— И-и-и р-ра-аз! И-и-и р-ра-аз!
Вёсел на моторной шхуне «Гайк» не было, но гребной указчик продолжал задавать темп, с которым моряки качали рукояти-приводы генераторов.
— Корабли на юго-западе! — раздался крик наблюдателя. — Много!
— Что значит много⁈ — взревел Боцман. — Точнее докладывай!
— Очень много! Сосчитать не могу!
Савлак Мгели перешёл на нос, не торопясь, поднял к глазу подзорную трубу и оглядел горизонт. Да, наблюдатель не врал, сосчитать не просто. То ли сотня кораблей, то ли все две шли из Тингиса[1] на север, к берегам Западной Иберии.
— Эта добыча нашей флотилии не по зубам! — мрачно заключил он.
После захвата порта Восточный его корабли, как и корабли Библиофила частенько ходили за добычей на юг к Геракловым Столпам. То тут, то там они пощипывали корабли карфагенян, что-то захватывали, иногда — топили, но даже если не удавалось сделать ни того, ни другого, Еркаты всё равно платили им, как объяснял Руса: «за нанесение противнику косвенного ущерба». Ведь пунийским купцам приходилось сбиваться в большие караваны, терять время и деньги, и всё это постепенно, неторопливо ослабляло Карфаген.
— Похоже, правители Нового Города осознали это, и решили перенести войну с моря на сушу! — предположил он немного погодя. — Понаблюдаем немного. Если я прав, эти корабли высадят десант на северном берегу и вернутся. Их армия соберётся и двинется к Восточному[2] и рудникам по суше.
— А Восточный против них устоит? — спросил кто-то из новых.
[1] Тингис (современный Танжер) — крупный портовый город у побережья Гибралтарского пролива, расположен на африканском берегу, на территории современного Марокко. Основан колонистами из Карфагена в начале V века до н.э. Предполагается, что название города произошло от имени берберского божества Тинжис (Тинга).
[2] На всякий случай напоминаю: поскольку не удалось найти, как назывался порт карфагенян на месте нынешней Валенсии, автор своим произволом назвал его Восточным.
Волк прекрасно понял мотивы вопроса. Его команды неплохо зарабатывали «вольной охотой» в районе пролива, но если они потеряют базу, придёт конец и льющемуся на них потоку денег.
— Я думаю, Руса Еркат и на этот случай что-то придумает! — обнадёжил он команду. — А пока — наблюдаем. Если кто-то отобьётся от остальных, утопим! И их ослабим, и сами заработаем!
Судя по бодрым крикам «волчьей стаи», идея им пришлась по душе.
По молодости лет Артур никак не соответствовал своему имени. «Сильный мужчина», «могучий медведь» — это пока не про него. Зато отрок был гибким, мог проползти в любую, даже самую узкую щель, отлично маскировался, читал следы и обладал орлиным зрением.
Он очень гордился, что его всё чаще берут на охоту и в воинские походы, но была в этом и своя шершавая сторона. Лето в землях иберийских кельтов жаркое, в полдень солнце так и палит, кажется, половину жизни готов отдать за глоток воды, но… Враги — не слепые, с такого расстояния их наблюдатели способны засечь малейшее шевеление, вот и приходится терпеть.
Ну что же эти патрульные тянут? Сколько можно-то⁈
Тут бахнул первый выстрел, и начальник охраны каравана свалился наземь. Почти сразу прогремел второй, а потом считать стало невозможно, револьверные ружья позволяют своим обладателям стрелять очень часто.
Бухнул взрыв гранаты, потом ещё один. Артур поморщился, увидев, что одна из повозок разлетелась на мелкие клочья. По договору с Патрулём, весь этот груз, как и повозки принадлежал его племени. Когда бой отгремит, его задачей было подать сигнал, после чего соплеменники появлялись, быстро добивали уцелевших и перехватывали сбежавших, а затем забирали причитающееся и, заметая следы, исчезали.
Патрулю доставались лишь деньги, драгоценности, оружие и порох. Кроме этого кельты давали им приют, снабжали провиантом и сведениями, а также заменяли убитых и раненных в боях и походах коней. Его племени это было выгодно, но Артур часто спрашивал себя: в чём интерес патрульных?
