Боги дали людям разные предназначения. Любой свободный мужчина обязан кормить и защищать. Работа в поле слишком тяжела, женщинам и детям трудно справиться с пахотой. А с недавних пор, уже при жизни братьев-близнецов Жирайра и Геворга, Руса Еркат дал людям, и прежде всего, — роду Еркатов двуручные пилы, чтобы валить лес и распускать брёвна на доски, и множество железных лопат, понятно для чего предназначенных. Работы стало больше, но резко выросло и количество еды, поэтому очень быстро по обоим берегам быстрой реки Хураздан начисто позабыли про голод.
А после того, как ввели трёхполье и удобрение огородов, сытно зажили даже соседи-колхи и рабы, купленные для каменоломен. Только не ленись — и будешь сыт, вечером к ужину получишь кружку пива, а на обед — дополнительную лепёшку с ломтем сыра и ложкой варенья, сваренного на глюкозном сиропе. Сыта будет и твоя семья, твой Род о ней позаботится. Сами братья к Еркатам-Речным не принадлежали, они родились в младшем роду, выращивавшем яблоки для уксуса[1], но и они выросли, не зная голода. А с семи лет попали в Школу Русы Ерката, отучились в ней по четыре года, то есть до самого выпуска. Разумеется, таких ценных кадров в родное село их не отпустили, а оставили учиться мастерству. Жирайр стал подмастерьем на производстве цветного стекла, а Геворг выучился делать бумагу, за что не только они сами, но и вся родня не прекращали благодарить богов и предков, не оставивших их без покровительства. Свою долю благодарности получали и Руса Еркат, сын Ломоносов, и брат его Тигран, и оба деда — Гайк и Тигран-старший.
Прошлой весной юноши получили не только пояса с оружием и взрослые имена, но и новое назначение. К их огромному сожалению, не на юг, в сказочную и далёкую Нубию, страну суровую, но полную чудес, плотно окружающих Русу и его семью, а на север, в Еркат-кахак, пригород Ранхополиса, постепенно становящегося столицей народа савроматов[2].
А поскольку долг свободного мужчины — не только кормить, но и защищать, на новом месте оба брата были записаны в городское ополчение, где их серьёзно учили обращаться не только с ножом и копьём, но и с пистолетами, а чуть позже, когда они проявили способности к стрельбе из порохового оружия, — и с патрульными карабинами.
Быть щитоносцами четырнадцатилетним юношам ещё рано, силёнок не хватит, несмотря на то, что благодаря регулярному сытному и разнообразному питанию оба уже переросли отца и дядьёв на полголовы. Однако места во второй линии строя им выделили, чтобы стрелять по врагу прямо из-за спин щитоносцев.
[1] Эти события относятся к первым трём книгам Цикла, хоть и впервые освещены с точки зрения членов младшего Рода, ппоставлявшего Еркатам яблочный уксус. Он упоминается в главе 4 романа «Ломоносов Бронзового века».
[2] Племя савроматов и его отношения с родом Еркатов описаны в книге «Руса. Покоритель Вавилона». Там же, в главе 10 упоминаются и Ранхополис, т.е. «город на реке Ранха». Современное название Ранхи — река Волга, т.е. название города переводится как Волгоград (о чём упоминается в главе 10 упомянутого романа). На тот момент Еркат-кахат — второе, негласное название Ранхополиса, однако к ноябрю 318 года до н.э. так стал называться город-спутник Ранхополиса, населённый переселенцами из более развитых народов — эллинов, персов, айков и даже евреев (родственников Йохана Длинного). Кстати, Еркат-кахак переводится как «город Еркатов», Железногорск или Сталинград.
Боги назначили мужчинам кормить и защищать, но и у женщин есть своя, даже более важная роль — рожать и выкармливать детей, хранить семейный очаг. Мало какая из женщин народа айков приносила меньше десяти детей, а в среднем получалось по четырнадцать. В Школе братьев учили математике, объясняли и про геометрическую прогрессию, так что оба прекрасно понимали: если бы все дети доживали до взрослого возраста, каждое поколение население увеличивалось бы всемеро, и уже через несколько поколений люди заселили бы все свободные места на Земле.
