По прибытии домой нас с Микаэлем немедленно отправили в баню. Почти сразу компания пополнилась Левоном Панкратионистом[1], чьё прозвище почти всегда сокращали до Панкрата, затем подошёл настоятель Храма предков Ашот, совмещающий религиозную деятельность с контрразведкой, чуть позже присоединился принц Ашот, второй сын царя Армении, твёрдо намеренный завоевать себе в Африке собственное царство, и Леонид, рассчитывающий стать его премьер-министром.
[1] Панкратионист — так называют спортсмена, занимающегося панкратионом — боевым искусством, сочетающим удары руками, ногами и борцовскую технику. В описываемое время панкратион являлся олимпийским видом спорта.
Но говорить в парилке не стоило, до полного комплекта нашего «штаба» не хватало главных «заговорщиков» — моего деда и жён. Деда я нашёл в предбаннике, кряхтящим под руками нашего массажиста. Дело серьёзное, тем более, что Ангел, греческий врач, вместе с которым мы и создавали Аспириновое братство, считал, что жизнь нашим старикам продлили именно эти процедуры.
Так что разговор начался позже, когда мы начали пить чай, посторонние удалились, а к нам присоединились София, Розочка и Дрипетида.
— Понимаешь, внучек, всё случилось неожиданно для всех. Да, дааматцы давно сватали за тебя царевну Сабу, но мы отказывали…
— Почему? — выдохнул я, не сдержавшись.
— Так ты и сам отбивался руками и ногами, а главное — до недавнего времени слишком уж многого её родня хотела…
И полились подробности, от которых я только за голову хватался. Соломон, отец Сабы, считал себя единственным законным претендентом на трон и основным наследником царя Соломона и царицы Савской. И требовал, именно что требовал, чтобы его дочь стала моей главной женой, а я и род Еркатов обеспечили ему не только приведение к покорности всего царства Даамат, но и всех и окрестных земель, которые оное царство присоединяло к себе хотя бы на один день.
Я совершенно не шучу и не преувеличиваю. Удивительно, как он при таких амбициях не потребовал, чтобы мы к его ногам бросили ещё и царство Савское с Израилем.
— В итоге всё закончилось небольшим дворцовым переворотом, — закончил знакомить меня с предысторией Ашот Проникающий-в-суть-вещей. — Теперь там за главного Давид, младших брат покойного Соломона и дядя Сабы. Он оказался куда умереннее в своих желаниях. И за помощь готов заплатить.
— Чем?
— Раньше в той части Даамата, которую продолжает контролировать их семья, добывали золото и медь. Россыпи почти исчерпаны, но… Ведь всем известно, что ты умеешь извлекать драгоценный металл даже из уже опустевших рудников. В оплату за нашу помощь он готов отдать нам эти рудники.
Ну да, насколько мне известно, в этом времени разрабатывать коренные месторождения золота кроме меня никто и не умел, как и отыскивать их.
— А оно того стоит? — меланхолично спросил я. Никак не привыкну к тому, насколько легко отдельные люди ради власти идут на предательство и убийство.
— Не сомневайся, стоит. Месторождения там богатые. А золото будет твоим, не придётся делиться ни с Александром, ни с наместником Египта. К тому же, в той местности протекает река Аббай[2], крупный приток Нила. Это удобная дорога в те места, несмотря на пороги.
— Пороги придётся крепостями прикрывать, — всё так же вяло продолжил я. — Так что сначала придётся вкладываться. И не только деньгами, но и людьми. Работниками и воинами. А у нас и так их не хватает!
— Ещё в их владениях растёт дааматская ягода! — добавил дед. — И последние годы царская семья активно увеличивала площади её посадок. Так что мы ещё и на торговле кофе сможем заработать. А взамен он от нас хочет всего лишь поставок пороха, доспехов и оружия, как огнестрельного, так и холодного.
— Ладно, — махнул я рукой. — Вы мне другое лучше объясните. Почему этот дядя Сабу тупо не прирезал? И почему вы так спешили?
— У них есть интересный обычай. Девушка тоже может наследовать, когда ей исполняется шестнадцать. Но только если она до этого времени не вышла замуж, — ответил принц Ашот. Потом предугадал мой вопрос и уточнил: — Наложницы тоже лишаются права на наследство. Так что Давиду сплошные выгоды — и от потенциальной соперницы он избавился, и с тобой всё же породнился.
[2] Так эфиопы называли и называют Голубой Нил.