Только оставшись без дедушки, я понял, насколько большую роль он продолжал играть в жизни Рода и города, причём безо всяких скидок на возраст и состояние здоровья. Без него моя нагрузка выросла настолько, что пришлось многое делегировать, иначе просто не хватало бы времени в сутках. И запереться в лаборатории «для удовольствия» я теперь тоже больше не мог.
Поэтому сейчас, заперевшись в лаборатории, чтобы выполнить работу, которую нельзя перепоручить никому, я чуть не мурлыкал от удовольствия. За последние годы мы переработали тысячи тонн фосфоритовых руд, а сейчас я работал с остатками. Или точнее, — с остатками от остатков.
Синтез аспирина и ацетилцеллюлозы давал в качестве побочного продукта фосфорную кислоту, вот в ней мы и растворяли фосфориты[3]. Нерастворимый остаток долгое время копили, а недавно сплавили с едким натром, после чего растворили в воде и отделили оставшийся осадок.
[3] Описываются реакции: 1) 4 H3PO4 + Ca3(PO4)2 = 3 Ca (H2PO4)2 2) SiO2 + 2 NaOH = Na2SiO3 + H2O
3) 2 NaOH + Al2O3 = 2 NaAlO2 +H2O 4) CaF2 + H2SO4 = CaSO4 + 2 HF 5) 6 HF + Na3Al (OH)6 + NaAlF6 + 6 H2O
А вот дальше работать буду я, самолично, без помощников и присмотра. В специально изготовленной пластиковой колбе осадок подвергся воздействию концентрированной серной кислоты. Состав осадка сложный, реакций происходит великое множество, но для нас важной была лишь одна: вытеснение фтороводорода.
В этот момент я отчётливо почувствовал кисловатый привкус на зубах и поспешил отойти подальше. Скорее всего, это просто результат самовнушения, но всё же… Со фтороводородом шутить не стоит.
В первый момент при попадании на кожу плавиковая кислота боли не вызывает, язвы и отравляющее действие проявляются постепенно. Зубы чернеют и выпадают, угнетается сердечная деятельность… Нет уж, я лучше отойду подальше, несмотря на вытяжной шкаф и прочие меры предосторожности.
Та-ак, раствор помутнел, как и ожидалось. По мере связывания щелочи рН раствора повышается, и гидроокись алюминия выпадает в осадок. Ничего, со временем снова свяжется во фторид алюминия. Точнее — в комплексное соединение, гексафтороалюминат натрия.
Когда реакция завершилась, я выпарил получившееся соединение и прокалил его, чтобы окончательно обезводить.
Вуаля, я получил криолит, невероятное для нашего мира сокровище. В его расплаве можно растворить глинозём, обычный оксид алюминия, который получается просто. Фторид кальция почти всегда встречается в виде примеси в фосфоритных рудах, а я наладил переработку так, чтобы он оставался в нерастворимом осадке. Потихоньку скопилось немало…
Я задумчиво посмотрел на записи. Если я правильно помню, нормативный расход криолита составлял около 70 кг на тонну первичного алюминия. У меня, пожалуй, хватит на то, чтобы произвести пять-шесть тонн, а это — около пятидесяти-шестидесяти миллионов драхм. Неплохо, неплохо. Война пожирает деньги, как бегемот веники, жадно и с аппетитом. И хорошо, что иногда можно заплатить «небесным» металлом, мельхиором или пластиком. Но куда чаще она требует ресурсов, которых и так не хватает. Например, моего личного времени. Я недовольно глянул на часы. Наступило время как одного из тех приёмов, которые я ненавидел, но без которых нельзя было обойтись.
— Племя Леопарда приветствует тебя! — напыщенно произнёс здоровяк. Насколько я помнил, это уже четвёртый предводитель со времён захвата нашего оловянного рудника. Почему-то тамошние вожди долго в этом статусе не живут. — Мы собрали семь племён и обрушились на твоих врагов, Руса Еркат.
Ну да, а то, что основной ударной силой там были наши патрульные, мы опустим, разумеется.