Однако почти половина новорожденных не доживала до года, ещё примерно шестая часть умирала, не дожив до семи, а до возраста, когда юноши могли получить пояс с оружием и взрослое имя, а девушки — выйти замуж, доживало не больше трети. Голод и болезни обычно не давали людям слишком размножиться, а регулярные войны и набеги соседей приводили к тому, что численность населения, то увеличиваясь, то сокращаясь, в целом оставалась примерно одинаковой.
Однако новшества, привнесённые в этот мир родом Еркатов, привели к тому, что голода не знали уже больше дюжины лет, да и из заболевших выживало намного больше, чему весьма помогало сытное питание, тепло в жилищах и врачебная помощь.
И ладно бы только Еркаты, но вслед за ними сытно зажили и остальные соседи, сначала айки, а потом и колхи с персами. Вот царь Михран, а за ним — и унаследовавший его трон старший сын Геворг[3], начали отправлять людей в новые места. Поначалу — в Трапезунд и его окрестности, затем — в Александрополис, Апшерон и Астрахань, основанные эллинами и Еркатами по Берегам Восточного моря, чуть позже — почти во все полисы и финикийские города по берегам пяти морей, а также на берега Канала фараонов.
[3] Про царя Михрана достаточно подробно рассказывается в романах «Ломоносов Бронзового века» и «Профессия –превращатели!» Про царевичей Геворга и Ашота — учеников Русы Ерката — во втором из этих романов. Восточным айки называли Каспийское море.
Также немало айков ушло в армию царя Александра Великого и в торговлю по всей необъятной державе царя Александра, благо Деловой Дом Армении охотно брал земляков в торговые караваны. А позже, когда они набирались опыта и хотели заняться своим делом — щедро ссужал их товарами и деньгами. И откуда только у них столько денег бралось? Не иначе, как боги и предки покровительствовали!
Потом людские потоки расширились, люди отправлялись в Нубийское наместничество к Русе и в Дааматское царство к Ашоту. Кто-то ехал в Индию, Бактриану и Согд, другие отправлялись в Индию, к китайцам и даже на Южный материк, некоторые селились в городах-крепостях по берегам Голубого и Белого Нила, а одна, самая отчаянная группа недавно основала поселение в ливийской пустыне, в землях племени Леопардов.
Но начальство утверждало, что всё это — сущие мелочи по сравнению с теми потоками, что вот-вот хлынут на север, в земли савроматов, сарматов, тавров и даже к дакам и гетам в междуречье Тираса и Истра[4]. Серьёзных войн не было уже четырнадцать лет, набегов тоже, а сытная жизнь позволяла двум детям из трёх доживать до детородного возраста. Куда-то же надо их девать⁈ Так почему не сюда?
[4] Тирасом древние греки называли реку Днестр, а Истром — Дунай. Про частичную колонизацию берегов нынешней Кубани, Волги, Днепра и Днестра неоднократно упоминалось в предыдущих книгах цикла. Геты — фракийское племя, заселявшее в упомянутый период север Македонского царства, а также соседние земли, вплоть до берегов Дуная.
— Парни, степь только кажется бескрайней! — учил ополченцев знаменитый Йохан Длинный. — Кочевники привязаны к своему скоту, а он выедает траву и выбивает её копытами, животных нужно регулярно поить, а удобных мест не так уж и много. Стада не пройдут по лесу и оврагам, да и через реки переправиться с ними можно далеко не в любом месте. Поэтому здешние степи покрыты незримыми «дорогами», а все пастбища давно поделены. Вторжение любого племени на чужой участок тут же приведёт к кровопролитной войне, а на перекрёстках таких путей возникают постоянные поселения. Я сам ещё застал время, когда Ранхополис был всего лишь набором кибиток кочевников, окруженных деревянным частоколом. И единственная постоянным зданием здесь был храм Басту.
— А храм Попугаю, что рядом?
— А его построили в честь моего Пирата[5]. Я потому именно сюда с корабля и списался после ранения, что мы с попугаем тут — не чужие! — хохотнул отставной моряк. — Так вот, к чему я всё это говорил? Первое — тут полно мест, вполне подходящих для вырубки деревьев и распашки полей и огородов, но не особо нужных кочевникам. С ним можно договориться и поставить в таких местах новые сёла, деревни и даже, со временем, города. А второе, что важно для нас: незаметно совершить набег может только не особо большая группа, с которой Степной Патруль легко справится. А ваша задача, как ополченцев, поддержать их при нужде.