Я только хмыкнул. Этот новоявленный «родственничек» мне что-то не нравился, несмотря на свою умеренность и прагматичность. Но решил прояснить последний вопрос:
— А спешить-то так зачем было? Как я понял, шестнадцать девчонке только весной исполнится?
— Дядя у неё слишком нервничал! — криво усмехнулся дед. — Похоже, не все рады его воцарению, есть и такие, кто не прочь были бы царевну на престол вернуть. Поэтому он рисковать не захотел, и назначил крайний день, когда она должна стать твоей намного раньше дня её совершеннолетия. Так что выбор у нас остался небольшой: либо девчонку свои же придушат, либо мы арестуем всё посольство Даамата, что тоже, сам понимаешь…
— Понимаю, как не понять… — криво улыбнулся я. — Ладно, замнём эту тему. Что сделано, то сделано, пусть и криво. Но где мы достанем лишнее оружие, порох и воинов, чтобы охранять торговые караваны?
— О-о-о! Ты же не в курсе новостей! — оживился принц Ашот. — Тут у Арама-Оружейника чудо-ученик отыскался. Он тако-ое придумал…
— Это что? — спросил Ильдар, тупо хлопая глазами.
— Не что, а кто! — на удивление живым тоном ответил Диомед, хлопнув по заду рыжую девушку и подтолкнув её к персу. — Ты же у нас любишь экзотику, верно? Вот я тебе подарочек и подогнал. Таких ты даже не видел, её купцы аж с самого Альбиона привезли.
Шпион рассмотрел предполагаемый подарок внимательнее. Волосы ярко-рыжие, глаза — зелёные и яркие, как изумруды, лицо всё в конопушках. Если не знать, что привезли её из земель малоизвестных, о которых мало кто что знает, то ничего необычного, таких до сих пор две-три на сотню среди эллинок, хватает их и среди женщин колхов или айков, а среди кельтов — так каждая пятая.
— Похоже, её недавно привезли! — задумчиво предположил он. — Рабской покорности в глазах не заметно. Спасибо, беру!
Фиванец улыбнулся и промолчал. «Зачем звал?» — читалось в его молчании.
— Мои люди начали работать с ливийскими и нубийскими вождями, — неторопливо излагал Экбатани после того, как передал девушку на руки своему управляющему. Как и ожидалось, для этого требуются деньги и оружие. Но, к моему удивлению, самый высокий спрос у них на огнестрельное оружие.
— Это плохо! — отреагировал стратег, когда пауза затянулась. — Тут даже я помочь не смогу. Всё трофейное оружие приказано сдавать в столицу. И даже те самоделки с бронзовыми стволами, что в Карфагене делают самостоятельно, я для нас раздобыть не смогу.
— Я знал, что ты так ответишь! — фыркнул перс. — Пошли, покажу кое-что.
Идти пришлось далеко, почти стадию, благо поместье себе бывший шпион завёл большое. Там посреди сада стоял длинный и совершенно невзрачный сарай, что заставило эллина недовольно поморщиться. Его растили в привычке жить среди красоты, так что он искренне был убеждён, что даже вспомогательные постройки должны услаждать взор, особенно в имениях у людей, которые могут себе это позволить. Ильдар это заметил и отреагировал:
— Извини, партнёр, строили это здание в спешке, специально, чтобы шум приглушить. Украсить времени не хватило.
Стиль «невзрачно, но функционально» сохранялся и внутри: вдоль стен до самого потолка были выложены мешки с песком, глушащие звук.
— Такие же мешки и на крыше! — небрежно проинформировал Экбатани. — Так что даже если мы с тобой будем кричать во всё горло, в саду будет слышно еле-еле, а на улице вообще ничего не расслышат. Но мы тобой займёмся совсем другим.
Тут он достал спички, разжёг свечу, а потом, пройдясь по помещению, запалил еще два десятка масляных светильников. Тьма рассеялась, сменившись на неяркое освещение. Хозяин поместья достал откуда-то шкатулку из лакированного дерева, раскрыл и извлёк два пистолета калибра «одна тридцатая». Переломил один, вставил патрон в тыльную часть ствола, со щелчком вернул ствол на место и, взведя курок, протянул оружие Фиванцу.
— Видишь мишень на дальней стене? Стреляй в неё!
Диомед, не выказав удивления, исполнил его просьбу, ожидая пояснений. Но вместо этого перс изготовил к стрельбе второй пистолет и предложил повторить.
— Ну, — нетерпеливо спросил он после второго выстрела. — Ты заметил разницу?
— Нет. А она должна быть?
