и её придётся перекрывать. Если вы берётесь обучать учеников, то не стоит их сразу же допускать до реальных клиентов.

Дроздов слушал меня с усмешкой.

— Ваше поведение в принципе довольно странное, — продолжил я. — Дохлая мышь, подкинутая под дверь моей студии. Я знаю, что это ваших рук дело. Как и клиент, которого вы прислали на разведку. Думаю, он уже доложил, как у меня обстоят дела. Только не понимаю, зачем вам всё это.

— Смело, — хмыкнул Степан. — Только доказательств у тебя нет. Только языком молотишь.

— Я и не хочу ничего доказывать, — покачал я головой. — Только хочу понять, что вам вообще от меня надо?

Он скрестил руки перед грудью.

— А ты меня не помнишь? — спросил он. — Удобная позиция.

Снова что-то из прошлого Артёма? Но память его, как часто бывала, напрочь молчала об этом.

— Не помню, — честно ответил я.

— Мы с тобой ходили в одну художку, — отчеканил Дроздов. — Только на экзаменационной работе тебе поставили высший балл, а мне оценку занизили. Несправедливо занизили, просто потому что ты якобы нарисовал идеал!

Вот оно что. Очередной человек, считающий меня виновным во всех своих бедах и неудачах. Я думал, в этот раз будет что-то поинтереснее.

— Вы мстите мне за события давности в несколько лет? — уточнил я. — За художественную школу?

— Да ты как будто издеваешься с тех пор, — прошипел Степан. — Тоже обучился на тату-мастера. Вроде клиентов почти не было у тебя, я расслабился. А тут вдруг повалили, дела в гору пошли. Я не знаю, в чём тут дело, но явно дело нечисто!

Я вздохнул. Передо мной стоял уязвлённый человек. Из тех, кто не может простить чужого первенства. В прошлой жизни я таких видел при дворе довольно часто.

— И я покажу тебе, что ты никто, — добавил Дроздов.

Странно, что Дорохов его не прибрал к рукам. Либо Дроздов с ним договорился, либо Дорохов был слишком сконцентрирован на мне.

— Подбрасывая мне мышей с угрозами, вы вряд ли что-то сможете доказать, — спокойно сказал я. — Можно ведь просто работать, и существовать в одном городе.

Я шагнул ближе.

— Предупреждаю в последний раз, — добавил я. — Оставьте в покое меня и моих клиентов. Работайте, я вам не мешаю. И вы соизвольте не лезть в мои дела.

— Я сам разберусь, — отрезал он. — И я тебя не боюсь.

— И верните деньги за татуировку моему другу, — сказал я. — работа выполнена некачественно, у меня есть фотографии.

Я продемонстрировал сфотографированную татуировку Димы.

— Не обеднею, — хмыкнул тот и выложил мне две тысячи. Он брал в самом деле мало, в попытке переманить клиентов.

— Всего доброго, — я развернулся и вышел из его тату-салона.

Мне в спину вновь ударила громкая музыка. Что ж, теперь я по крайней мере узнал, кто такой этот Степан.

Но история с ним явно будет продолжаться ещё какое-то время.

* * *

Наконец, я добрался до мастерской. Там уже была Вика, которая поджидала меня с явным нетерпением.

— Артём, привет! — воскликнула она, едва я зашёл. — У меня сегодня идея на миллион! Записей сегодня нет, поэтому будешь набивать татуировку мне. В прямом эфире, я анонс уже сделала. Покажем зрителям весь процесс.

Неожиданно.

— А ты сама хочешь татуировку? — уточнил я. — Ты же знаешь, я не делаю работы просто так.

— Знаю, — торопливо кивнула Вика. — Но я уже давно хотела. Знаешь, такую как браслет, на уровне плеча выше локтя. Чтобы шла по кругу, какой-нибудь орнамент. Красиво будет!

Я сел напротив неё и посмотрел девушке в глаза.

— Красиво будет, — подтвердил я. — Но я говорю о том, что вкладываешь в татуировку именно ты. Что ты хочешь показать с её помощью, что выразить.

Вика задумалась. Она помолчала несколько минут, обдумывая мои слова.

— Я хочу показать, что я стала другим человеком, — сказала она. — Что раньше я боялась просто быть собой. И как бы удивительно это не прозвучало, именно ты показал мне, что этого не стоит бояться. Нужно просто жить, и ни на кого не оглядываться. Замкнутый круг — это бесконечный путь к самосовершенствованию. И мой путь к поиску самой себя.

Я кивнул. Её слова мне понравились.

— Хороший смысл, — сказал я. — Достойный. Будет тебе браслет. Замкнутый круг, выполненный в виде стильного узора.

Я взял карандаш и набросал эскиз. Плотный орнамент, который обхватит всю руку. Строгий, но изящный.

Вика просияла.

— Идеально, — сказала она.

— Тогда готовься, — ответил я. — Готовь всё к своему прямому эфиру, а я пока подготовлю рабочее место.

— О, я сейчас, — заторопилась она. — Ты давай мне на видео расскажи, что именно тебе надо для работы.

Я продемонстрировал ей свою тележку на колёсиках. Первая полка моей тележки и предназначалась для работы. Здесь лежало то, что понадобится во время сеанса.

Полку я закрывал одноразовой плёнкой, сверху клал салфетку. Тату-машинка в защитном чехле. Иглы, каждая в индивидуальной упаковке. Колпачки для пигмента. Перчатки, бумажные салфетки и ватные диски. Спрей-ботл с зелёным мылом внутри. И вазелин.

Вазелин — одно из самых важных средств в татуировке. Именно им смазывалась кожа в процессе. Он не давал коже пересыхать, увлажнял её, чтобы пигмент ложился лучше, и главное, сгонял лишний пигмент и сукровицу в сторону, чтоб видеть линию чисто. Без вазелина работать было невозможно.