[5] Эти события описаны в романе «Руса. Покоритель Вавилона».
— А если кочевники всё же решатся на большую войну? — спросил тогда Геворг.
— На этот случай я вас и учу. Скорее всего, они пойдут в набег не на горожан, а на соседние племена. Но от соблазна пограбить при этом не удержатся. И наша с вами задача — сначала отбить их, а потом — догнать и примерно наказать.
— Но их же будут многие тысячи⁈ — со страхом выкрикнул кто-то из задних рядов.
— Вы тоже не одни воевать будете! И оружие у вас намного лучше, доспех крепкий имеется, к тому же вы, в отличие от них, выучены действовать строем. Запомните, парни, крепкий строй даже тысячам диких всадников не сломать. А вот наши стрелки и пушкари знатно их проредят. И единственный ваш настоящий враг — это паника. Если сломаете строй и побежите, поубивают поодиночке. Пешему от конного не убежать, особенно — если он в доспехе.
И вот случилось всё, как Йохан предсказывал. Их войско догнало очередное племя сарматов, пришедших в эти земли с большим набегом. Ни один из городов кочевникам взять не удалось, но скота и пленников захватили немало, потому и уходили медленно.
— Парни! Повторяю, единственный ваш настоящий враг — паника. У нас с собой четыре миномёта и столько же лёгких картечниц, если эти несчастные попробуют атаковать нас плотным строем — умоются кровью! А станут налетать малыми группами — их перебьют наши стрелки. Так что стоите, держите строй, прикрываете товарищей от стрел и ждёте, когда они побегут. Что? Кто спросил «что тогда?» Подберём скот и пленников и вернём их союзным савроматам. Это — одна из наших обязанностей по договору, за это нам и дали землю под города и сёла.
Прочие обязанности включали в себя производство товаров, свободную торговлю со степняками, доступ в школы для детей вождей и услуги лекарей — для всех, кто мог их оплатить.
— Запомните! Трус умирает в каждом бою, а герои живы, пока их помнят!
Тут конная лава сорвалась и с дикими криками устремилась на их строй.
— Уахх! Уахх! Уахх! Уахх! — провыли их миномёты с интервалом в мгновение-другое. Через несколько мгновений послышались разрывы: — Бам! Бам! Бух! Бах!
— Стрелкам, приготовиться! Огонь без команды не открывать! Щитоносцы, не зевайте, сейчас стрелы полетят! — тут и там раздавались команды.
«Началось!» — подумал Жирайр, выцеливая одного из передовых всадников и стараясь успокоить предательскую дрожь в руках. — «Ничего, я справлюсь. Точнее, мы справимся! Все вместе!»
— Ополченцы и Степной Патруль примерно в шестиста стадиях к востоку от Ранхи разбили в сражении племя сарматов, отбили у них захваченных пленников и скот, господин наместник! — докладывал мне Александр. — Захвачено почти две тысячи пленных и множество лошадей. Согласно договору пятая часть выкупа за них или выручки от продажи пойдёт Нубийскому наместничеству за предоставленное оружие, пушкарей и боеприпасы. Микаэль говорит, что по этому году мы выйдем в плюс.
Останемся в прибыли? Ну и замечательно! И хватит об этом. Царь Геворг помогает нам и брату, присылая воинов и переселенцев, мы помогаем им с программой переселения, обучаем патрульных, поставляем доспехи, оружие, снаряды, мины, гранаты и патроны. Всем хорошо, а то, что это удаётся сделать без линей нагрузки на нашу казну — просто замечательно. Но ради всех здешних богов и общих предков, хватит об этом! У меня и так голова раскалывается, а времени даже на сон не хватает, не то, что на общение с семьёй.
Надо срочно налаживать работу нескольких производственных потоков, готовить выставку к поездке, разобраться с новым электродвигателем, придуманным нашим юным Левоном, интуитивным гением электротехники. Он отработал конструкцию, способную работать и как генератор и как двигатель постоянного тока, вот только она почему-то время от времени начинает гореть синим пламенем. Нет, это я фигурально, пламя обычное, коптящее горелым пластиком.