— Девять посёлков и один город разорили мы прежде, чем эти трусливые псы решились вступить в схватку с нами!
То есть, прежде, чем войска Карфагена мобилизовались и смогли их догнать. Ну и слава всем здешним богам и предкам заодно, что военачальники Патруля помнили мой строгий приказ и в бой вступать не стали. Потери нам были совершенно не нужны.
— Мы захватили богатую добычу, и привезли тебе твою долю!
Ну вот, теперь ещё придётся осматривать «невиданные сокровища», захваченные ими. Всех этих молодых пленниц, ювелирные украшения, ковры и животных. Как же это уныло! Нужных нам мастеров в небольших посёлках и городках всё равно не встречалось, да и лучших производителей ливийцы оставляли себе.
— Наши племена — великие воины, и принесли тебе богатство, Руса!
Ну да, конечно! Да эта «доля в добыче» не возвращала даже тех «подарков», которые пришлось раздать, чтобы убедить кочевников напасть на могучего соседа. А ведь ещё патрульных приходится финансировать. И я говорю не про жалование и фураж, по сравнению со стоимостью боеприпасов это сущие мелочи!
Вот только потери Карфагена были на порядок выше, им ведь приходится всё увеличивать и увеличивать число наёмников, вооружать их, снаряжать, снабжать…
Вот и получается: Сицилия им теперь приносит одни убытки, от Западной Иберии тоже никаких доходов и огромные затраты на содержание войска, партизанская тактика показала себя во всей красе. Осада Восточного затягивается, потери всё увеличиваются… Да и доходы от торговли снизились в разы, а затраты всё растут и растут.
Составляя этот план я всё время вспоминал эпизод с охотой на марсианских пиявок, вычитанный мной в каком-то из романов Стругацких. Там герои регулярно повторяли: «медленно и методически!»[4]
[4] Имеется в виду роман А. Н. и Б. Н. Стругацких «Стажеры», глава 4 «Марс. Облава».
Вот именно так мы и действовали, давя со всех сторон и откусывая кусочек за кусочком. Правда, и наши затраты оказались высоки, а на следующем этапе увеличатся на порядок. Понимая это, я постоянно искал дополнительные доходы.
Например, мы выкупали у ливийцев пленников. Нет, не для себя и не на продажу, рабы из карфагенских крестьян получались плохие, так и норовили убежать или восстание поднять. Но зато посадить их на землю в новых полисах и их окрестностях оказалось хорошей идеей.
Сумму выкупа мы оформляли как выданный пленникам кредит, который они постепенно возвращали. Но проценты по кредиту были так, небольшим побочным приработком.
Основной доход мы получали иначе. При наших технологиях земледелия три таких крестьянина обеспечивали необходимым минимумом питания одного воина, торговца или мастера, каждый из которых увеличивал объём нашей торговли. Так что теперь на островах Индийского и Тихого океанов можно было встретить и пунийцев, причём количество их постепенно росло.
— Но сам понимаешь, это далось мне непросто, так что…
Ну вот, началось! Так или иначе он будет выклянчивать дополнительные деньги, железо и оружие, а главное — бурение водяной скважины без очереди для какого-нибудь племени ливийцев. Хотя нет, самый главный разговор пойдёт о другом.
— Руса, ты должен породниться с нами!
Ну, что я говорил? Опять та же самая шарманка!
— Моя младшая сестра — прекрасна, как утренняя зоря, и юна, ей едва исполнилось тринадцать вёсен! Не хочешь жениться, возьми её хотя бы в наложницы…
Ну что за чёрт! Ещё и малолеток вечно предлагают. А главное, смысла в браке нет никакого, меняются эти вожди раз в полтора-два года, причём ни разу ещё преемник не был родичем предшественника. И зачем оно мне нужно?
— Есть способ лучше! Вот послушай… Люди из далекого Китая тоже захотели со мной породниться. Их семья много веков красила шёлк, а потом девочка из их рода по имени Мэйлань сбежала сюда, учиться нашим способам.
— Разве можно сравнивать каких-то мастеровых с семьёй вождя? — громко возмутился он, но даже я понимал, что чувство это он лишь изображает.