Вика тем временем устроила телефон, и села на кушетку.

— Так, мы начинаем наш прямой эфир, — сказала она. — Я решилась, как и обещала! Всё для вас, мои дорогие подписчики. Мне будут набивать татуировку. Волнуюсь? Нет, ведь делать это будет Артём. Так, мы начинаем! Артём, поздоровайся.

— Всем добрый день, — я посмотрел в телефон и кивнул. Вика улыбнулась.

Да, я не умел всё это…делать. Пусть лучше она этим занимается, я сосредоточусь на работе.

Первым делом обрил её плечо одноразовым станком, хоть волос там почти и не было. Так положено, и я делал так почти перед любым сеансом татуировки. Протёр кожу обеззараживающим раствором. После нанёс трафарет.

Тут с круговой работой первая хитрость. Браслет должен сомкнуться ровно, без ступеньки в месте стыка. А рука круглая, и плоский рисунок на неё ложился плохо. Пришлось переводить эскиз по частям, маленькими шагами. Чтобы линии сошлись точно.

Вика всё это объясняла в камеру, я перевёл эскиз. Отлично.

Надел монокль.

— У нашего Артёма есть фишка, работает он всегда с моноклем, — тут же заявила Вика. — И говорит, именно он помогает ему в работе!

«Начертание активно».

Я приступил к работе. Поворачивал руку Вики, медленно и аккуратно выполнял работу. Линии причудливо переплетались, огибая всю руку. Приходилось постоянно вертеть её в разные стороны, подкладывая для удобства подушки.

Вика щебетала в телефон, описывала свои ощущения, проговаривала мои шаги.

Замыкая круг, я дошёл до места стыка. Тут была ещё одна хитрость. Концы узора нужно было свести так, чтоб глаз не нашёл шва. Чтоб браслет читался цельным, бесконечным. Я подвёл последний завиток вплотную к началу, добавил пару связующих линий и сомкнул кольцо. Стыка не стало.

Прошёлся ещё раз по всем линиям, добивая цвет там, где лёг бледнее. Чёрный должен быть плотным, без проплешин.

Отложил машинку. Протёр кожу начисто, согнал остатки пигмента.

«Начертание завершено».

«Намерение считано: желание не стоять на месте, помнить свой путь, верить в себя».

«Оценка: Отлично».

«Образ замкнут в круг. Работа чистая, линия выверенная. Присвоены два свойства».

«Свойство первое: „Вера в себя“. Носитель меньше сомневается в своих силах. Легче решается на новое, не боится показать своё дело другим».

«Свойство второе: „Непрерывность пути“. Носитель реже опускает руки. Начатое доводит до конца, не бросает на полдороге».

«Прогресс к следующему рангу: 20 из 20».

Двадцать из двадцати. Я поспешно убрал монокль, потому что читать описание нового ранга пока что было некогда.

Обработал руку Вики, продемонстрировал результат.

Вика развернула телефон к плечу, потом подскочила к зеркалу. Долго рассматривала браслет, поворачивая руку так и эдак.

— Артём… — выдохнула она. — Это даже лучше, чем я думала. Идеально замкнулся, шва вообще не видно! Вы сами посмотрите, как будто правда браслет надела!

Она начала демонстрировать руку в телефон, и я улыбнулся.

— Рад, что понравилось, — кивнул я.

Я обработал татуировку заживляющей мазью, наложил защитную плёнку и объяснил, как ухаживать в первые недели.

— Спасибо всем, кто был с нами! — сказала девушка в телефон. — Записывайтесь на татуировки, запись через личные сообщения!

Она отключила телефон и ещё раз рассмотрела свою новую татуировку.

— Ну правда, гораздо лучше, чем я думала, — улыбнулась она. — Ни разу не пожалела о своей идее!

— И это здорово, — кивнул я.

Вика улыбнулась, и убежала к Марату, работать там. Я же тут же надел монокль снова.

«Внимание. Исполнено двадцатое начертание текущего ранга».

«Условие перехода выполнено».

«Ранг повышен. Достигнут ранг: Мастер Начертания».

«Владелец прошёл путь от Подмастерья и взошёл на третью ступень. Рука тверда, глаз верен, намерение чисто. Система признаёт возросшую силу».

Я стоял, внимательно читая каждое слово.

«Открыты новые возможности ранга».

«Первое. Расширение монокля. Отныне владелец видит не только готовые свойства, но и предрасположенность кожи и тела клиента. Можно заранее распознать, как ляжет пигмент, где кожа примет начертание легко, а где воспротивится. Работа станет вернее».

«Второе. Усиление начертаний. Свойства, присваиваемые отныне, действуют крепче и держатся дольше. Слабые начертания прежних рангов также обретают добавочную силу».

«Третье. Двойное начертание. Владелец получает право осознанно вкладывать в одну работу два свойства разом, если образ и намерение того достойны. Прежде это случалось лишь по воле случая. Сейчас же по воле мастера».

«Прогресс до следующего ранга: 0/50».

«Для достижения ранга Старший Чернильник надлежит исполнить пятьдесят достойных начертаний.».

Пятьдесят. Прежде хватало двадцати, а теперь полсотни. Чем выше ступень, тем круче подъём. Что ж, оно и понятно. За высоту надо платить трудом.

Я уже хотел снять монокль, но появилось ещё одно сообщение.

«Внимание. За выполнение татуировки близкому человеку доступно ещё одно свойство».

«Чтение чужих работ. Владелец может разглядеть начертания, наложенные иными носителями силы. Распознать, кем и с каким намерением сделана работа».

Стоп. Так в этом мире есть и другие мастера, которые способны выполнять начертания?