Штука получилась намного компактнее и мощнее, чем двигатели Якоби, которые я сумел когда-то собрать, наматывать её проще, так что, если отладим, будет очередной рывок вперёд. А приходится ещё возиться с крупнокалиберным миномётом, с повышением кучности огня обычного патрульного миномёта… Ох и намучались мы тогда! Пришлось помучиться, добиваясь однотипности массы и геометрических размеров мин, равномерности навесок пороха и взрывчатки и так далее… Но отклонение от центра сократили вдвое. Раньше едва попадали в круг радиусом сто локтей, а сейчас уверенно попадаем в круг с таким же диаметром. Считай, площадь накрытия вчетверо уменьшили!
Сколько сил и времени ушло на строительством нашего первого речного парохода, а точнее — на установку двух паровых движков и трёх котлов на уже построенный корабль.
Опытная установка двойного расширения, покапризничав положенное время, заработала у нас ещё неделю назад, цилиндры для корабельных установок мы уже выточили, осталось собрать и наладить. Но, похоже, к зимнему равноденствию мы отправиться не успеваем, всего три недели осталось.
— Библиофил сообщает, что операция «Щелчок бича» назначена ими с Савлаком Мгели на завтра! — продолжил помощник.
Ох, ты ж, ёлки-матрёшки! Куда же время уходит? Хотя… Известно куда! Есть ведь ещё запуск производства револьверных ружей. Правда, вариант с винтовочными патронами у нас не получились, слишком уж те мощные, из барабанов при выстреле вырывается целый сноп пламени, что никуда не годится. Пришлось ограничиться пистолетными патронами, как и в патрульном карабине, так что дистанция уверенного поражения ростовой фигуры так и осталась стадия-полторы. Причём, если честно, то у новичком вообще дальше полутора сотен шагов начиналась стрельба в молоко. Всё остальное — удел опытных стрелков с самыми точными экземплярами оружия…
Да о чём говорить, я даже свадьбу с Сабой провестивсё недосуг, хотя она родила мне бойкого мальчугана.
— Ну и последнее, к нам южные соседи на приём прибыли! — доложил помощник. Последнее, значит, самое неважно и не срочное.
— А чего хотят?
— Боятся, что их Ашот с соправительницей Эсфирью завоюют! — безразлично ответил он. — Дааматское царство всё расширяется и расширяется.
— А от меня они что хотят? — я удивился до глубины души. — Чтобы я бывшего ученика пристыдил, что ли? Или оружия с боеприпасами ему не поставлял?
— Да нет, они хотят пойти под руку к тебе и твоей жене Сабе. Тогда и Ашот их в покое оставит. А вам за это — на пустом месте лишние люди в войско и немного денег.
— Ну, с паршивой овцы хоть шерсти клок! — меланхолично согласился я. — Но им придётся немного подождать, пока мы свадьбу сыграем.
За века существования Регий и Мессена видывал всякое. Выходцы из Халкиды основали колонии по обе стороны пролива, через который шла оживлённая торговля, в портах останавливались проходящие суда, а со всех окрестностей свозили на продажу оливки, растительное масло, вино, изюм, шерсть, сыр и мясо.
Несколько десятков лет назад оба города были взяты Сиракузами, соблазнённые этими доходами и перспективами контроля за оживлённым проливом, а не так давно Карфагеняне взяли штурмом не только эти города, но и сами Сиракузы. При этом захватчики массировано применяли зажигательные стрелы и взрывчатые вещества для вышибания ворот и стен, так что города до сих пор не восстановились, успели только заделать проломы в стенах и ворота.
Зато новые хозяева усилили гарнизоны городов, а главное — перестроили старые береговые укрепления, установив в батареи мощных дальнобойных пушек. Их чугунные ядра весили половину таланта, и были способны «достать» цели на дистанции в шесть стадий и сильно повредить даже лавраку.
Порт Регия формой напоминал подкову, широкой стороной обращённую на север. Ещё первые хозяева возвели на конце длинного мыса мощное укрепление в форме квадрата со стороной в семьдесят шагов и поставили там катапульты, а каждый следующий владелец это укрепление только усиливал.
Архонт береговых укреплений Регия со странным прозвищем Сатрап поначалу был весьма доволен новой службой. Ещё бы, платят двойную ставку, как в действующей армии, но чужих кораблей в проливы не пускали, горожане сидели тихо, как перепуганные мышки, а пираты, даже если и забирались в окрестные воды, не настолько сошли с ума, чтобы атаковать укреплённый город. Однако после того, как Савлак Мгели получил новые корабли, тревогу приходилось играть почти каждый день, а иной раз — и по нескольку раз.