— Ещё бы! — отозвался Ильдар, довольно потирая руки. — Один из них — трофейный, я купил его у пиратов за огромные деньги. А вот другой…
— А что второй?
— Ствол второго сделал мой человек. Я же тебе рассказывал, что мой прежний партнёр нашёл способ делать сталь высокого качества и сваривать куски такой стали межу собой? Ну вот, из такой стали мой кузнец выковал полосу, навил её на оправку, а потом сварил по швам. То, что получилось в результате, по прочности не уступает изделиям Еркатов.
Седовласый стратег обдумал услышанное, потом осмотрел оба пистолета и уточнил:
— Твой человек мог получить только заготовку для ствола, грубую и нуждающуюся в отделке. Но провести её обычному кузнецу не под силу!
— Правильно! — довольно расхохотался перс. — Но не забывай, что мы находимся в Сиракузах! Здешние механики изготавливают тончайшие навигационные механизмы[3], так что им не составило труда обработать ствол и создать копию пистолета. Правда, заломили эти умельцы такую цену, будто он из золота.
— Так-так-так! — Диомед даже не пытался скрыть своё возбуждение. — Значит, пистолеты мы сможем повторить?
— Насколько мне известно, механики Карфагена не особенно уступают здешним. Так что сможете. И пистолеты, и дробовики. И даже патроны. Правда, на дымном порохе, и капсюли будут те, что мы вам продавали, изготовленные из спичек. Они уступают изделиям Русы, но…
— Но это намного лучше, чем ничего! — согласился Фиванец. — Чего хочешь лично ты?
— Производство оружия нашим с тобой мастерам не потянуть! — самокритично признал перс. — И даже большого количества стволов они не осилят. Поэтому эти секреты я спокойно отдам новой родине, пусть пользуется. Мне достаточно того, что я заработаю на производстве карбида и капсюлей.
[3] Знаменитый Антикитерский механизм, судя по картине неба, был изготовлен именно в Сиракузах или на Родосе. Автор своим произволом решил, что их изготавливали в обоих этих местах. И, хотя корабль с единственным найденным образцом антикитерского механизма затонул в I веке до н.э., но сам механизм и его более ранние версии, скорее всего, изготавливались задолго до этого момента.
Его партнёр задумался.
— Не жадничай, Диомед! Я же сказал, чтобы подтолкнуть нубийцев и ливийцев к войне с Русой, нам понадобится много денег. Очень много!
— Ну, хорошо, это я отстою. Ещё что?
— Мой человек будет делать стволы для пистолетов и дробовиков. Но мне нужны мастера и станки, чтобы самому делать это оружие.
— Тут обещать не могу… — протянул седой.
— Диомед, ты же понимаешь, что всё оружие, произведённое в столице, пойдёт на нужды армии и флота Карфагена? И что тогда я буду дарить вождям? Нет, нам совершенно точно необходимо производить огнестрел самим!
— Ладно, сделаю! — согласился Фиванец. — А теперь, дай ещё пострелять. Есть у тебя патроны с дымным порохом и вашими капсюлями? Хочу их тоже испытать!
— Всё началось с твоей идеи про болты и гайки! — Арам начал объяснять издалека, пока его ученик приходил в себя. Парень настолько походил на молодого Рустама Полуперса из «волчьей стаи», что спрашивать про родителей я счёл неуместным. Да и то, что его звали Рустамом-младший тоже намекало.
Ну да ладно, Полуперс был парень головастый, в своё время сам разработал и реализовал план создания шпионского гнезда в Трапезунде[4], да и ума пристроить отпрыска в ученики к знаменитым оружейникам — тоже хватило. Однако, похоже, сынуля его, Рустам Рустамович, дальше пойдёт. Но сейчас он пребывал в обалдении, что сам Руса Еркат, сын Ломоносов пришёл знакомиться с ним и его идеями. Между тем Оружейник продолжал:
— Очень уж быстро спрос на них растёт. А цена невелика. Вот старшие родичи и придумали, как шестигранные прутки не ковать, а прокатывать. Так и стандартные размеры выдержать проще, и труда на одно изделие намного меньше уходит.
Я кивнул, подтверждая, что понимаю.
— А я и подумал, что если сразу с дыркой прокатывать! — вступило в беседу наше «молодое дарование». — Крупную дырку[5] ровно просверлить проще, верно? Ну вот мы здесь и попробовали.
— И что? Получилось? — заинтересовался я. Не из вежливости, разумеется. И не ради гаек. Это же был прямой путь к изготовлению бесшовных труб.