— Можно, ведь царства Чу и Цинь, в которых трудится её семья, — это могучие страны, каждое из них в разы мощнее, чем Та Кем. А производство и окрашивание шёлка там передаётся только по наследству. Так что мне породниться с ними для дела вовсе не зазорно.
— И ты женился на этой Мэйлань? Или взял её в наложницы?
— Нет, она ещё слишком маленькая для меня, — улыбнулся я. — Разве что удочерить… Но и это не получилось бы, её отец, слава богам, жив.
— И что же вы придумали?
— Я стал ей вторым отцом, «поручителем перед богами». Как говорил один уважаемый человек, «жизнь слишком сурова, без второго отца не обойтись!»[5]
И начал объяснять ему обязанности крёстного.
— Вторым отцом можно стать не только для девочки, но и для мальчика. В этом случае я помогу ему выучиться и стать великим воином, водителем кораблей или учёным человеком, таких очень уважают во многих странах. Ну а девочке я помогу найти хорошего мужа и дам за ней хорошее приданое. Согласись, это куда лучше!
[5] ГГ цитирует дона Корлеоне из книги Марио Пьюзо «Крёстный отец».
— Руса, что ты знаешь про Пифагора и его учение? — ошарашил меня вопросом ректор Школы.
А что я знал? «Пифагоровы штаны на все стороны равны», разумеется. Это ещё со школьных времён. Уже позже, подменяя учителя математики, прочёл, что знаменитую теорему он подсмотрел у египтян, но, вроде, придумал своё доказательство. Ещё что? Уже здесь я узнал, что он умер века полтора назад, раньше-то мне точное знание его биографии не требовалось. О, вспомнил! Панкрат наш его уважает.
— Ты про его достижения, как философа, спрашиваешь или про то, что он стал победителем Олимпийских игр по панкратиону?
— Это, как раз, известно любому образованному человеку! — усмехнулся он. — А в курсе ли ты про его учение о гармонии сфер?
Хм… Мне смутно припомнилось, что в книгах Лёвшина говорилось о взаимосвязи музыки и математики, но что именно, увы, я не смог бы припомнить даже под страхом казни.
— Слышал что-то… — неопределённо ответил я. — Но не вникал.
— Да ты что⁈ — в негодовании всплеснул он руками. — Да у тебя под самым носом настоящие таланты выросли, а ты и не ценишь! Как можно⁈
В общем, постепенно удалось заставить его перейти к сути дела. Оказывается, Пигмалион, Софочка и наш главный агроном нащупали любопытную закономерность: чем больше дров мы сжигаем, тем больше у нас получается поташа. Но удобрения нужны комплексные, поэтому приходится перерабатывать больше фосфоритных руд. Но для их переработки мы применяем фосфорную кислоту, поэтому возрастает и выработка пластмассы. И параллельно, о чём знали немногие, росла добыча фтора, то есть — производство алюминия. Из него мы делали монету, за которую, в частности, могли докупать у Птолемея калийную селитру.
На словах это звучало не очень весомо, но эти умники открыли явление синергии. Именно калийной селитры нам и не хватало, чтобы полностью сбалансировать земледелие по «норфолкской системе».
Мелочь, скажете? Может, для кого-то это так, что-то незначительное. Но при идеальной балансировке эта система позволяла одному труженику полей не только сытно прокормить свою семью, но и ещё пару-тройку человек.
Слова «синергия» и «сбалансированность» в словаре ректора отсутствовали, поэтому он и заговорил про Пифагора и гармонию.
— Не сомневайся, я их ценю! — заверил я руководителя Школы. — И обязательно найду способ похвалить, наградить и мотивировать к дальнейшим достижениям.
— Дедушка был прав! — вздохнул я. — Нам нужно увеличивать число крестьян, воинов и промышленников. Но новых людей на землю быстро не посадишь. Так что пока будем обходиться ростом производительности.
— Ты забываешь о том, что люди завистливы, — философски протянул Маугли. Надо же, и он полюбил мудрствовать. — Если пройдёт слух, что твои крестьяне имеют невиданные урожаи, сюда потянутся новые желающие.
Хм, а ведь наш лягушонок прав. Потянутся. Ну и хорошо!