Вот и сейчас, стоило кораблям «волчьей стаи» появиться на севере, как звуки дребезжащей меди заставили гарнизон забегать. В пушечные жерла забили мешочки с порохом, закатили огромные ядра, но запальные трубки пока не втыкали, так проще разрядить, если враги опять пройдут мимо, так и не подойдя на дистанцию выстрела.
— Кажется, сегодня они идут прямо сюда! — негромко сказал кто-то из пушкарей.
— Сам вижу! — процедил Сатрап и громко приказал: — Тащите сюда ещё порох. И воду с уксусом. Живее, скоро тут будет жарко!
Все забегали, поднялась суматоха, сквозь которую он едва расслышал пистолетную стрельбу с той стороны залива, где располагался небольшой припортовый рыночек.
— Зрительную трубу мне, живо! — приказал он. Прибор этот обладал чудесным свойством приближать далёкое, но ограничивал поле зрения, поэтому архонт далеко не сразу смог рассмотреть возмутителей спокойствия. Выяснилось, что, пристрелив ближайших стражников, они деловито выгружали из повозок какие-то странные треножники, будто собирались принести жертву богам.
— Зарядить малые пушки дальней картечью! — скомандовал Сатрап, ощущая всё возрастающее беспокойство. Отсюда до треножников всего две стадии, картечь должна достать, но успеют ли они? Не успели!
Первый выстрел был пристрелочным, и мина ушла с серьёзным перелётом. Но прицел поправили, и уже вторая легла с недолётом. Классическая артиллерийская «вилка». Третья мина попала точно внутрь квадратного дворика, и её разрыв наполнил воздух свистящими осколками. Заорали раненные, попадали убитые.Однако следом прилетел подарочек из последнего, четвертого миномёта, а затем огонь стал беглым. Рассеяние было велико, порывы ветра также вносили свою лепту, так что на промахи приходилась примерно пятая часть всех выстрелов. Но и оставшейся части хватало с лихвой. Уже на второй минуте обстрела один из осколков удачно попал в бочонок с порохом, и громкий взрыв огласил окрестности. А через несколько мгновений, как бы эхом, донёсся грохот со стороны Мессены.
— Они атаковали оба порта одновременно, а подошедшие вслед за этим корабли высадили десант. Было объявлено, что воинов нанял некий «Правящий Совет города Сиракузы в изгнании»! — на рассказывавшего новости Диомеда было страшно смотреть. — Первый раз про такой слышу, однако, денег у его членов много. Хватило не только на наёмников, но и на подкуп вождей Сандалиотиса и Чесночных островов[6].
— Не так уж и дорого они стоят! — скептически проворчал Экбатани.
— Немного, — согласился Фиванец. — Однако теперь проклятые пираты Библиофила и Савлака Мгели получили базы неподалёку от Западной Иберии и угрожают поставкам оттуда хорошей стали, меди, олова и золота. А если они захватят там хоть один порт, то начнут угрожать и торговле через Геракловы Столпы.
«А большая часть доходов Карфагена идёт от этой торговли!» — сообразил перс. — «Их можно ослабить и без войны на суше, после чего царь Александр и Неарх возьмут их голыми руками».
— Руса стал слишком опасен! — подвёл итог Диомед. — Поэтому я настаиваю, чтобы ты лично отправился и руководил операцией по его устранению на месте.
Всем своим видом и тоном Фиванец давал понять, что спорить бесполезно.
— Не трусь! — грубовато подбодрил он шпиона. — И помни — трусы умирают в каждом бою, а герои живут, пока их помнят! Если ты сделаешь это и спасёшь мою новую родину, я лично воздвигну тебе самый роскошный кенотаф[7]
[6] Согласно легенде Сандалиотисом древние греки в античности называли Сардинию. Чесночными они называли Болеарские острова — Майорку (Мальорку), Менорку, Ибицу и Фоментеру.
[7] Кенотаф (др.-греч.κενοτάφιον, от κενός — пустой и τάφος — могила), —памятник, аналогичный надгробному, но находящийся там, где не содержатся останки покойного, своего рода символическая могила. Кенотафы служат для увековечивания памяти об усопшем и выполнения поминальных ритуалов.
С прошлой главы статы пополнились револьверными ружьями и работающей паровой установкой двукратного расширения (компаунд-машиной).