— Не-е-ет! — огорчённо помотал он головой. — Дырка ещё после первых проходов переставала быть круглой. И вообще, потихоньку зарастала как бы. Приходилось регулярно рассверливать[6]…
— Не скромничай, Рустам! — хлопнул его по плечу наставник. — Обычное сверло там не годилось, оно ведь в основном остриём работает, по центру. А в этом случае там — пустота, снимать лишний материал только по краям надо. Сверло постоянно в сторону уводило. Вот он и придумал такой инструмент, который только краями снимает[7]. При этом у него рабочую часть этого инструмента не только сзади толкают, но и спереди тянут, дырка-то сквозная.
— Тогда почему твой Рустам говорит, что не получилось? — не понял я.
— Не обращай внимания, Руса, это в нём четвёртая часть персидской крови играет. Честный слишком! — и Арам хлопнул ученика по другому плечу настолько энергично, что паренёк даже покачнулся. — Не понимает пока, что иногда лишняя точность и скромность делу только во вред идут! Хотя в главном-то он прав. Процесс слишком уж муторным получился, гайки таким способом изготавливать смысла нет, слишком дорогими получаются. И трубы… Слишком короткие и дорогие. Сварные дешевле, и наши давления спокойно выдерживают.
[4] См. роман «Война, торговля и пиратство…»
[5] Автор в курсе, что правильно говорить не «дырка», а «отверстие». Но это принято сейчас, после веков научно-технического прогресса и выработки технической культуры и терминологии. Но даже ещё в XIX веке мастера говорили «дырка». А у нас тут живые люди в самом начале пути. Кстати, именно поэтому даже моряки тут говорят «плавать», вместо «ходить». Древние греки и римляне по морям именно что плавали. Термин «ходить» пришел к русским морякам много позже, от европейских учителей.
[6] Эту технологию автору подсказал один знакомый материаловед, специализирующийся как раз на стали. На практике её не применяют, т. к. процесс получается слишком трудоёмким и материалоёмким. Но он уверял, что короткие бесшовные трубы и стволы так получить можно.
[7] Такой инструмент называется развёртка. И в наше время прекрасно известен. Но тогда знали только сверление.
Тут он торжествующе поднял к потолку указательный палец и продолжил:
— А вот стволы выходят — просто залюбуешься! Хочешь — одна сороковая, хочешь — даже одна пятидесятая или одна шестидесятая локтя[8]. А что снаружи они гранёные, так это не страшно! Мы фаску снимаем, получается двенадцатигранник. И нормально, лишнего веса почти не остаётся. Впрочем, для богатеев можем и снаружи до идеальной окружности обточить. Всё равно производительность уже втрое выросла
— Ну, парень… — потрясённо произнёс я. — Ну, ты даёшь, Квартерон!
— Как он меня назвал? — спросил ученик почему-то не у меня, а у наставника.
— Квартирантом, вроде… — почесав в затылке, повторил Арам. — Ты гордись, парень, тебе сам Руса Еркат прозвище дал. Не каждому такая награда выпадает!
— Да я и горжусь — расправил плечи паренёк. — Только знать бы, что это слово означает.
— Не квартирантом, а Квартероном! — поправил я. — Так в одном месте называют тех, в ком течёт четверть чьей-то крови. Вот в тебе — четверть персидской. Отсюда и прозвище…
Про то, что место это называется Римом, я говорить не стал. Пока что он — достаточно глухая провинция, и римляне с переменным успехом воюют с окружающими их жителями Центральной Италии. Не заслуживают они пока, чтобы их наречие знал такой крутой тип, как я, это только лишние вопросы вызовет.
— Только, уважаемый Руса, мы пока не умеем делать нарезы в стволах с калибром меньше «одной сороковой», — признался мой свежеиспечённый крестник. — В одной пятидесятой пять из шести стволов в брак отправятся, даже если ствол делать короткий, для пистолета. А для нарезного ружья и вовсе не потянем.
— Для винтовки! — поделился я с ними ещё одним новым прозвищем. — Ружьё с нарезами отныне будем называть винтовкой. Для краткости.
Потом положил парню руку на плечо, заглянул в глаза и, стараясь, чтобы это вышло душевно, произнёс:
— Ничего, Рустам Квартерон, я в тебя верю! Придумаешь ещё! И как тонкие винтовочные стволы нарезать, и многое другое. Какие твои годы?
[8] Т. е. калибры 12.5 мм, 10.0 мм и 8,3 мм. Как раз то, что ГГ нужно под его патроны с бездымным порохом.
Статы пополнились технологией изготовления бесшовных стальных стволов небольшого калибра.