— Нам бы ещё цену перевозки как-то снизить… — сказала Софочка, задумчиво теребя прядь волос и искоса поглядывая на меня. Ну да, понятно, опять все на Русу Ерката, сына Ломоносова рассчитывают. А что я знаю о перевозках селитры?
— Я тут подумал немного… Посчитал… В храм сходил, с предками посоветовался! — последнее я добавил, чтобы наши кораблестроители предложение с порога не отсекли. Они и так до сих пор от шока не отойдут, в который их сои предложения по шхунам ввели. — Короче, чтобы дёшево возить селитру, скорость не нужна. Вот совсем. Не портится селитра. Сколько её ни вези.
Это чистая правда, поэтому в начале ХХ века, когда многие грузы возили пароходами, чилийскую селитру продолжали доставлять на парусниках.
— Поэтому обойдёмся без мощного мотора, а желательно — и без большой команды. Парусник с малочисленной командой, не очень большой аккумулятор и слабый двигатель, только чтобы хватило в порт войти да из него выйти. Зато сам корабль нужен как можно больше. Не десять тысяч талантов, как у бармбунар, и даже не двадцать, как у лаврак. А хотя бы сорок-пятьдесят.
Тут я остановился и посмотрел на слушателей. Вид у кораблестроителей был не озадаченный, а скорее, недовольный, как у людей, которым придётся сейчас тыкать уважаемого человека, да к тому же заказчика, во всем, кроме него, ведомые прописные истины. Ну-ну! И чего же я не знаю?
— Ты, Руса, конечно, человек авторитетный… — начал старший из них, неловко кашлянув. — Известный, богатый и обласканный предками и богами. Но неужто ты и вправду думаешь, что до тебя никому в голову не приходило, что на большом корабле и товара можно больше увезти, и команда будет многочисленной, а значит, легче от пиратов отобьётся. Приходило? Значит, ты должен понимать, что это не просто так.
— А что мешает? — кротко спросил я. — Объясните, пожалуйста, вы же в этом мастера.
— Много препятствий вообще-то… Глубокая осадка делает многие бухты недоступными, а корабли должны иметь возможность прятаться от бурь. Да и доски потребуются прочнее, и то, что ты называешь «силовым каркасом». В итоге может оказаться, что ты извёл кучу дорогого дерева, а груза везёшь даже меньше. Кому такое нужно?
Я согласился, что никому.
— Но главное — это длина киля. Для небольших кораблей и больших лодок его вообще делают из цельных стволов. Для кораблей побольше кили делаем составными, скрепляя отдельные части «в замок» и скрепляя большими деревянными гвоздями.
Тут он замолчал с видом «умному достаточно». Я задумался, не желая выглядеть идиотом.
— Погоди, ты хочешь сказать, что слишком длинный киль легче ломается? Именно поэтому корабли для увеличения водоизмещения предпочитают не удлинять, а «раздувать», так? Поэтому и получаются «толстушки»?
Они переглянулись с видом «а он не такой уж и дурак, каким казался!», но промолчали.
— Но дальше «раздувать» корабли нельзя, и так скорость мала… — задумчиво протянул я. И огорошил их неожиданным предложением: — А что, если мы с вами сделаем длинный киль повышенной прочности?
— Из железа, что ли? — с сарказмом спросил самый младший. Начал было ржать, но, увидев в моих глазах ответ, подавился смехом и долго не мог откашляться. — Да ты представляешь, сколько это стоит⁈
— Не дороже денег! — уверенно ответил я. Разумеется, отковать цельный киль мы не смогли бы. А вот сварную конструкцию, пожалуй, осилим. Дорого получится, разумеется. Ну да ничего! «Медленно и методически!»
Я ведь не просто смогу больше крестьян заманить, и прокормить больше солдат и мастеров. Нет, увеличение водоизмещения — путь к многопушечным кораблям. К настоящим моторным фрегатам, которые долго ещё будут королями здешних морей. Так что денег и сил на отработку мне не жалко!
С прошлой главы статы пополнились плавиковым шпатом, криолитом, методом получения алюминия электролизом раствора глинозёма в расплаве криолита и сварным килем из стали.